5. Когда принцип - НАСИЛИЮ - НЕТ! - остаётся лишь декларацией

Мы довольно легко соглашаемся с тем, что насилие недопустимо.

Эта мысль настолько прочно вошла в современную этику, психологию и публичную риторику, что уже почти не требует доказательств. Мы говорим о недопустимости травли, виктимблейминга, давления, унижения, дискриминации. Мы учимся различать агрессора и жертву, обсуждаем последствия насилия и объясняем, почему человек, подвергшийся нападению, не должен нести ответственность за действия нападающего.

Но существует неприятный вопрос: что происходит с этой декларацией, когда насилие оказывается не страницей книги и не абстрактным примером, а реальным конфликтом рядом с нами?

Именно здесь часто обнаруживается разрыв между убеждением и поведением.

Теория любит ясные роли. В художественном произведении или учебном примере всё сравнительно просто. Есть жертва. Есть агрессор. Есть событие, которое можно рассмотреть со стороны. Мы знаем предысторию, видим поступки персонажей, слышим их мысли.Нам легко сказать: "она не виновата", "он перешёл границу", "нельзя было так с кем-то поступать".Но в реальной жизни роли гораздо менее удобны.Например, жертва может быть неприятным человеком.Она может говорить резко.Может на наш взгляд ошибаться в своих оценках и суждениях.Может писать\говорить\делать то, с чем мы категорически не согласны.Может критиковать любимую нами книгу, фандом, политическую позицию или общественную группу.Может даже сама кого-то раздражать.

И вот здесь появляется опасная подмена: если человек был неправ с нашей точки зрения в чём-то одном или высказал, сделал что-то нам неприятное, значит, его можно подвергнуть чему угодно в ответ.Так постепенно возникает логика: "да она сама спровоцировала", "а чего она ожидала?", "она тоже переходила на личности", "она должна была понимать, что люди ответят", "если не готова держать удар - не критикуй".

Чувствуете, как сам принцип "насилию - нет" уже изменяется?Он начинает звучать совсем иначе и выглядит так: "насилие допустимо, если мы сочли его ответом на неправильное поведение жертвы, если жертва нам не нравится, если жертва высказывает то, что нас не устраивает".

Но несогласие, критика, мнение не является разрешением на агрессию. Это различие кажется элементарным, но именно его особенно легко потерять.Например, человек имеет право критиковать мой текст.Он имеет право считать его плохим и высказать это.Имеет право не соглашаться с моими выводами и высказать это.Имеет право написать собственный разбор на своей территории.Имеет право прекратить со мной общение.Но из этого не следует что у кого-то право унижать меня, диагностировать мою психику, приписывать мне мотивы, которых я не заявляла, объединяться с другими людьми для давления на меня или пытаться лишить меня пространства творчества только потому, что мои слова им не понравились.

Ответственность за способ ответа остаётся у того, кто отвечает.Моя резкость может объяснить мне, почему человек рассердился на меня. Но она не объясняет и тем более не оправдывает всё, что он после этого решит сделать.

Именно поэтому вопрос "чем жертва спровоцировала агрессию?" может быть настолько разрушительным: он незаметно переносит внимание с действия агрессора на поведение пострадавшего.

Вместо: "почему ты сделал это с ней?", возникает: "а что она сделала, чтобы ты так поступил?"А это и есть один из механизмов виктимблейминга.

Кстати, свидетель тоже делает выбор и это ещё одна, менее очевидная проблема.

Представим, что человек сам никого не атакует. Он просто наблюдает.Он видит, что одного участника разговора начинают давить несколько человек. Видит насмешки, переход на личность, обвинения, угрозы или попытки заставить человека уйти.Он может сказать: "стоп!.. с критикой я согласен, но это уже не критика".

А может промолчать.Может даже начать объяснять происходящее: "ну, наверное, она сама дала повод".Может предложить посмотреть на ситуацию "с обеих сторон", даже если одна из сторон уже подвергается коллективному давлению.Может поставить лайк под особенно агрессивным и резким высказыванием.

И вот тогда он перестаёт быть просто наблюдателем, потому что молчание не всегда является нейтральностью.Иногда оно оставляет агрессора без сопротивления.Иногда одобрение делает агрессию социально безопасной.Иногда попытка объяснить агрессию поведением жертвы становится способом её нормализации.А иногда бывший наблюдатель постепенно сам начинает участвовать в том, что первоначально наблюдал со стороны.

И тут происходит самая трудная проверка убеждений и принципов человека, что "насилию - нет".Потому что настоящая проверка принципа "насилию - нет" происходит не тогда, когда перед нами очевидный злодей.Она происходит тогда, когда жертва нам неприятна.Когда она ведёт себя ошибочно на наш взгляд.Когда она говорит что-то раздражающее.Когда мы любим то, что она критикует.Когда нам хочется встать на сторону наших друзей.Когда агрессор - человек из нашего круга.Когда признать происходящее агрессией означает признать: мы сами тоже перешли границу.

Вот тогда декларация превращается в практическое правило или перестаёт им быть.

Можно годами говорить о том, что нельзя обвинять жертву, а потом спросить человека, подвергшегося нападению: "а может быть, ты сама их спровоцировала?"Можно говорить о необходимости защищать жертв, а потом оставить человека одного перед коллективным давлением, потому что "он сам начал спор", "говорит резко", "критикует то, что нам нравится".Можно осуждать травлю в интернете и одновременно считать нормальным, когда в отношении конкретного человека начинается обсуждение его личности, психического состояния и типажа, травм и предполагаемых мотивов.

Именно в такие моменты становится видно не то, что человек думает о насилии, а то, какие границы он действительно считает существующими.Почему люди не замечают собственного противоречия? Ответ простой: потому что признать его трудно.Если человек считает себя гуманным, он не хочет обнаружить себя в роли агрессора.Поэтому психика предлагает более удобное объяснение:"я не нападаю, я всего лишь отвечаю", "я не травлю, я всего лишь защищаюсь", "я не унижаю, я просто называю вещи своими именами", "я не давлю, я всего лишь объясняю последствия", "я не обвиняю жертву, я просто анализирую её ответственность в происходящем с ней".

Такая смена слов может быть очень тонкой, но название действия не отменяет его содержания.Если человек, например, после моего несогласия с чем-то начинает обсуждать не мой аргумент, а мою личность, это остаётся переходом на личность, даже если он называет это "анализом" и мнит себя знатоком психологии.Если несколько человек одновременно начинают давить на одного человека, это не становится менее агрессивным оттого, что каждый из них считает своё сообщение отдельным и "не таким уж страшным".Если человеку говорят, что он" сам виноват" в последующем отношении к нему, это остаётся виктимблеймингом независимо от того, насколько интеллектуально изысканно сформулировано объяснение.

На самом деле принцип "Насилию - нет" начинается с маленьких границ.Противостояние насилию начинается не только с громких заявлений и осуждения крайних форм жестокости. Оно начинается с гораздо более скучных вещей.

С способности сказать: "я с тобой не согласен, но не буду тебя унижать", 

"твой текст\мнение\мировоззрение мне не нравятся, но это не даёт мне права обсуждать твою психику", 

"ты действительно сказал неприятную вещь, но я сам отвечаю за то, как буду тебе отвечать", 

"я вижу конфликт, но не стану превращать его в коллективную травлю", 

"мне неприятен этот человек, но его неприятность не отменяет его права на человеческое достоинство".

И особенно: "если я вижу агрессию, я не стану сначала искать, чем её жертва заслужила".

Это не означает безусловно соглашаться с жертвой.Не означает лишать человека права на критику.Не означает запрещать конфликт.

Конфликт может быть острым. Критика может быть жёсткой. Несогласие может быть принципиальным. Но между жёстким несогласием и насилием существует граница. 

И задача человека, действительно считающего насилие недопустимым, не только провести эту границу для чужих поступков.Он должен суметь провести её для собственных.

Потому что фраза "насилию - нет" имеет нравственную ценность только тогда, когда действует и в тот момент, когда нарушить её особенно хочется.

Не тогда, когда агрессор это кто-то чужой.Не тогда, когда жертва симпатична.Не тогда, когда всё очевидно.А тогда, когда мы сами злимся.Когда нам кажется, что другой человек "сам виноват".Когда вокруг уже собралась группа, поддерживающая нас.Когда очень легко сказать: "ну а что такого?"

Именно тогда становится ясно, была ли наша позиция принципом или всего лишь декларацией.