часть 11

После того случая с «извратом» в воздухе будто что-то окончательно перегорело. Денис понял: он нащупал слабое место, ту самую «красную линию», которую Илья Иванович со всей своей правильной моралью и учительской этикой никогда не переступит. И это дало подростку пугающую, почти пьянящую власть.

Денис перестал прятаться. Нет, он не стал вести себя громко, но его молчание теперь было не забитым, а вызывающим. Он демонстративно прихрамывал, когда проходил мимо Ильи на кухню, и каждый раз, садясь на диван, морщился так, чтобы учитель это точно заметил. Он видел, как Илья Иванович при этом бледнеет, как у него сжимаются кулаки и дергается пресловутая родинка над губой, но тот молчал. Он боялся.

В один из вечеров Денис сидел на огромной кровати и нарочито медленно задирал край штанины, делая вид, что поправляет носок. Илья, зашедший, чтобы позвать его на ужин, замер в дверях. Его взгляд невольно метнулся к обнажившейся коже выше колена, но Денис тут же резко одернул ткань обратно, вскинув голову.

— Опять подглядываете, Илья Иванович? — в голосе Дениса сквозил яд, смешанный с ледяным безразличием. — Вам мало того, что вы мои бинты на руках по три раза в день пересчитываете? Может, мне сразу в белье по квартире ходить, чтобы вам спокойнее спалось?

— Не хами мне, — выдохнул Илья, чувствуя, как внутри всё закипает от бессилия. — Я просто хотел...

— Я знаю, чего вы хотели. Проверить «зону поражения»? — Денис криво усмехнулся, и эта улыбка на его заплаканном лице выглядела жутко. — Не получится. Вы сами сказали: вы не изврат. Так что живите теперь с этим. Знайте, что я это делаю, прямо сейчас, может быть, или сделаю через пять минут, а вы ничего не сможете предпринять.

Илья Иванович чувствовал, что задыхается в собственной спальне. Его доводило до отчаяния это осознанное саморазрушение мальчика, которое тот превратил в оружие. Он видел, как Денис манипулирует его страхом нарушить границы.

А коты... коты в этой накаленной атмосфере вели себя просто вызывающе мирно. Завертин и Миса теперь были неразлучны. Стоило Илье Ивановичу начать очередной тяжелый диалог, как эти двое устраивали на ковре настоящий сеанс нежности: Миса терлась мордочкой о шею серого британца, а тот довольно щурился и вылизывал ей макушку, создавая вокруг себя кокон из абсолютного счастья. Этот контраст — воркующие животные и два человека, медленно уничтожающие друг друга, — сводил Илью с ума.

— Ты доиграешься, Денис, — прошептал Илья, хватаясь за косяк двери. — Ты думаешь, это свобода? Ты просто убиваешь себя на моих глазах, чтобы доказать, что я над тобой не властен. Но ты убиваешь и меня тоже.

— Значит, мы квиты, — бросил Денис, снова утыкаясь в телефон.

Он почувствовал, как в кармане завибрировало сообщение — наверняка Арина снова писала что-то приторное. Но теперь ему было всё равно. Он смаковал свою маленькую победу, чувствуя, как под тканью штанов жжет свежая, сделанная час назад царапина. Он победил. Он заставил Илью Ивановича смотреть на свои страдания и молчать. (...?)

Напряжение в квартире достигло той точки, когда любая мелочь могла вызвать взрыв. Илья Иванович уже несколько часов мерил шагами кабинет, прислушиваясь к шуму воды в ванной. Он чувствовал, что Денис там не просто моется — он там прячется, строит свои планы, упивается своей неуязвимостью.

В этот момент дверь ванной открылась. Денис вышел в коридор, окутанный облаком пара, и замер, столкнувшись с Ильей нос к носу. Он забыл надеть футболку. На его худом плече висело полотенце, но всё внимание Ильи Ивановича мгновенно приковалось к его рукам.

Бинты на запястьях были насквозь мокрыми, тяжелыми от воды. Но пугало не это. Через белую марлю отчетливо проступали свежие, ярко-алые пятна крови. Видимо, старые раны размокли, или Денис специально «обновил» их прямо под душем.

— Денис... — Илья шагнул к нему, его голос сорвался на хрип. — Ты опять. Ты снова это сделал, несмотря на все свои обещания.

— Это просто вода, Илья Иванович, расслабьтесь, — огрызнулся Денис, пытаясь боком проскочить в спальню. Он прикрывал бинты ладонями, но кровь уже начала капать на чистый паркет.

— Это не вода! Это кровь! — Илья Иванович сорвался. Вся его выдержка, все его мысли о «границах» и «этике» рухнули под лавиной животного страха за этого невыносимого подростка. — С меня хватит этой игры в прятки!

Он схватил Дениса за плечи и с силой толкнул в сторону огромной кровати. Денис упал на спину, тяжело дыша и глядя на учителя расширенными от ужаса глазами.

— Вы что творите?! Уйдите! — закричал он, пытаясь отползти к изголовью.

— Нет, теперь ты будешь слушать меня! — Илья Иванович навис над ним, его лицо было серым от ярости. — Ты думал, что нашел лазейку? Думал, что если ты спрячешь это под штаны, я позволю тебе медленно вскрывать себя в моем доме?

Илья рывком схватил Дениса за лодыжку. Тот вскрикнул, ударив его свободной ногой в плечо, но учитель даже не поморщился. Он действовал как одержимый.

— Пустите! Изврат! Я буду орать! — Денис извивался на покрывале, вцепляясь пальцами в постельное белье. Его бинты разматывались, оставляя красные мазки на терракотовой ткани. — Вы не имеете права!

— Да мне плевать на права, когда ты на тот свет собираешься! — прорычал Илья.

Он рванул пояс домашних штанов Дениса вниз. Мальчик забился в конвульсиях, выкрикивая проклятия, но Илья был сильнее. Когда ткань сползла, обнажая бледные бедра, Илья Иванович замер. На ляшках не было живого места. Тонкие, глубокие, абсолютно симметричные порезы складывались в какой-то жуткий узор. Некоторые уже затянулись коркой, другие — совсем свежие — пульсировали сукровицей.

В этот момент коты, которые обычно ворковали на кровати, не выдержали. Завертин издал утробный рык, защищая свою территорию, а Миса, испугавшись криков Дениса, вцепилась когтями в плечо Ильи Ивановича. Учитель вскрикнул от боли, но не отпустил Дениса.

— Вот оно что... — прошептал Илья, и его ярость мгновенно сменилась опустошающим отчаянием. — Вот твоя «безопасная зона»? Ты здесь устроил кладбище?

Денис перестал сопротивляться. Он лежал на кровати — полуголый, с мокрыми растрепанными волосами, захлебываясь рыданиями. Его тело сотрясала крупная дрожь.

— Я ненавижу вас... — выдохнул он сквозь слезы, закрывая лицо руками. — Ненавижу за то, что вы меня увидели таким. Теперь у меня вообще ничего не осталось. Вы всё забрали.

Илья Иванович медленно опустился на колени рядом с кроватью. Он смотрел на эти изуродованные ноги и чувствовал, как внутри него что-то окончательно умирает. Он победил. Он нашел лезвие, нашел порезы. Но в глазах Дениса он видел теперь только одну вещь — окончательный, бесповоротный конец их и так хрупкого доверия.