Глава 8. Радиорубка

Элис проснулась первой.

За окном был тот же серый туман. В комнате было холодно. Элис натянула одеяло до подбородка и повернулась на бок. Пейдж спала, свернувшись калачиком, рыжие кудри разметались по подушке, рука свесилась с кровати. Она чмокнула губами во сне, как маленький ребёнок.

Элис полежала ещё немного, глядя в потолок, а потом тихо встала, подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной водой. Вода обожгла, но помогла проснуться.

— Ты уже встала? — послышался сонный голос.

Элис обернулась. Пейдж сидела на кровати, зевала так, что челюсть хрустнула, и тёрла глаза.

— Доброе утро, — сказала Элис.

— Какое уж тут доброе... Тут утро наступает, как будто извиняется, что пришло.

Элис хмыкнула.

— Поэтично.

— Это я с недосыпа. — Пейдж потянулась и спрыгнула с кровати. — Слушай, мне ночью опять что-то снилось. Будто я иду по коридору, а за мной кто-то шагает. Я оборачиваюсь — никого. А шаги всё ближе и ближе. И потом — бац! — просыпаюсь.

— Звучит как готовая сцена для фильма ужасов.

— Вот-вот! Я, знаешь, в последнее время вообще стала как-то слишком много всего слышать и видеть. Наверное, это место так действует на нервы.

— Наверное, — согласилась Элис, но подумала о другом: о крике, который она слышала ночью. Пейдж тогда спала. А теперь ей снятся шаги. Может, и не снятся.

Они собрались быстро. Умылись, причесались, надели форму. Пейдж, как обычно, сунула в карман пару печений — «на случай голодной смерти».

Когда они спустились в столовую, там уже было полно народу. Пахло овсянкой, тёплым хлебом и чем-то сладковатым — кажется, сегодня давали оладьи с мёдом. На раздаче монахини в белых фартуках накладывали в тарелки всё то же, что и вчера: кашу, тосты, омлет. Но на этот раз у них в кувшинах стоял и тот самый белый напиток. Или просто похож? Пейдж даже не взглянула на него, а Элис, наоборот, задержала взгляд.

— Не смотри так, — шепнула Пейдж. — Он невкусный. И это ещё мягко сказано.

— Ты пробовала?

— Нет. Но одна девочка из младших говорила, что после него неделю не могла вспомнить своё имя. Короче, даже не думай.

Они взяли по тарелке оладий, налили чай и сели за своё привычное место у окна.

— Странно, что вчера в библиотеке... — начала Пейдж, но не договорила.

Дверь столовой распахнулась, и вошли Итан с Сэмом. Итан, как всегда, шёл первым — засунув руки в карманы, с тем же вечным выражением лица «как вы мне все надоели». Сэм шагал рядом и что-то тихо говорил ему, но Итан, судя по лицу, не слушал.

Они взяли еду. Сэм огляделся и — к удивлению Элис — направился прямо к их столу.

— Ты чего? — шепнула Пейдж, выпрямляясь.

— Доброе утро, — сказал Сэм, садясь напротив. — Можно?

— Ты уже сел, — заметила Элис.

— Значит, можно.

Итан плюхнулся рядом, не спрашивая. Его поднос стукнул о стол, чай выплеснулся через край.

— Осторожно, — сказала Пейдж.

— Ага, — бросил Итан и принялся за омлет.

Элис заметила, что на них смотрят. Не просто смотрят, а пялятся. За соседним столом притихли, кто-то зашептался. Две девушки из второй группы переглянулись и подняли брови. Они явно не ожидали, что задира Итан Кросс и новенькая Морроу будут сидеть за одним столом. Для всех это была либо сенсация, либо угроза.

— На нас все смотрят, — тихо сказала Пейдж.

— Пусть смотрят, рыжая, — ответил Итан с набитым ртом. — Им заняться больше нечем.

— Это потому что мы раньше не общались, — пояснил Сэм. — А теперь сидим вместе. Для местных это... как если бы кошка и мышь сели ужинать за один стол.

— Кошка и мышь? — Итан усмехнулся. — Это кто из нас мышь?

— Образно.

— Образно он... — Итан мотнул головой и снова уткнулся в тарелку.

С другой стороны столовой за ними наблюдали Хлоя и её свита. Хлоя сидела, выпрямив спину, и не ела — просто смотрела. Джесс, кудрявая, шепнула ей что-то, но Хлоя не отреагировала. Она смотрела на Элис долго.

— Она нас видела, — сказала Элис.

— Кто? — Пейдж обернулась. — А, эта. Ну и что. Ты ей вчера хорошо ответила. Она, наверное, до сих пор переваривает.

— Или придумывает, как отомстить.

— Не забивай голову, — сказал Сэм. — Хлоя не так страшна, как кажется.

— Ага, — хмыкнул Итан. — Она просто ангел с голубыми глазами.

Сэм улыбнулся краешком губ.

— Ну, до тебя ей далеко.

— Это комплимент?

— Зависит от контекста.

Пейдж хихикнула. Итан бросил на неё взгляд, но без злобы, для порядка.

Дальше завтрак шёл спокойно. Они болтали о пустяках: о расписании, об учителях, о том, что в столовой, кажется, снова дают тот странный белый напиток, и что никто не знает, из чего он сделан.

— Может, это просто разбавленное молоко? — предположила Пейдж.

— Если бы всё было так просто, — сказал Сэм, — его бы не подавали с таким лицом.

— С каким? — спросила Элис.

— Как будто это не напиток, а начало какого-то обряда.

Повисла пауза. Итан отложил вилку.

— Ладно, — сказал он тихо. — Ближе к делу. Сегодня идём в радиорубку.

Пейдж округлила глаза.

— Прямо сегодня?

— А чего тянуть? Чем дольше мы ждём, тем больше шансов, что нас спалят.

— Итан прав, — кивнул Сэм. — Карту мы нашли. Радиорубка отмечена — Северная башня, рядом с кабинетом Блэквуд. Это опасно, но днём, когда она на занятиях, можно проскользнуть.

— А если нас поймают? — спросила Пейдж.

— Скажем, что заблудились.

— Заблудились? — Пейдж фыркнула. — На четвёртом этаже? В Северной башне? Нас же сразу раскусят.

— А если не заблудились, а пошли искать медпункт? — предложила Элис. — Скажем, отравились завтраком. Диарея.

Итан поднял бровь.

— Диарея?

— Ну да. Обычное дело. Никто не будет задавать лишних вопросов. Слово «диарея» действует на взрослых магически: они сразу перестают спрашивать и начинают махать руками в сторону туалета.

Сэм тихо рассмеялся.

— А что, может сработать.

— Конечно, сработает. — Пейдж оживилась. — Один раз я в старой школе так с урока музыки ушла. Сказала, что меня тошнит, и меня отпустили без вопросов. Правда, потом пришлось прятаться в туалете до конца урока, но это мелочи.

— Значит, план такой, — сказал Итан. — Днём, во время уроков, вы с Пейдж отпрашиваетесь первыми. Мы с Сэмом чуть позже, из другого класса. Встречаемся в коридоре у лестницы на верхний этаж. Дальше по карте.

— А если кто-то пойдёт за нами? — спросила Элис.

— Не пойдёт. Зачем?

— Например, Хлоя.

Итан скосил глаза на другой конец столовой. Хлоя всё ещё смотрела на них. Её свита о чём-то перешёптывалась.

— Будем осторожны, — сказал он. — Если она сунется — она пожалеет.

— Не надо её пугать, — мягко сказал Сэм.

— А я и не пугаю. Я предупреждаю.

Завтрак закончился. Они разошлись по классам. Первый урок — математика. Элис и Пейдж сидели на задней парте, листали тетради и ждали. Сестра Кларисса ходила между рядами, диктуя задачи.

Когда до конца урока осталось минут двадцать, Пейдж подняла руку.

— Сестра Кларисса? Можно выйти?

— Куда?

— В медпункт. Мне что-то нехорошо. — Пейдж скривилась и прижала руку к животу. — Наверное, завтрак был несвежий.

Элис добавила:

— Мне тоже. Оладьи, кажется.

Сестра Кларисса недовольно поджала губы.

— Идите. Только быстро. И не бродите по коридорам.

Они вышли. В коридоре было пусто, только где-то далеко слышался голос сестры Патриции, вещавшей о крестовых походах. Пейдж и Элис остановились у лестницы.

— Ну что, ждём? — спросила Пейдж.

— Ждём.

Они встали за большим растением в кадке — единственным укрытием в этом голом каменном коридоре. Прошло пять минут. Десять.

— Почему так долго? — зашептала Пейдж. — Где их носит?

— Может, их не отпустили.

— А если не отпустили? Что тогда?

— Тогда пойдём без них.

— Что?! — Пейдж округлила глаза. — Ты с ума сошла? Вдвоём лезть в Северную башню?

— Тихо ты. — Элис приложила палец к губам. — Идём вдвоём, если что. Справимся.

Пейдж хотела возразить, но в этот момент дверь класса скрипнула. Из-за угла показались Итан и Сэм.

— Наконец-то, — выдохнула Пейдж.

— Сестра Тереза читала лекцию о кровеносной системе, — шёпотом объяснил Сэм. — Было невозможно уйти незаметно.

— Зато теперь мы здесь, — сказал Итан. — Двигаем.

Они вчетвером поднялись по лестнице. Третий этаж. Четвёртый. Лестница становилась уже, ступени круче. На четвёртом этаже было темнее: окна здесь были маленькие, затянутые пыльными шторами, свет едва просачивался.

— Где-то тут, — сказал Сэм, сверяясь с картой. — Северная башня, дальний конец коридора.

Они прошли мимо закрытых дверей. На одной висела табличка: «Только для персонала». На другой — «Не входить».

— Ну и местечко, — пробормотал Итан.

— Тише, — оборвал его Сэм. — Мы не одни в здании.

Наконец они остановились у двери в самом конце коридора. Старая, выцветшая, с медной ручкой, покрытой зелёным налётом. Итан потянул ручку — дверь со скрипом открылась.

Радиорубка оказалась маленькой комнатой, больше похожей на кладовку. Вдоль стен — столы с аппаратурой: старые передатчики, провода, наушники, потрескавшиеся ящики с надписями на латыни. Всё было покрыто слоем пыли, но не такой, какая бывает в заброшенных местах, — а такой, будто сюда изредка заходили и что-то искали. Или, наоборот, прятали.

— Ого, — сказала Пейдж. — Да тут целый склад.

— Рабочее место связиста, — сказал Сэм. — Судя по карте, отсюда сигнал уходил в эфир. Может, и сейчас уходит.

Итан подошёл к главному передатчику — старому, с круглыми шкалами и рычажками. Он провёл пальцем по панели, стряхнул пыль и стал щёлкать тумблерами.

— Осторожно, — сказала Элис.

— Я знаю, что делаю.

— Ты радиоинженер?

— Нет. Но у моего деда был похожий аппарат. Я в детстве возился.

Он покрутил ручку настройки. Из динамиков донёсся треск, потом шипение. Потом что-то ещё. Элис не сразу поняла, что это. Сначала ей показалось, что это просто помехи. Но нет — сквозь шум пробивался звук, и от этого звука у неё по спине побежали мурашки.

Детский, тихий, далекий плач, как будто из-под земли. А потом голоса. Несколько голосов, бормочущих что-то на латыни. Слова тонули в треске, но интонация была ясна: это не молитва. Это что-то тёмное.

— Это... — начала Пейдж и не договорила.

— Тише, — сказал Сэм. — Записываю.

Он достал из кармана маленький диктофон — старый, с кассетой, которую он, судя по всему берёг. Поднёс к динамику и нажал кнопку записи.

Плач продолжался. Минуту. Две. Потом резко оборвался. В динамиках снова зашипело.

— Что это было? — прошептала Пейдж.

— Сигнал, — сказал Итан. — Кто-то вещает из этого здания. И, судя по направлению... из восточного крыла.

— Восточное крыло, — повторила Элис. — Опять оно.

— Это не просто сигнал, — добавил Сэм, выключая диктофон. — Это запись. Они повторяют её по кругу. Как зацикленную пластинку.

— Зачем?

— Не знаю. Может, для обряда. Может, для связи с внешним миром. А может, чтобы заглушить что-то другое.

Итан снова развернул карту — ту самую, найденную в библиотеке, — и расстелил её прямо поверх старого оборудования. Карта была пожелтевшей, с потрёпанными краями, но линии всё ещё читались. И чем дольше они смотрели, тем яснее становилось: это не обычный план здания. Это была карта побегов. Или, наоборот, ловушек.

— Смотрите, — Итан указал на западное крыло. — Вот здесь, за библиотекой, отмечена потайная дверь. Она ведёт в узкий коридор, который спускается в подвал.

— В подвал? — Пейдж наклонилась ближе.

— Да. Вот, видишь пунктир? Это скрытый проход. Он идёт вдоль фундамента и выходит... — Итан провёл пальцем по линии, — сюда. В восточную часть подвала. В архив.

— Архив? — переспросила Элис.

— Он отмечен вот здесь, — Сэм указал на схематичный квадрат с подписью. — Рядом с ним ещё один пунктир. Он ведёт вверх, в часовню. Это потайная лестница.

— Значит, из библиотеки можно попасть в подвал, а из подвала в часовню, — медленно проговорила Элис. — И всё это скрыто.

— И все эти ходы отмечены только на этой карте, — добавил Сэм. — На официальных планах их нет.

Пейдж прищурилась.

— А это что за кружок? — Она указала на точку в восточном крыле.

Итан наклонился.

— Комната номер сорок восемь. И рядом пометка: «связь».

— Связь? — Элис почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Возможно, там второй передатчик, — сказал Сэм. — Или приёмник. Судя по всему, восточное крыло имеет свой узел связи.

— Вот почему сигнал, который мы слышали, шёл оттуда, — сказал Итан. — Они вещают не из этой рубки. Они вещают из восточного крыла. А здесь — только запись.

Элис смотрела на карту: потайные ходы, связь, подвал, часовня. Кусочки мозаики складывались. Пока не в полную картину, но уже во что-то, что можно изучить. Что можно использовать.

— Нам нужно попасть в подвал, — сказала она.

— Зачем? — Пейдж подняла голову.

— Потому что там архив. А в архиве могут быть списки. Имена. Даты. Всё, что Блэквуд прячет от посторонних.

— Или те, кого она прячет, — тихо добавил Сэм.

Все посмотрели на него.

— Я слышал, — сказал он. — В прошлом году. Когда меня оставляли после уроков помогать в библиотеке. Однажды ночью из подвала доносились звуки. Не из архива. Из-за стены. Как будто кто-то плакал.

Пейдж побледнела.

— Ты думаешь, там держат людей?

— Не знаю. Но это многое объясняло бы. Почему подвал закрыт. Почему там охрана. Почему Хлоя так боится Блэквуд.

Повисла тишина. Свет из окна падал на карту, и потайные ходы, отмеченные пунктиром, казались венами какого-то огромного зверя, раскинувшегося под зданием.

— Мы должны быть осторожны, — сказал Итан. — Если всё это правда, то мы влезли куда глубже, чем думали.

— Но и знаем больше, — ответила Элис.

— Знать больше — не значит быть в безопасности.

— Значит иметь выбор.

Итан посмотрел на неё.

— Ты и правда не боишься?

— Боюсь. Но страх не остановит меня.

Он хмыкнул.

— Ладно, новенькая. Посмотрим, насколько тебя хватит.

В этот момент в коридоре раздался звук. Шаги. Медленные, размеренные. Кто-то поднимался по лестнице.

— Уходим, — одними губами сказал Итан.

Они бесшумно выскользнули из рубки, закрыли дверь и нырнули в соседний коридор — тёмный, узкий, с окнами, выходившими на лес. Прижались к стене. Замерли.

Шаги приближались. Остановились.

— Кто здесь? — раздался голос.

Монахиня. Они узнали её — сестра Патриция. Она стояла в нескольких метрах от них, но, кажется, пока не видела.

Сэм жестом показал: не двигайтесь. Они замерли, даже дышать стали через раз.

Сестра Патриция постояла ещё несколько секунд, оглядываясь. Потом фыркнула и ушла. Шаги стали удаляться.

— Пронесло, — выдохнула Пейдж.

— Да, — тихо сказал Сэм. Он всё ещё прижимал её плечо к себе, защищая. Заметив это, Пейдж густо покраснела, но не отодвинулась.

Элис поймала взгляд Итана. Он смотрел на неё, но не с усмешкой, как обычно, а серьёзно. Изучающе.

— Что? — спросила она.

— Ты не закричала, — сказал он.

— А надо было?

— Нет. Просто... — Он пожал плечами. — Обычно все пугаются.

— Я не «все».

— Заметно.

Они выбрались обратно к лестнице, стараясь не шуметь. Пейдж всё ещё краснела, Сэм шагал рядом с ней, готовый в любой момент подхватить её, если она споткнётся. Итан шёл впереди, засунув руки в карманы.

Когда они спустились на третий этаж, Итан неожиданно сказал:

— Завтра я поговорю с Майлзом.

— С Майлзом? — удивилась Элис. — Ты же его ненавидишь.

— Я его не ненавижу. Он просто бесит меня. Но он единственный, кто разбирается в электронике лучше меня. Если мы хотим отправить сигнал бедствия, нужен он.

— Ты готов извиниться перед ним?

Итан скривился.

— Не то чтобы готов. Но придётся.

Элис не сдержала улыбку.

— Рада это слышать.

— Не радуйся раньше времени. Может, я его просто заставлю.

— Ты не заставишь. Он умнее тебя.

— Эй!

— Шутка.

— Плохая шутка.

Сэм и Пейдж шли чуть позади и переглядывались.

— Они мило смотрятся, — тихо сказала Пейдж.

— Кто? Итан и Элис?

— Ага. Не злится уже так, как раньше.

— Итан не умеет долго злиться на тех, кто не боится. А она не боится.

— А ты? — вдруг спросила Пейдж. — Ты ведь тоже не боишься. Ничего.

Сэм посмотрел на неё. В зелёных глазах было тёплое спокойствие.

— Боюсь, — сказал он. — Очень.

— Чего?

— Не успеть помочь, если что-то случится.

Пейдж закусила губу. Ей хотелось сказать что-то ещё, но слова не приходили. Она просто шла рядом, и их руки иногда почти соприкасались, но ни один не решался сократить последний сантиметр.

Впереди шли Итан и Элис.

— Значит, завтра у нас разговор с Майлзом, — подытожил Итан.

— Значит, завтра, — согласилась Элис.

— А сегодня?

— А сегодня... — Она взглянула в окно, за которым всё так же висел туман. — Сегодня я попробую поспать. Впервые за два дня.

— Не выйдет.

— Почему?

— Потому что здесь вообще никто не спит. Даже те, кто делает вид.

Элис не ответила. Она смотрела на серый лес и думала о карте. О потайных ходах, отмеченных пунктиром. О подвале. О комнате номер сорок восемь. О слове «Lacrimosa». Что-то надвигалось.