Глава 3. Омела, позор и бумажные журавлики

После библиотечного инцидента Гермиона спала отвратительно.

Всю ночь ей снились странные сны: Малфой в кружевном фартуке варил ей какао, Джинни примеряла подружечные платья всех цветов радуги, а Лаванда сидела на троне из книг и вещала голосом профессора Трелони: «Ты не скроешься от судьбы, Грейнджер! Судьба найдет тебя даже в туалете!»

Проснулась она в холодном поту и с твёрдым намерением забыть о существовании Драко Малфоя раз и навсегда.

— Выглядишь как тролль после марафона, — жизнерадостно поприветствовала её Джинни за завтраком.

— Спасибо, ты само очарование.

— Не за что. Кстати, Лаванда опять гадала сегодня ночью.

Гермиона поперхнулась тыквенным соком.

— ЧТО?

— Не на тебе, не бойся. На себе. Книга сказала, что её ждёт встреча с высоким брюнетом, который изменит её жизнь, — Джинни закатила глаза. — Теперь она бегает за Крэббом, потому что он высокий и брюнет.

— За Крэббом?!

— Ага. Крэбб в шоке, Гойл в бешенстве, Малфой ржёт. Веселье полное.

Гермиона представила Лаванду, строящую глазки Крэббу, и её прорвало на нервный смех.

— Вот видишь! — воскликнула она. — Книга фигню нагадала! Лаванда и Крэбб — это же абсурд!

— Ну, — Джинни пожала плечами, — посмотрим. В прошлый раз ты тоже говорила, что Малфой не будет интересоваться твоим здоровьем.

Гермиона заткнулась и уставилась в тарелку.

---

День тянулся бесконечно долго.

Гермиона старательно избегала мест, где могла столкнуться с Малфоем: на зельях сидела максимально далеко, в коридорах шмыгала за углы при виде платиновой макушки, а в Большом зале делала вид, что её тост — самое интересное, что есть в этом мире.

К вечеру у неё разболелась голова от напряжения.

— Пойду проветрюсь, — сказала она Джинни после ужина.

— Одна?

— Одна.

— Смотри не налетай на омелу, — хмыкнула рыжая.

— Иди ты.

Гермиона вышла в коридор и глубоко вздохнула. В замке было тихо — большинство учеников разбрелись по гостиным, готовясь ко сну. Она побрела без особой цели, просто чтобы размять ноги и выкинуть из головы дурацкие мысли.

Коридоры Хогвартса в вечернее время имели свою особую магию: факелы мягко потрескивали, портреты тихо посапывали в рамах, а где-то вдалеке ухало привидение, явно не желающее ложиться спать.

Гермиона завернула за угол и замерла.

Прямо над её головой, прикреплённая к потолку кривой веткой, висела омела.

Самая настоящая. С белыми ягодками и мерзким зелёным отливом.

— Да ну, — выдохнула Гермиона. — Серьёзно?

Она сделала шаг назад, собираясь обойти это безобразие по широкой дуге, как вдруг из-за угла вылетело нечто оранжевое и пронзительно вопящее.

— ПИВЗ!

Полтергейст кувыркался в воздухе, размахивая погремушкой, и явно направлялся прямо к ней.

— А вот и наша умница-разумица! — завопил Пивз, зависнув прямо над омелой. — Пивз знает, Пивз видел! Пивз всё расскажет Слизнорту!

— Чего тебе надо? — Гермиона попятилась, но Пивз нырнул вниз и ловко спихнул омелу с потолка прямо ей на голову.

Ветка упала, зацепилась за волосы и повисла, как дурацкий венок.

— Ахаха! — залился Пивз. — Невеста! Невеста нашлась! Жениха давай!

— Заткнись! — зашипела Гермиона, пытаясь содрать с головы омелу, но ветка словно приклеилась. — Сними это немедленно!

— Пивз не умеет! Пивз только вешать умеет! А снимать пусть жених снимает!

И, прежде чем Гермиона успела достать палочку, полтергейст заорал на весь коридор:

— ЖЕНИИИИИХ! СЮДА! ТВОЯ НЕВЕСТА ЖДЁТ!

— Пивз, убью!

Гермиона кинулась за ним, но полтергейст улетел, хохоча так, что дрожали картины. Она осталась одна. С омелой на голове. Посреди коридора.

— Ладно, — сказала она себе. — Ладно. Это просто ветка. Я сниму её заклинанием.

Она подняла палочку, но омела вдруг дёрнулась и впилась в волосы сильнее.

— Ай! Больно!

— Магическая омела, — раздался сзади насмешливый голос. — Снимается только поцелуем. Ты что, не знала?

Гермиона зажмурилась.

Пожалуйста, только не он. Только не Малфой. Пусть это будет кто угодно — Филч, Снейп, даже тролль из третьего подземелья, только не...

Она обернулась.

В двух шагах от неё стоял Драко Малфой, сложив руки на груди, и с интересом разглядывал её новый «аксессуар».

— Красиво, — прокомментировал он. — Тебе идёт. Прямо невеста на выданье.

— Заткнись и помоги снять! — рявкнула Гермиона.

— Я бы рад, но, — Малфой развёл руками, — правила магии. Поцелуй, и только потом омела отстанет.

— Я не буду тебя целовать!

— А я и не предлагаю. Мне, знаешь ли, тоже не улыбается целовать гриффиндорскую заучку с веником на голове.

— Это омела, а не веник!

— Похоже на веник.

Они уставились друг на друга. Гермиона пылала от злости и смущения, Малфой выглядел так, будто это лучшее развлечение за последний месяц.

Где-то вдалеке послышались шаги.

— Там кто-то идёт, — вдруг насторожился Малфой. — Если нас увидят...

— Если нас увидят, я скажу, что это ты меня заколдовал!

— О, отличный план, Грейнджер. Очень умно. А дыру в моей репутации заштопаешь?

— Какая дыра?! У тебя там уже тридцать три дыры!

Шаги приближались. Голоса стали громче — кажется, там шла компания старшекурсников.

Малфой выругался сквозь зубы, схватил Гермиону за руку и втащил в ближайшую нишу, за статую какого-то горбатого монаха.

— Тихо, — прошептал он, прижимаясь к стене.

Гермиона замерла рядом. Омела на голове предательски шелестела листьями, но, к счастью, в темноте ниши её не было видно.

Компания прошла мимо, громко обсуждая квиддич. Кто-то рассказывал анекдот, кто-то смеялся. Они не заметили ничего подозрительного.

Когда шаги стихли, Гермиона выдохнула.

— Ушли.

— Ага, — Малфой повернулся к ней. Они стояли слишком близко. В нише было темно, но его глаза блестели в свете дальних факелов. — Слушай, Грейнджер. Мы можем стоять тут всю ночь. Или можем сделать это быстро и забыть.

— Что сделать?

— Поцеловать тебя, чтобы снять эту дурацкую ветку. Чисто технически. Как медицинская процедура.

— Медицинская процедура?

— Ну да. Как искусственное дыхание. Только ртом.

Гермиона открыла рот, чтобы выдать гневную тираду о том, что никакого искусственного дыхания ей не требуется и вообще он последний человек, кого она подпустит к себе на расстояние поцелуя.

Но омела вдруг больно дёрнула за волосы.

— Ай!

— Она не отстанет, — вздохнул Малфой. — Я серьёзно. Я читал про такие. Если магическая омела активирована, она будет висеть, пока не получит своё. Можешь хоть всю ночь проторчать здесь.

— Откуда ты знаешь про магическую омелу?

— У нас в Мэноре на Рождество всегда такие вешали. Для гостей. Чтобы веселее было.

Гермиона представила себе приём в Малфой-мэноре, где гостей заставляют целоваться под омелой, и её передёрнуло.

— Ладно, — выдохнула она. — Но только быстро. И ты мне потом ничего не должен.

— И не собирался, — фыркнул Малфой.

Он наклонился.

Гермиона зажмурилась.

Это было... быстро. Мягкое прикосновение губ, лёгкое, почти невесомое, и омела на голове вдруг ослабла, сползла с волос и упала на пол, жалобно шелестя листьями.

— Готово, — голос Малфоя звучал как-то странно. Хрипловато.

Гермиона открыла глаза. Он стоял в полушаге, и в полумраке ниши было непонятно, но, кажется, он слегка покраснел.

— Ну... спасибо, — выдавила она. — То есть... за помощь.

— Не за что, — Малфой кашлянул. — Чисто технически.

— Ага. Чисто технически.

Они помолчали. Где-то вдалеке снова заухал Пивз, но приближаться не рискнул.

— Я пойду, — сказала Гермиона.

— Иди.

Она шагнула из ниши, подобрала с пола безжизненную омелу (на всякий случай, вдруг пригодится для доказательств) и быстрым шагом направилась к башне Гриффиндора.

— Грейнджер! — окликнул Малфой.

Она обернулась.

— Ты это... не бери в голову. Просто ветка.

— Я знаю.

— Ну и отлично.

Она пошла дальше и только у самого портрета Полной Дамы поняла, что улыбается. Как дура. Во весь рот.

— Пароль? — строго спросила Полная Дама.

— «Чисто технически», — ляпнула Гермиона первое, что пришло в голову.

Портрет открылся.

В гостиной её ждали. Джинни сидела в кресле с книгой, но при виде подруги отложила её и уставилась с подозрительным интересом.

— Ты чего лыбишься?

— Ничего.

— А почему у тебя волосы торчат как после урагана?

— Ветром надуло.

— В замке?

— Джинни, отстань.

— Омелу принесла? — Джинни ткнула пальцем в ветку, которую Гермиона всё ещё сжимала в руке. — Для гербария?

Гермиона глянула на свои руки и обнаружила, что действительно притащила омелу с собой.

— Это... для доказательной базы.

— Ага. Конечно.

Джинни хитро прищурилась, но допрос продолжить не успела — сверху спустилась Лаванда, растрёпанная и сияющая.

— Девчонки! — завопила она. — Я всё поняла! Я расшифровала предсказание!

— Какое? — насторожилась Гермиона.

— Про птиц! «Птицы принесут весть о том, что гордость пала»! Я поняла!

— И что там?

— Журавлики! Бумажные журавлики! Они же птицы! Значит, кто-то будет передавать весточки через журавликов!

Гермиона замерла.

Бумажные журавлики. Закладка в книге Малфоя была сложена журавликом. Она тогда не придала значения, но сейчас...

— Лаванда, это бред, — сказала она осипшим голосом. — Бумажные журавлики — это не птицы.

— А кто? Рыбы?

— Это... это просто фигурки.

— Которые сделаны в форме птиц! — Лаванда торжествующе ткнула пальцем в потолок. — Я права! Следите за журавликами!

Джинни перевела взгляд на Гермиону.

— Ты чего побледнела?

— Ничего. Я спать.

— В девять вечера?

— Я устала.

Гермиона пулей взлетела в спальню, рухнула на кровать и уставилась в потолок.

На тумбочке рядом с кроватью что-то белело.

Она медленно повернула голову.

Там лежал бумажный журавлик. Аккуратно сложенный, с едва заметными следами чужих пальцев.

Гермиона схватила его, развернула.

Внутри было написано всего одно слово:

«Дыши»

Почерк был тот же, что и в библиотеке.

Сердце заколотилось где-то в ушах.

— Это ничего не значит, — прошептала она. — Просто... просто совпадение. Он не мог... как он попал в гостиную? Это же охраняемая территория...

Но журавлик лежал на тумбочке, и от него пахло почему-то мятой и зимой.

Гермиона спрятала его под подушку и закрыла глаза.

За окном тихо падал снег.

Где-то в коридорах Хогвартса Пивз догонял Филча, ору что-то про жениха и невесту.

А в её голове крутилось одно-единственное слово: «Дыши».

— Чёртов Малфой, — выдохнула Гермиона в подушку. — Чёртовы предсказания. Чёртова омела.

Но на губах всё ещё горело его прикосновение.

Чисто техническое. Само собой.