часть 14 денис

Пубертат - беспощадная штука...

Я сидел на кровати, боясь даже пошевелиться. Внизу живота всё тянуло, а простыня под рукой казалась обжигающей. Это был тот самый момент максимально позорного подросткового «сюрприза», когда ты просыпаешься и понимаешь, что твой организм живет какой-то своей, очень активной жизнью, пока мозг смотрел запрещенку про собственного опекуна.

Мне было физически плохо от стыда. Я судорожно натянул одеяло до самого подбородка, чувствуя себя грязным и выпотрошенным. Нужно было срочно в ванную, привести себя в порядок, смыть этот сон вместе с его последствиями.

Я тихо, на цыпочках, выскользнул в коридор. Шел, прижимаясь к стене, как тень, надеясь, что Илья Иванович спит своим праведным сном. Но стоило мне дойти до кухни, как я замер.

Илья стоял у окна спиной ко мне. В одной футболке и домашних штанах. В слабом свете уличного фонаря его силуэт казался огромным и каким-то ломаным. Он пил воду прямо из графина, жадно, будто не мог напиться. Когда он обернулся, я увидел его лицо. Он выглядел так, будто его переехал поезд: волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестят, а на скулах - те самые пятна, которые бывают только при сильном волнении.

Мы замерли друг напротив друга. Расстояние - пара метров. Тишина - такая, что я слышал, как у меня в ушах стучит кровь.

Я стоял, сутулясь и инстинктивно прикрывая руками переднюю часть штанов, потому что мне казалось, что мой позор виден даже в темноте. А Илья... Илья смотрел на меня не как учитель. Он смотрел на мои губы, потом на мои босые ноги, и я клянусь, я увидел, как он сглотнул, тяжело и шумно. В его взгляде было то же самое безумие, которое я только что видел в своем сне.

- Денис? - его голос был похож на хруст ломающихся веток. - Почему ты не спишь?

- Я... мне... воды захотелось, - соврал я, чувствуя, как голос дает петуха.

Я сделал шаг к столу, и в этот момент мы оказались совсем рядом. Запах его кожи - тот самый из сна - ударил в нос. Илья Иванович вдруг дернулся, будто хотел протянуть руку и коснуться моего плеча, но в последний момент сжал кулак и спрятал руку за спину.

- Иди спать, - выдохнул он, и я почувствовал, как его буквально трясет от напряжения. - Немедленно. Иди к себе.

Я видел, как его взгляд невольно опустился ниже моего пояса, и он тут же резко отвернулся к окну, хватаясь за подоконник так, что пальцы побелели. Он понял. Он всё понял - и про мой «сюрприз», и про то, почему я здесь стою, вцепившись в собственные штаны. Но самое страшное было в том, что я тоже всё понял по его стояку, который он пытался скрыть, развернувшись к окну.

Это было за гранью. Мы стояли на ночной кухне - два человека, которых только что вывернуло наизнанку собственное подсознание. Учитель и ученик. Опекун и подросток.

- Да, - прохрипел я, пятясь к двери. - Извините.

Я почти бегом бросился обратно в комнату, запер дверь на замок и рухнул на кровать. Сердце колотилось где-то в горле. Коты, которые всё это время сидели на кухонном гарнитуре, как два маленьких демона-наблюдателя, спрыгнули на пол и начали возиться, покусывая друг друга за уши.

А я лежал и думал о том, что завтрашнее утро не просто будет неловким. Оно будет невозможным. Потому что теперь мы оба знали: та пачка презервативов в его столе - это не просто «глупая шутка Арины». Это то, что теперь незримо стоит между нами в этой душной квартире.