Глава 4. Журавлиная атака и теория заговора

Утром Гермиона проснулась с твёрдым намерением разобраться во всём раз и навсегда.

Журавлик под подушкой за ночь никуда не делся. Она развернула его снова, вглядываясь в знакомый почерк.

«Дыши».

— Что за дурацкие шутки? — пробормотала она.

Вариантов было три.

Первый: Малфой решил над ней издеваться новым способом. Но тогда зачем рецепт снотворного? Зачем окно чинить? Затем, чтобы усыпить бдительность, а потом больнее ударить?

Второй: предсказание реально работает, и книга каким-то образом влияет на реальность. Но это же абсурд. Магия предсказаний так не работает, Трелони тому подтверждение — она пророчествует раз в пять лет, и то случайно.

Третий: Малфой просто... ну... просто так. Без причины. По собственной воле.

Этот вариант был самым страшным.

— Гермиона, ты идёшь завтракать или как? — Джинни просунула голову в дверь. — Там яичница стынет.

— Иду.

Гермиона сунула журавлика в карман мантии и поплелась в Большой зал.

---

Завтрак проходил в обычном режиме: Гриффиндор шумел, Слизерин злобно зыркал, Хаффлпафф мирно жевал, а Когтевран читал за едой, что профессора, кстати, не одобряли, но им было плевать.

Гермиона ковыряла вилкой омлет и краем глаза следила за слизеринским столом. Малфой сидел на своём обычном месте, лениво перекидываясь фразами с Забини. Выглядел он совершенно обычно: никаких намёков на ночные вылазки в чужую гостиную.

— Ты чего такая задумчивая? — спросила Лаванда, подсаживаясь с тарелкой, доверху загруженной тостами. — Сбывается? Признавайся!

— Ничего не сбывается.

— Врёшь! У тебя на лице написано!

— Там написано «отстаньте от меня», — буркнула Гермиона. — Учись читать по лицам.

Джинни фыркнула в тыквенный сок.

— Кстати, — Лаванда понизила голос до заговорщического шёпота, — я сегодня ночью опять гадала.

— На кого на этот раз? — устало спросила Гермиона. — На Снейпа?

— На тебя! — Лаванда достала из-под мантии потрёпанный фолиант. — Смотри, я открыла ту же страницу, где было прорицание, и там появилась новая строчка!

— Какая ещё строчка?

— Вот! — Лаванда ткнула пальцем в страницу.

Гермиона присмотрелась. Там и правда появилась новая фраза, которой в прошлый раз не было. Серебристые буквы мерцали, медленно проявляясь на пожелтевшем пергаменте:

«Бумажные птицы укажут путь. Тот, кто боится высоты, поднимется выше всех».

— Это... — Гермиона сглотнула. — Это ничего не значит.

— Бумажные птицы! — завопила Лаванда на весь зал. — Я же говорила! ЖУРАВЛИКИ!

Несколько человек обернулись. Профессор Макгонагалл метнула строгий взгляд в сторону Гриффиндора.

— Тише ты! — зашипела Гермиона, вжимая голову в плечи.

— Но это же работает! Книга обновляется! Она живая!

— Книги не бывают живыми, — машинально поправила Гермиона, но голос предательски дрогнул.

Она покосилась на слизеринский стол. Малфой как раз поднял голову и смотрел прямо на неё. Встретившись взглядом, он чуть заметно приподнял бровь — вопросительно, словно спрашивал: «Всё в порядке?».

Гермиона резко отвернулась.

— Он на тебя смотрит, — пропела Джинни. — Ой, что будет...

— Заткнись.

---

После завтрака Гермиона твёрдо решила: нужно действовать. Она не может сидеть и ждать, пока предсказания (или Малфой) сделают следующий ход. Надо взять инициативу в свои руки.

— Ты куда? — спросила Джинни, когда Гермиона решительно направилась не в сторону гостиной, а к выходу из замка.

— В Хогсмид.

— Зачем?

— За ответами.

— Какими?

— Не знаю. Но если я ещё минуту посижу в замке, я взорвусь.

Джинни понимающе кивнула и пожелала удачи.

Хогсмид встретил Гермиону морозным воздухом, запахом жареных сосисок из «Трёх мётел» и толпами учеников, которые наслаждались выходным.

Она бесцельно бродила по улицам, пытаясь привести мысли в порядок, когда вдруг заметила знакомую фигуру, выходящую из «Дырявого котла» (магической забегаловки, не путать с лондонским пабом).

Малфой.

Он был один, без своей свиты, и нёс в руках какой-то свёрток.

Гермиона замерла. Идти к нему? Не идти? Сделать вид, что не заметила?

Малфой решил всё сам. Он поднял голову, увидел её и... улыбнулся. Легко, без привычной насмешки, просто чуть заметно дёрнул уголками губ.

— Грейнджер. Следишь за мной?

— С чего бы мне за тобой следить? — фыркнула она, подходя ближе. — Я вообще-то первой пришла.

— Ага. Конечно. — Он кивнул на свёрток. — Хочешь?

— Что там?

— Пончики. С корицей.

Гермиона уставилась на него как на привидение.

— Ты... ешь пончики?

— А что, по-твоему, я должен есть? Золото? — Малфой закатил глаза. — Люди едят пончики, Грейнджер. Даже тёмные лорды иногда балуются выпечкой, насколько я знаю.

Он развернул бумагу и протянул ей один, посыпанный сахарной пудрой.

Гермиона взяла автоматом.

— Спасибо.

— Не за что.

Они пошли рядом. Просто пошли, не сговариваясь, по главной улице Хогсмида.

— Слушай, — начала Гермиона, откусывая пончик (он оказался обжигающе горячим и невероятно вкусным), — я хотела спросить...

— Что я забыл в библиотеке? — перебил Малфой. — Или что за хрень была с журавликами?

Она поперхнулась.

— Откуда ты...

— Ты нашла закладку. Я видел, как ты её разглядывала. И журавлик... ну, я думал, ты догадаешься.

— Догадаюсь о чём? — Гермиона остановилась. — Малфой, объясни нормально. Что происходит? Почему ты вдруг... такой?

— Какой?

— Нормальный!

Он усмехнулся, но как-то грустно.

— Ты не поверишь.

— Попробуй.

Малфой помолчал, глядя куда-то вдаль, на заснеженные крыши Хогсмида.

— Я был в Лондоне на каникулах. В прошлые. Отец таскал меня по каким-то скучным приёмам, а я сбежал. Просто бродил по городу. И забрёл в какой-то магловский район. Там было шумно, грязно, пахло жареной картошкой и выхлопными газами. И вдруг я увидел старика.

— Старика?

— Он сидел на лавочке и кормил голубей. Просто сидел и кормил. А когда я проходил мимо, он посмотрел на меня и сказал: «Новый год — время начинать всё заново, сынок. Не тащи старые обиды в новую жизнь, тяжело будет».

Гермиона замерла.

— И ты...

— Я послал его куда подальше, — Малфой хмыкнул. — Сначала. А потом шёл и думал. Весь вечер думал. Всю ночь. И понял, что он прав.

Он повернулся к ней.

— Я устал, Грейнджер. Устал быть тем, кого все ненавидят. Устал оправдывать ожидания отца. Устал враждовать с тобой просто потому, что так положено. Ты бесишь меня своими заучками, своей правильностью и своей верой в то, что всё можно починить учебниками. Но... — он запнулся. — Но ты единственная, кто заслуживает уважения. Реального. Не потому что фамилия, а потому что сама.

Гермиона смотрела на него и не верила своим ушам.

— Ты... серьёзно?

— Абсолютно. И да, я знаю, что мы враги. Я знаю, что я был козлом. И я не прошу, чтобы ты меня простила прямо сейчас. Но я решил, что с этого года... с этого декабря... я попробую по-другому. Просто попробую.

— И поэтому ты чинил окно? И оставлял рецепты? И... журавлика подкинул?

— Журавлик — это перебор, да? — Малфой слегка смутился. — Я просто... ну... Пивз показал, как попадать в гостиные через вентиляцию. Думал, тебе будет приятно. Типа... знак. Что я рядом. Если что.

Гермиона открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Ты лазил по вентиляции? Ты? Драко Малфой?

— Не начинай. Я чуть не застрял там, между прочим.

Она представила Малфоя, который пролезает по узкой трубе, чтобы подкинуть ей журавлика, и её прорвало.

Смех вырвался сам собой — громкий, нервный, немного истерический.

— Ты... ты... боже, Малфой...

— Смейся-смейся, — буркнул он, но в глазах плясали смешинки. — Я старался, между прочим.

— Я понимаю, — выдохнула Гермиона, вытирая выступившие слёзы. — Правда. Это... это очень мило. По-своему.

— Мило? Я тебе журавлика сложил, между прочим, полчаса учился по видео в магловском интернете!

— Ты пользовался магловским интернетом?!

— Ну да. А что такого?

— Малфой, ты меня сегодня убиваешь.

Они стояли посреди улицы, и снег тихо падал на их плечи. Прохожие обходили их стороной, кто-то оборачивался, но им было всё равно.

— Слушай, — сказала Гермиона тихо. — У меня к тебе вопрос. Только честно.

— Давай.

— Ты знаешь про книгу, по которой мы гадали? Про предсказание?

Малфой нахмурился.

— Какое предсказание?

— Лаванда нашла какую-то старую книгу, заставила меня погадать. И та нагадала, что... ну... что враг станет другом, что будет поцелуй под омелой, что птицы принесут весть... И всё это сбывается. Снег выпал, ты вдруг стал добрым, омела на меня свалилась...

Малфой слушал внимательно, потом вдруг расхохотался.

— Ты серьёзно? Ты думаешь, что я всё это делаю, потому что какая-то книга нагадала?

— Ну... не знаю. Совпадения слишком странные.

— Грейнджер, — Малфой шагнул ближе, — я решил измениться не потому, что книга сказала. А потому что сам захотел. Ещё в ноябре. Ещё до вашего дурацкого гадания. Просто... не знал, как подступиться. А тут случайно ты в библиотеку пришла, я рядом оказался. Ну и...

— И?

— И я подумал: либо сейчас, либо никогда.

Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри разворачивается что-то тёплое, пушистое и совершенно неуместное.

— Значит, книга ни при чём?

— Книга? — Малфой усмехнулся. — Грейнджер, если твоя подруга нашла древний артефакт, который предсказывает будущее, у меня для тебя плохие новости. Скорее всего, это просто старый фолиант с хорошей магической защитой, который реагирует на прикосновение. Таких полно в «Брокдейл-Брукс». Любая книга с остаточной магией может засветиться.

— Ты думаешь?

— Я уверен. Мы такие в детстве жгли, когда скучно было. Светятся, искрят, иногда картинки показывают. Но будущее не предсказывают.

Гермиона выдохнула с таким облегчением, что Малфой удивлённо приподнял бровь.

— Ты что, правда боялась, что это магия?

— Я боялась, что это магия заставляет тебя так себя вести! — выпалила она. — Что ты не сам, а под влиянием!

— Грейнджер, — Малфой посмотрел на неё очень серьёзно, — если бы меня можно было заставить магией хорошо к тебе относиться, это сделали бы ещё на первом курсе. Ты же невыносима. Но я сам так решил. По своей воле.

Она не выдержала и улыбнулась.

— Ладно. Верю.

— Ну и отлично. — Малфой вдруг взял её за руку. — Тогда, может, перестанешь бегать от меня по коридорам и прятаться за углами? А то это уже выглядит жалко.

— Я не прячусь!

— Прячешься. Я всё вижу.

— Подглядываешь?

— Слежу за объектом, — поправил он с важным видом. — В рамках новой стратегии «быть нормальным».

— Идиот.

— Знаю.

Они пошли дальше, и их руки так и остались вместе. Замёрзшие, в варежках, но вместе.

---

В Хогвартс они вернулись уже затемно, чуть ли не последними. Гермиона влетела в гостиную Гриффиндора раскрасневшаяся, счастливая и с остатками сахарной пудры на куртке.

— Ого, — Джинни подняла голову от «Ежедневного пророка». — Ты светишься.

— С чего бы?

— Не знаю. Может, с прогулки с Малфоем?

Гермиона замерла.

— Откуда...

— Вы в Хогсмиде вместе ходили. Весь город видел. — Джинни отложила газету. — И?

— И ничего. Мы просто поговорили.

— О чём?

— О жизни.

— Ага. Конечно. — Джинни подозрительно прищурилась. — А журавлики?

— Журавлики — это он. Сам. По своей воле.

— То есть предсказание...

— Предсказание — фигня. Книга просто светится. Малфой сам решил измениться. Ещё до гадания.

Джинни присвистнула.

— Ну ни фига себе совпадение.

— Вот именно.

Сверху спустилась Лаванда, закутанная в пледик, с книгой под мышкой.

— Девочки! Я опять гадала! — объявила она. — Книга сказала, что завтра...

— Лаванда, — перебила Гермиона, — засунь эту книгу куда подальше. Она просто светится. Никаких предсказаний там нет.

— Как это нет? А снег? А Малфой?

— Малфой сам так решил. Ещё в ноябре. А снег — это Шотландия.

Лаванда замерла с открытым ртом.

— То есть... моё гадание...

— Было просто гаданием. Совпало.

— Ну не знаю, — вмешалась Джинни. — Слишком много совпадений. Ты уверена, что он не врёт?

— Уверена.

— А если он сам под влиянием книги, просто не знает об этом?

— Джинни! — застонала Гермиона. — Хватит!

— Ладно-ладно. — Джинни подняла руки. — Но я всё равно буду следить. На всякий случай.

— Следи за Лавандой. А то она опять за Крэббом бегает.

— Кстати, о Крэббе, — оживилась Лаванда, мгновенно переключившись. — Он сегодня на зельях на меня посмотрел! Два раза!

— Поздравляю, — буркнула Гермиона и поплелась в спальню.

Она легла в кровать, достала из кармана смятого журавлика и развернула его.

«Дыши».

— Дышу, — прошептала она. — Уже дышу.

В окно тихо стучался снег, где-то в вентиляции шуршало (неужели Пивз?), а на душе было тепло и спокойно.

Завтра будет новый день. И в этом новом дне будет Малфой. Нормальный, человеческий, её собственный Малфой, который просто решил стать лучше.

И никакая книга тут ни при чём.