66 Часть

Мягкое остриё кисточки скользнуло по губам, оставляя за собой красный след помады. Затем руки девушки принялись за глаза: тушью делали их выразительней. И только когда толстая кисть с пудрой на конце отстранилась от лица, Нан Мао была довольна.

- Ну а теперь посмотри на себя в зеркало, красавица! - в голосе слышалась едва заметная насмешка, но Му Цин не обратил на неё никакого внимания, послушно открывая глаза и глядя на изменившийся облик. - Давно мы не играли с тобой в куклы. - ностальгически улыбнувшись, сказала девушка, вспоминая их старую игру, где на время Му Цин позволял сделать с собой всё, что пожелает эта звезда.

Хотя всё же ограничения были - в пределах разумного, конечно: никаккого интима. Что Нан Мао это было сложно, она изворачивалась как могла. В такой игре она часто красила и украшала меня, не жалея своих даров. В конце концов, я был её куклой.

Благо я не горделив.

Смотря на себя в зеркало, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, любуясь своими чертами, ставшими более плавными и мягкими, как у девушки, я понимал: я бы мог назвать себя красавицей, если бы не огромные плечи, портившие весь мой нежный вид. Да, широкие плечи делали эту картину поистине смешной. Женское лицо и мужское тело - это смесь чего-то безумного.

А в прошлом у меня не было таких проблем. Ну да, раньше я не занимался спортом, отчего не был столь плечистым; к тому же я вырос, и мои детские округлости, придающие невинный вид, тоже исчезли.

- Раньше я был женственней, - с некоей печалью в голосе подметил я, недовольно нахмурившись.

- Как я понимаю, вы не в первый раз занимаетесь таким непотребством? - прозвучал язвительный голос Хирото.

Повернувшись к нему, я застал своего брата лежащегона кровати с книгой в руках. Он выглядел так, будто не верил своим глазам, и всячески пытался отвести взгляд, сохраняя последнюю надежду на моё достоинство. Затем он вздохнул и с аристократическим равнодушием произнес:

- Не могли бы вы заняться своими играми не в МОИХ покоях? - делая акцент на предпоследнем слове, Хирото многозначительно посмотрел на дверь, указывая нам уйти.

Сказать в ответ я не успел, как рядом со мной зашевелилась Нан Мао. Она встала, повернувшись к Хирото и окинув его оценивающим взглядом. Усмехнувшись чему-то своему, Нан Мао украдкой взглянула на меня - так удовлетворённо, будто я был великолепным десертом, который она успела попробовать.

- Хирото, неужели тебе не нравится наш Му Цин? - сладким голосом пропела она, приподнимая мою голову кончиками пальцев: «Ля, смотри, какая кукла!»

Лично меня как ценителя красоты расстраивал факт моей мужественности, но виду я не подал. Уловив настрой Нан Мао, улыбнувшись, тоже обратился к брату:

- Да, Хирото, - давая ему рассмотреть себя с разных сторон, добавляя в голос показной сладости, - скажи, тебе нравится?

Хирото, поняв, что мы от него не отстанем, прервал чтение. Осмотрев меня с ног до головы и задержав взгляд на накрашенном лице, он сначала выглядел задумчивым, а затем скривился в отвращении.

- Омерзительно, - прокомментировал он, не стесняясь в выражениях, - будь ты проституткой, тебе бы даже низший ранг не дали.

Жестко. За бесплатно хуи сосал.

Вспоминая начало своей работы в монастыре, я понял, что, в принципе, Хирото прав. Аристократы, которые хотели поразвлечься со мной, не собирались мне платить. И всё же ответ был резким, хоть и ожидаемым. Но я не стал устраивать скандал, проглотив обиду.

- Ну, Хирото, с чего такая грубость? - обиженно воскликнула Нан Мао, по-детски надув щеки. - Разве можно отвернуться от такой красоты? - манящим голосом спросила она, глядя прямо мне в глаза и приподнимая мой подбородок. Прикосновение было едва ощутимым, но горящие огнём чёрные глаза девушки в сочетании с легкой, предвкушающей улыбкой создавали ощущение интимности.

Боже, я чувствую, как подкашиваются ноги. Что я за стеснительный малолетка?

Нан Мао приблизилась и легонько, так игриво подула мне в щеки, сдувая лишнюю пудру. Я почувствовал, как от этого дуновения лицо заполыхало огнем, благо за пудрой этого не было видно.

- Ах, какое же это великое творение - женщина! - пробормотала Нан Мао.

И тут я не мог с ней не согласиться.

Красивые, гибкие, плавные. Сколько великих художников запечатлели их как богинь! А скольких сожгли на кострах только за то, что они не дали себя в обиду. Я смотрел на своё отражение - нежное, девичье, красивое - и думал о сестрах. О Хирото. О том, что этот бордель создан не для них. Он создан для мужчин, которые платят и унижают.

И от этой мысли моя печальная красавица в зеркале стала мне ещё ближе. Она была прекрасна даже в своей печали. Длинные чёрные ресницы, направленные в сторону, а не вверх, делали мои глаза более мягкими, лисьими. А красная растушёванная подводка создавала хрупкий, заплаканный вид. Грубую мужскую резкость Нан Мао убрала, добавив моим чертам плавности и мягкости. Проведя пальцами по своему новому лицу, я сразу понял, что оно мне нравится.

Моя женская сторона направила меня, правда, иллюзия её существования мгновенно исчезла. Кадык на шее и, опять же, широта моих плеч не могли принадлежать прекрасному полу.

- Ах, как бы это было здорово... Хоть бы на один день стать женщиной, - пробормотал я, глядя в отражение.

От стоящей рядом Нан Мао послышался смешок. Затем я увидел, как она встала позади меня и аккуратным движением взяла мои волосы, медленно расчёсывая их пальцами. В отражении было видно, что Нан Мао вовсе не презирает моё минутное желание, а, наоборот, забавляется.

- Я слышала, что Небожители очень часто балуются таким умением.

Заинтересованно навострив уши, я стал внимательно всматриваться в её силуэт. Заметив моё внимание, она улыбнулась ещё шире.

- Небожители могут менять обличия, и некоторые из них, согласно легендам, были очень искусны в этих делах, - сказав это, она в ожидании реакции уставилась в лицо своей куклы.

А посмотреть там было на что! Услышав о суперспособности богов, я застыл, а затем на моём лице расцвела счастливая улыбка, и глаза загорелись идеей.

- Хирото! - громко воскликнул я, поворачиваясь к нему. Тот с подозрением посмотрел на меня, пряча половину лица за книгой. - Я хочу стать Богом!

Вы бы видели, как округлились глаза моего друга и каким звонким смехом разразилась Нан Мао.

- Я наконец-то нашёл достойную причину, чтобы вознестись!

От моего радостного вскрика Хирото возмутился ещё больше. С гневом на лице он даже не поленился встать, чтобы крикнуть на меня:

- Вознестись, чтобы стать ЖЕНЩИНОЙ?! Это ты называешь достойной причиной, чтобы быть БОГОМ?!

- Ага, - утвердительно кивнул я, загораясь идеей всё больше.

У Хирото перекосило лицо от столь радостного заявления. Он застыл, бегая по мне своими зелёными глазами с немым криком о помощи. Но затем он вздохнул, поняв, что дебилов лишь могила исправит, и с некоторым облегчением выдал:

- Меня радует, что ты там будешь единственным идиотом. - Он расслабил плечи, украдкой и с некой смесью радости и сочувствия поглядывая на небеса.

- Ты даже не скрываешь своей радости от мысли, что избавишься от меня, - с обидой сообщил я и прищурился. Но затем на моем лице снова появилась радостная улыбка. - Но меня радует, что ты не усомнился в моих способностях к вознесению.

Брат, обнаружив дыру в своей броне цундере, недовольно скривился, мигом стирая сочувствие и обращая взор к небесам.

- Тебе показалось, - оправдался он, даже не глядя на меня и утыкаясь обратно в книгу.

Наш разговор завершился хихиканьем Нан Мао.

- В ваших перепалках чувствуется близость, - она неотрывно смотрела на Хирото, а затем медленно перевела взгляд на меня. - Несмотря на грубость.

Тон у Нан Мао был мне незнаком. Она, как и всегда, придерживалась маски роковой красотки, но казалось, будто сквозь неё прорывается непривычная ей искренность. Было странно видеть в её глазах покой. Я настолько засмотрелся на эту непривычную картину, что совершенно забыл ей ответить.

Она же, не теряя времени, приблизилась ко мне. Поскольку я всё ещё сидел на своём месте, Нан Мао получила возможность смотреть на меня сверху вниз, что, по-видимому, ей нравилось. Запах сладковатого сандала и пряной гвоздики, исходивший от неё, был удушающим, но к нему было легко привыкнуть, отчего он быстро становился манящим.

И вот опять в её глазах заплясали знакомые чертики. Улыбка стала более плавной, а касания - мягкими, собственническими. Она вновь провела рукой по моему лицу.

- Знаешь, а я поддерживаю твоё желание, - пробормотала она, дыша мне в лицо, но затем отстранилась, давая мне возможность перевести дух.

Но это длилось недолго - ровно до того момента, как её руки опустились к моей шее. Едва ощутимое касание кончиков пальцев, медленно скользивших от подбородка к шее и остановившихся на кадыке, заставило меня судорожно сглотнуть слюну. Дыхание опасно замерло; я настороженно заглянул в глаза хитрой лисицы, которую явно забавляла моя реакция.

Что самое обидное - жар внизу. Предательство собственного тела, пусть и объяснимое физиологией, не приносило приятных внутренних ощущений.

По-моему, это было уже слишком.

- Не хмурься, - лукаво произнесла Нан Мао, убирая руку и задумывая новую игру.

Быстро встав за моей спиной, она обняла меня, прижавшись ко мне грудью. Запах сандала стал ещё ощутимее. Нан Мао наклонилась к уху так, чтобы её наигранное прерывистое дыхание касалось его.

- В конечном итоге, - тихо начала она, глядя на моё отражение, - быть женщиной - это тоже искусство.

*******

!! Внимание, те, кто не понял. Му Цин не поднимает транс-тему. Он получает эстетическое удовольствие от женского вида и, как ценитель искусства, хочет приблизиться к образу. Вторая причина его желания заключается в клиентах, они все мужчины. Му Цин тоже мужчина, и порой он причисляет себя к насильникам только по половому признаку. Женское тело в такой момент даёт ему свободу.