часть 13 илья

Илья Иванович проснулся от собственного резкого вдоха. В спальне было темно и душно, а на груди тяжелым грузом лежал Завертин, недовольно приоткрывший один глаз на внезапное пробуждение хозяина.

Сердце колотилось в горле. Сон, который только что рассыпался на куски, был настолько осязаемым, что Илья всё еще чувствовал кончиками пальцев тепло чужой кожи. Ему снилось нечто, что он никогда не позволил бы себе в реальности.

Во сне не было стеллажей, учебников и педагогической этики. Была только эта квартира, залитая неестественно ярким лунным светом, и Денис. Но это был не тот колючий, изломанный подросток, который прятал лезвия в тапочках. Тот, из сна, смотрел на Илью с пугающей, почти гипнотической покорностью.

Илья видел себя со стороны: он сидел на краю кровати, а Денис стоял перед ним. Во сне Илья не забирал телефон и не читал нотаций. Он делал то, от чего в реальности его бросало в холодный пот — он медленно, сантиметр за сантиметром, избавлял мальчика от лишней одежды. Сначала толстовка, обнажившая худые плечи и те самые бинты, которые во сне превратились в шелковые ленты. Затем — штаны.

В его сне порезы на бедрах Дениса не были уродливыми. Они выглядели как ритуальные знаки, которые Илья Иванович — единственный во всем мире — имел право касаться. И он касался. Медленно, с каким-то религиозным трепетом, он вел ладонями вверх по внутренней стороне бедер, чувствуя, как мальчик под его руками мелко дрожит. И в этой дрожи не было страха. Только ожидание.

Сон был откровенным до боли в висках. Илья помнил, как он наклонялся к Денису, как запах его волос — смесь дешевого шампуня и того самого «подросткового» протеста — забивал легкие. Он помнил, как его губы накрывали те самые шрамы, которые он вчера так судорожно заклеивал пластырем. Во сне это не было «извратом», как кричал Денис в реальности. Это было чем-то вроде одержимости, древним инстинктом обладания тем, кого ты спас и кого теперь не можешь отпустить.

— Боже мой... — Илья Иванович закрыл лицо руками, чувствуя, как горят щеки.

Он, взрослый мужчина, преподаватель с безупречной репутацией, только что пережил в собственной голове то, за что его следовало бы навсегда отстранить от любой работы с людьми. Образы из сна — сплетенные пальцы, тяжелое дыхание Дениса прямо у него на губах, ощущение абсолютной, запретной близости — стояли перед глазами как выжженные на сетчатке.

Он сел на кровати, спустив ноги на холодный пол. Нужно было остыть. Он понимал, что этот сон — лишь побочный эффект того напряжения, в котором они жили. Его подсознание просто переварило вчерашнюю неловкость в аптеке, пачку в столе и вид голых ног Дениса в самый безумный и откровенный сценарий.

Илья вышел в коридор, стараясь не шуметь. Он подошел к двери комнаты Дениса и замер, прислушиваясь к его дыханию. За тонкой перегородкой спал мальчик, который считал его тираном и надзирателем. Мальчик, чьи секреты Илья хранил в своем дубовом столе.

«Если он узнает, что мне снилось... он никогда не посмотрит на меня без ужаса», — подумал Илья, сжимая кулак.

Он направился на кухню, чтобы выпить воды, не подозревая, что Денис в этот самый момент сидит в темноте своей комнаты, придавленный точно таким же призрачным эхом их общего сна. Коты, единственные свидетели этой ночной лихорадки, лишь лениво переглянулись в темноте коридора, чувствуя, как воздух в квартире окончательно пропитался чем-то опасным и неминуемым.