часть 12

Илья Иванович сидел на краю кровати, тяжело дыша. В комнате повисла такая густая, вязкая тишина, что было слышно, как на кухне тикают часы. Он всё еще сжимал в руке край штанины Дениса, а его взгляд был прикован к изуродованной коже бедер. Ярость улетучилась, оставив после себя только липкий страх и жгучее, почти невыносимое чувство неловкости.

— Я... я сейчас принесу аптечку, — выдавил Илья, не глядя Денису в глаза. Его голос прозвучал неестественно высоко.

Он почти выбежал из комнаты, споткнувшись о порог. Когда он вернулся с коробкой, Денис так и лежал в той же позе: прикрыв лицо руками, свернувшись калачиком, насколько позволяла хватка Ильи. Подростка била крупная дрожь.

Илья сел на самый край матраса. Ему казалось, что он делает что-то запредельно неправильное. Пальцы не слушались, когда он доставал хлоргексидин и ватные диски.

— Денис... нужно обработать. Пожалуйста, не дергайся, — прошептал Илья Иванович. Его щеки горели пунцовым пламенем, а родинка над губой нервно подергивалась.

Он коснулся ваткой первого пореза. Денис дернулся, издав тихий всхлип, и еще сильнее зажмурился. Илье пришлось придерживать его ногу за колено, чтобы рука не соскочила. Кожа была горячей и нежной, и осознание того, насколько интимным был этот момент, обжигало учителя сильнее, чем ярость пять минут назад. Он старался смотреть только на раны, но периферийным зрением видел худые ребра мальчика, его беззащитный живот и то, как сильно сжаты его пальцы на покрывале.

— Прости, — сорвалось с губ Ильи, когда Денис зашипел от боли.

Учитель чувствовал себя полным кретином. Его педагогический авторитет не просто упал — он превратился в пыль. Он сидел в собственной спальне и обрабатывал бедра своего ученика, пока тот лежал перед ним полуголый и раздавленный позором. Илья Иванович чувствовал себя захватчиком, который взломал сейф с чужими секретами и теперь не знает, куда деться от увиденного.

— Я сам... — едва слышно пробормотал Денис, пытаясь оттолкнуть его руку, но вышло это как-то вяло, без прежнего огня.

— Нет, я уже начал, — Илья Иванович упорно продолжал работать, хотя его собственные руки дрожали так, что он едва не разлил антисептик. — Почти всё.

Он наклеивал пластыри с такой тщательностью, будто от этого зависела его жизнь. Каждый раз, когда его пальцы случайно касались здоровой кожи, по обоим пробегал электрический разряд неловкости. Илья чувствовал, как пот катится у него по спине. Это не было похоже на воспитательный процесс — это было похоже на катастрофу.

Коты, почуяв, что крики прекратились, снова начали проявлять нежность. Завертин подошел к руке Ильи и легонько боднул её головой, а Миса запрыгнула на кровать и начала вылизывать Денису мокрые от слез волосы.

Когда последний пластырь был приклеен, Илья Иванович рывком встал. Он не знал, куда деть руки, и в итоге просто спрятал их в карманы брюк.

— Я... я пойду. Там на столе какао. Оденься и выходи, когда... ну, когда сможешь, — он говорил путано, глядя куда-то в район рабочего стола, лишь бы не на Дениса. — Извини за... это всё.

Он практически выкатился из комнаты, плотно закрыв дверь. Оказавшись в коридоре, Илья привалился лбом к холодной стене и закрыл глаза. В голове крутилась только одна мысль: «Как нам теперь вообще смотреть друг другу в глаза?»