часть 15

Утро в квартире ощущалось как затянувшаяся пауза перед чем-то неизбежным. В воздухе все еще висел запах ночного озона — того самого, что остается после грозы, которая так и не разрядилась.

Илья Иванович стоял у плиты, застыв над шипящей яичницей. Он был застегнут на все пуговицы, спина прямая, плечи напряжены до хруста — живой памятник самоконтролю. Но Денис, зашедший на кухню, сразу заметил, как у него подрагивают пальцы, когда он сжимал ручку лопатки.

Денис сел на стул, стараясь производить как можно меньше шума. Он чувствовал себя так, будто с него содрали кожу. Каждый шорох, каждое движение Ильи отдавались в висках пульсацией. В голове набатом стучало воспоминание о том, как они стояли в темноте коридора — два человека, застигнутых врасплох собственной природой. Стыд за утренний беспорядок в постели и за те картинки, что подсовывал мозг, горел на скулах Дениса несмываемым румянцем.

— Кофе? — коротко бросил Илья, не оборачиваясь. Голос у него был хриплый, какой-то надтреснутый, словно он всю ночь кричал, хотя в квартире стояла мертвая тишина.

— Чай, — выдавил Денис. Собственный голос показался ему чужим.

Илья Иванович поставил кружку на стол. Его рука на мгновение оказалась в опасной близости от плеча Дениса, и тот инстинктивно вжал голову в плечи. Они оба замерли. В эту секунду между ними пронеслось всё: и запертый ящик стола с той самой пачкой, и пластыри на бедрах, и то, как Илья смотрел на него ночью. Воздух на кухне стал настолько тяжелым, что в груди начало давить.

А под столом, прямо у их ног, происходило что-то совсем иное. Миса и Завертин, которым было плевать на человеческие запреты и моральные терзания, устроили настоящий сеанс нежности. Серый британец обхватил лапами шею кошки, притягивая ее к себе, и начал методично, с тихим утробным мурчанием, вылизывать ей макушку. Миса жмурилась, подставляя подбородок, и их переплетенные хвосты мерно постукивали по полу.

Илья Иванович посмотрел на котов, и Денис увидел, как на его шее забилась жилка. Неловкость достигла своего пика. Было невыносимо видеть эту простую, бесстыдную близость животных, когда ты сам боишься даже вздохнуть лишний раз, чтобы не выдать себя.

— Они... — начал Денис и тут же замолчал, не зная, как закончить.

— Да, — отрезал Илья, резко отворачиваясь к окну. — У них всё проще.

Он схватил свою чашку и сделал глоток, хотя кофе явно был еще обжигающим. Денис видел, как он зажмурился, справляясь с собой. Тишина в кухне стала почти физической болью. Оба понимали, что за завтраком сидят уже не учитель и ученик, а два человека, которые случайно заглянули в бездну друг друга и теперь не знают, как делать вид, что там ничего нет.

— Выходим через пять минут, — бросил Илья Иванович, бросая полотенце на стол. — Поторопись.

Денис кивнул, не поднимая глаз. Он смотрел на котов и чувствовал дикую, почти детскую зависть. Завертин всё еще обнимал Мису, а в этой квартире два человека медленно задыхались от того, что нельзя сказать и чего нельзя коснуться.