3. ЦЕНЗУРА - ДА или НЕТ?

Вторая часть моего текста "НАСИЛИЮ - НЕТ!" настолько возмущает читателей, что мне сначала слали гневные и оскорбительные отзывы, потом модерация сайта Фикбук перевела работу целиком в мои черновики, и вот на АОЗ продолжается почти та же история: текст, а самое главное основная его идея о необходимости цензуры для подросткового творчества на общедоступных сайтах настолько шокирует читателей, что многие не могут пережить это спокойно и считают своей обязанностью высказать мне очень простую мысль, а именно - творчество запрещать нельзя!

В связи с этим надо отметить несколько пунктов современной гуманистической мысли, на которых базируется эта тяга к свободному творчеству и пойти дальше, разбирая всё-таки необходимость цензуры, правда, не в привычном её понимании.

1. Мы живём ныне в мире, где ЛЮБОЕ ТВОРЧЕСТВО СВЯЩЕННО, так как нас убедили, что творчество это сублимация энергии и самовыражение личности.

2. Мы живём в мире где ЛЮБОЕ ТВОРЧЕСТВО стремится к РАСПРОСТРАНЕНИЮ, то есть, писателю\художнику\видеографу необходимо не только выразить себя и свои переживания через творческий процесс и акт, но и обязательно получить одобрение путём демонстрации своего вышедшего в творчество Эго.

3. Мы живём в мире, где нас убедили, что ЛЮБОЕ ТВОРЧЕСТВО БЕЗОПАСНО, потому что даёт человеку на территории не реальности самовыразиться, освободиться от напряжения, обрести полную свободу.

Запомним эти три ключевые мысли относительно творчества: оно священно, оно требует зрителей и соучастников для легитимизации, оно безопасно.

И, естественно, сама мысль о том, что цензурирование подросткового или молодёжного творчества необходима, приводит гуманистически настроенную аудиторию в ужас. Чуть ли ни из каждого утюга мы сегодня слышим: творчество, каким бы оно ни было, запрещать нельзя!

Но и нет речи о запрете творчества подростков и молодёжи. Писать "в стол" или для себя или даже для психолога\воображаемого_собеседника никто не запрещает!

Речь идёт о модерации доступа, о контенте и об ответственности за последствия такого творчества, потому что тут в нём сталкиваются три реальности, которые нельзя игнорировать.

Первая реальность: ключевое различие между самовыражением через творчество и распространением этого творчества.

Подростковое творчество это:

- форма обработки опыта,- способ проговорить страхи, агрессию, фантазии и желания,- часто не осмысленная позиция, а часто - часть эксперимента, иногда даже проверка границ допустимого.

Но публикация на платформе, демонстрация в соцсетях, привлечение внимания к своему творчеству это уже:

- социальное действие, за которое надо нести ответственность, тогда как подростки по умолчанию ответственность за свои действия не несут или несут частично,- включение своего текста\рисунка\творческой работы в культурный оборот,- потенциальное влияние на других.

Вывод: никто не обязан продвигать или одобрять любой текст только потому, что с точки зрения автора или его группы он "честный" или "личный".

Вторая реальность: опасность полной свободы.

Романтизация насилия и одобрение аудиторией потребляющей такой контекст в подростковом творчестве опасно не потому, что подростки "плохие", а потому что:

- подростки высоко внушаемы,- у них ещё не сформировались устойчивые этические и нравственные фильтры,- они склонны идентифицировать себя с героями, нормализовать показное, переносить художественную логику в реальность.

Особенно рискованны тексты\картины\творческие работы где:

- насилие вознаграждается,- жертвы насилия счастливы в итоге,- агрессор не несёт последствий и ответственности,- "любовь" оправдывает причинение вреда.

Это уже не просто самовыражение - это старт производства норм.

Третья реальность: вред жёсткой цензуры.

Запреты без разбора приводят к тому, что:

- подростки уходят в закрытые, немодерируемые сообщества, формируют свою субкультуру,- исчезает возможность диалога с ними,- усиливается эффект "запретного плода",- реальные тревожные сигналы в развитии и становлении личности подростка остаются незамеченными родителями, педагогами, психологами, социологами, специалистами.

Кроме того при жёсткой цензуре и запретах подростки не учатся различать фантазию, исследование и пропаганду, у них не развивается критическое мышление, зато хорошо учатся прятаться и реализовывать свою потребность в насилии - реальном или воображаемом - тайком.

Как итог, то, что предложила я выстроенный механизм - цензура, наблюдение, наказание - но что возможно сделать, чтобы заменить запрет.

1. Контекстуальная модерация, то есть, не "удалить всё", а:

- маркировать контент, впрочем, я уже писала, что маркировка часто не отпугивает, а привлекает внимание подростков, так как читать\смотреть\играть в то, что помечено 18+ это в неокрепшем сознании подростка всё равно что проходить инициацию,- вводить возрастные ограничения, кстати, за первый месяц запрета для подростков на аккаунты в соцсетях в Австралии всякими платформами и сайтами было заблокировано более 17 миллионов аккаунтов несовершеннолетних, и никто пока не умер из них от этого,- точные предупреждения о темах и об ответственность за обман системы при вопросах: вам уже есть 18 лет?

2. Разделение жанров:

Есть принципиальная разница между:

- текст исследует тему насилия и его влияния на личность и общество,- текст утверждает, что насилие - это нормально и правильно.

Второе не обязано получать площадку без ограничений, особенно среди несовершеннолетних.

3. Самый тонкий момент: намерение автора не равно эффекту от текста.

Подросток может писать:

- и не хотеть никого травмировать,- писать из боли, а не из опыта,- не осознавать последствий своего творчества.

Но эффект текста, зачастую негативный эффект на аудиторию, потребляющую такой контент не отменяется хорошими намерениями автора, например - изжить собственную травму. 

При этом платформа всё равно несёт ответственность за среду, которую создаёт.

Поэтому допустим принцип: "ты можешь писать\рисовать\создавать это, но мы не обязаны показывать это всем и без контекста".

Этически взвешенная позиция выглядит так:

А. Запрещать неправильно - подростки могут в творчестве исследовать сложные темы и самовыражаться через текст\рисунок\другие виды творчества,

В. Опасно оставлять романтизацию насилия без маркировки, обсуждений и ограничений, особенно если такая романтизация насилия заложена в творчестве подростков,

С. Оправдано ограничивать распространение, добавлять контекст, снижать продвижение работ подростков, развивающих тему насилия, чётко обозначать границы допустимого и предупреждать об ответственности в случае нарушения правил и границ.

Важная мысль напоследок.

Подростки, естественно, пишут о насилии не потому, что хотят его продвигать или продвигаться ему в реальности, а потому что:

- живут в мире, где существует культура насилия, где насилие присутствует в повседневности,- не имеют часто других языков для описания своих переживаний,- ищут возможность выразиться и привлечь к себе внимание сверстников.

Задача взрослых и платформ - не заткнуть рот, а не позволить травме превратиться в норму.

Итог: цензурировать, молчаливо запрещать в подростковое творчество, насыщенное насилием - это плохо.Но модерировать, ограничивать и контекстуализировать подростковое творчество - необходимо.

И обязательно должна быть информация не только о праве подростка на творчество, но и об ответственности за его распространение и последствия этого творчества для самого подростка и для его аудитории.

Это не про подавление свободы.Это про ответственность за среду, в которой подростки живут и которую сами же и создают.

Взрослость это не детская вседозволенность и безнаказанность, а ответственность за свои слова, действия, поступки.И подростки должны учиться тому, что допустимо, а что неприемлемо.

На последок история из личного преподавательского опыта.

К нам в киношколу, где занимались подростки, пришли с новым набором интересные ребята. Первое задание - описание сна, реального или выдуманного, как задумки литературного сценария. И среди всяких фантастических и сюрреалистических рассказов, один новенький парень лет тринадцати зачитывает нам историю, где в тексте он насилует, убивает и расчленяет свою пятилетнюю сестру. Все в шоке. Мы с коллегами, разбираем эту работу с точки зрения событий и идейно-тематического анализа, не моргнув глазом.Далее первый месяц все учащиеся приносят ещё несколько письменных работ на подобные творческие темы (сон, диалог в школе, прогулка, детальное описание повседневной работы и тп).  Нам по программе необходимо было, чтобы студийцы научились вытаскивать идеи для сценариев из повседневности.Этот подросток приносит всё такие же жуткие истории на табуированные темы с детальным описанием сцен жестокости над людьми и животными. Ему явно нравится наблюдать оторопь и непонимание, даже отторжение к нему от других студийцев.Через месяц я прошу выбрать из принёсённых текстов - 5-7 работ уже у каждого ученика - один текст, тот, который каждый студиец будет самостоятельно, но с нашей, профессиональной помощью реализовывать в действительности - снимет свою первую короткометражную ленту, а для начала предлагается сделать раскадровку первой сцены своего сценария.И вот тут парень выпал.Он точно хотел особого внимания на себя от других сверстников, хотел, чтобы с ним разделили то, что он придумывает, стали вместе с ним соучастниками его фантазий, но он не был готов к реализации своего проекта, а главное, - как я тут же догадалась, - он не готов был к тому, чтобы его очень интеллигентные, спокойные, вдумчивые и внимательные родители увидели его изнутри, увидели, как он сказал, "мои шутливые сценки", которые он придумал на тему инцеста, жестоких и долгих садистских убийств и последующих действий его "главного героя", с которым он себя идентифицировал.Парень досидел с опрокинутым лицом до конца занятий, ничего не нарисовал, ушёл и больше не появлялся.Контрольный звонок родителям поставил нас в известность: ему не понравилось в киношколе, он ходить больше не будет.То есть, когда речь зашла об ответственности за своё творчество, оно оказалось не настолько важным для автора и он спокойно отказался его создавать и реализовывать даже на той площадке, где мы были готовы чисто гипотетически предоставить ему такую возможность.

И в заключение, я хочу сказать, как и всегда: НАСИЛИЮ - НЕТ, но первое насилие начинается ни в словах, ни в действии, ни в поступках и преступлении, а в головах, допускающих романтизацию насилия в творчестве или фантазиях.