Пролог. Нора, спустя несколько лет

В Норе пахло мандаринами, корицей и магией.

Этот запах Гермиона узнала бы из тысячи — смесь старых книг, печенья миссис Уизли и лёгкого озона от летающих тарелок, которые Фред(он жив) и Джордж (теперь уже официально владельцы сети магазинов «Удивительные волшебные товары Уизли») традиционно запускали под потолком каждое Рождество.

— Гермиона, дорогая, положи вилку, ты вся извелась! — Молли Уизли всплеснула руками, пододвигая к ней тарелку с индейкой. — Ешь давай, а то опять будешь как тростиночка!

— Я не тростиночка, я просто задумалась, — улыбнулась Гермиона, принимаясь за еду, чтобы не обижать миссис Уизли.

За огромным столом в гостиной яблоку негде было упасть. Уизли в полном сборе — редкое событие, которое Молли ждала весь год. Гарри сидел рядом с Джинни и что-то оживлённо обсуждал с Чарли про драконов. Рон сражался с ножкой индейки, параллельно косясь на бокал с тыквенным соком (мама всё-таки настояла, что «в этом доме дети не пьют огневиски до совершеннолетия», хотя какие уж тут дети). Полумна задумчиво рассматривала ёлочные игрушки, а близнецы строили козни младшему брату, который этого пока не замечал.

И за этим же столом, прямо напротив Гермионы, сидел Драко Малфой.

Собственной персоной.

В свитере с оленями, который Молли связала ему специально к Рождеству («Драко, дорогой, зелёный тебе так идёт! Не смей отказываться!»). В этом свитере он выглядел до смешного домашним, почти ручным, хотя аристократическая складка у губ всё ещё выдавала в нём того самого хорька, который когда-то доводил Гермиону до белого каления.

— Грейнджер, ты пялишься, — лениво заметил он, не поднимая глаз от тарелки. — И у тебя соус на подбородке.

— Где? — она рефлекторно схватилась за лицо.

— Нигде, — Драко усмехнулся. — Просто хотел посмотреть, как ты это делаешь. Забавно.

— Ты невыносим.

— А ты меня любишь.

За столом повисла тишина. Джинни подавилась тыквенным соком, Фред присвистнул, а Джордж выразительно поднял бровь.

— О, так они у нас сегодня в стадии «люблю — невыносим»? — пропел Фред. — Классика.

— Заткнись, — синхронно рявкнули Гермиона и Драко.

Молли только покачала головой с улыбкой, а Артур поднял бокал с соком:

— За молодёжь! Пусть у них всё будет хорошо, даже если они друг друга иногда убить готовы.

— Мы не готовы убить, — возразила Гермиона. — Мы готовы придушить. Слегка.

— Это любовь, — философски заметила Полумна. — Я читала, что у некоторых видов птиц брачные игры тоже выглядят со стороны как драка.

— Полумна, мы не птицы, — простонал Гарри.

— Но журавлики были, — загадочно улыбнулась она.

Гермиона и Драко переглянулись. Журавлики. Бумажные журавлики, с которых всё, по сути, и началось. Точнее, с которых всё стало очевидным.

— Кстати, о птицах, — оживилась Лаванда, которая сидела с другой стороны стола, прижимаясь к заметно поправившемуся (и подозрительно счастливому) Винсенту Крэббу. — А помните моё гадание?

— О боже, — выдохнула Гермиона.

— Я тогда всё правильно предсказала! Снег, Малфой, поцелуй под омелой, журавлики! Я же говорила!

— Лаванда, мы это обсуждали тысячу раз. Книга просто светилась. А Малфой сам решил измениться. Ещё до гадания. В ноябре. В Лондоне. Старик на лавочке, помнишь?

— А вот и нет! — Лаванда ткнула вилкой в воздух. — Я потом изучила вопрос! Та книга действительно была магической! Она просто показывала то, что уже должно было случиться! Она не влияла, а предсказывала!

— То есть ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что я всё-таки предсказательница! — Лаванда гордо выпрямилась. — И Крэбб — тоже моё предсказание!

Винсент Крэбб, который до этого молча уминал третью порцию картошки, густо покраснел и улыбнулся.

— Лав, ну ты чего... — пробормотал он. — Я сам... того... по любви.

— О господи, — простонал Драко. — Крэбб, ты серьёзно собрался жениться на той, кто нагадал тебя по книге?

— А что такого? — Крэбб пожал плечами. — Лишь бы любила.

— Это трогательно, — Джинни умилённо вздохнула. — Даже слишком.

— Кстати, о свадьбах, — Молли вдруг замерла с половником в руках и уставилась на Гермиону с Драко. — А вы когда?

— Что? — Гермиона поперхнулась.

— Когда? — эхом отозвался Драко, выглядя не менее испуганным.

— Ну, вы уже три года вместе. Живёте в Лондоне, работаете в Министерстве, Драко вон даже с отцом помирился (почти), чего тянете?

— Молли, — вмешался Артур, — не дави на детей.

— Я не давлю, я интересуюсь! — возмутилась Молли. — Просто внуков хочется!

— Мам! — хором заорали все дети Уизли, включая Джинни, которая покраснела почти до цвета волос.

— Ладно-ладно, молчу. — Молли отвернулась к плите, но было видно, что она уже мысленно вяжет пинетки.

Гермиона перевела взгляд на Драко. Он смотрел на неё с каким-то новым выражением лица — задумчивым, тёплым, чуть насмешливым.

— Что? — спросила она одними губами.

— Ничего, — ответил он так же беззвучно. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что если бы кто-то сказал мне на пятом курсе, что я буду сидеть в Норе, в свитере с оленями, и слушать, как миссис Уизли требует от нас внуков, я бы послал этого человека к магловским психотерапевтам.

Гермиона фыркнула.

— А сейчас?

— А сейчас... — он протянул руку под столом и сжал её ладонь. — А сейчас я думаю, что старик на лавочке был прав. Новый год — время начинать заново. И я рад, что тогда начал.

— Я тоже рада, — тихо сказала она. — Хотя ты бесишь меня до сих пор.

— Я знаю. Это взаимно.

За окном взорвался очередной фейерверк близнецов, раскрасив снег во все цвета радуги. Часы показывали без пяти двенадцать.

— Давайте все на улицу! — закричали близнецы. — Сейчас будет главный салют!

Гостиная опустела за минуту. Кто-то бежал, кто-то летел на мётлах, кто-то просто вываливался в сугроб с криками восторга.

Гермиона и Драко вышли последними.

Они стояли на крыльце Норы, глядя, как разноцветные огни взрываются в ночном небе. Вокруг орали, смеялись и обнимались Уизли, Гарри и Полумна танцевали какой-то странный танец, Лаванда пыталась затащить Крэбба в сугроб, а близнецы запускали очередную партию фейерверков прямо из рукавов.

— С новым годом, Грейнджер, — сказал Драко, поворачиваясь к ней.

— С новым годом, Малфой.

Он наклонился и поцеловал её. Легко, нежно, совсем не так, как в прошлый раз под той дурацкой омелой.

Где-то над их головами пролетел бумажный журавлик — очередная шутка Фреда и Джорджа, зачарованная на вечное возвращение.

— Смотри, — улыбнулась Гермиона в перерыве между поцелуем. — Птицы.

— Ага, — Драко проследил за журавликом взглядом. — Знаешь, я тогда чуть не застрял в вентиляции, пока его подкидывал.

— Я помню. Ты рассказывал.

— И ни капли не жалею.

— Я тоже.

Они снова поцеловались, пока часы били полночь, а в небе расцветали тысячи огней.

Где-то внутри Норы Молли Уизли довольно улыбалась и уже прикидывала, какого цвета будут пинетки.

А на старом чердаке, в коробке с хламом, тихо лежала потрёпанная книга, на страницах которой всё ещё мерцали серебристые буквы:

«И жили они долго и счастливо. И даже ссорились иногда. Но это уже совсем другая история».