67 Часть

Осматривая Хирото с разных сторон на наличие повреждений, я с удовольствием отметил, что заживление идёт хорошо. Плохая сторона, он вновь со дня на день вернётся в продажу.

Какая неоднозначная ситуация: я не знаю, стоит ли мне радоваться или плакать над его выздоровлением.

- Насмотрелся? - с привычным недовольством спросил Хирото. Он чувствовал себя некомфортно, стоя передо мной полуголым.

Мой брат явно был напряжён, находясь в таком положении рядом с мужчиной. Но я старался не нервировать его лишний раз, держа дистанцию и руки на виду. Как и у всех в борделе, в нём просыпается мужененавистничество. Неудивительно.

Я лишь кивнул, и Хирото мгновенно накинул на себя одежду, расслабив плечи. Как он с такой ненавистью вообще позволил мне себя осматривать - ума непостижимо.

- Всё, насмотрелся? Теперь уходи! - воскликнул он.

Несмотря на жёсткую формулировку, Хирото сказал, что сейчас накинет одежду и проводит меня. Он всегда провожал, кроме тех моментов, когда не мог физически или эмоционально. Это стало для него своего рода традицией, особенно после ухода Мая Ми. Я не старался поднимать эту тему: боюсь, если он осознаёт, что творит, то перестанет. А я этого не хочу.

- Вот скажи мне, - серьёзно сказал он, натягивая на себя слой за слоем одежды и смотря на меня, - зачем ты позволяешь так играть с собой?

Я удивлённо похлопал глазами, не понимая вопроса, а он тем временем продолжал:

- Все эти касания, заигрывания, макияж... Я же вижу, тебе не нравится всё это. Так зачем ты позволяешь?

- Вообще-то макияж мне понравился! - возмущённо запел я, состроив обидную мордочку.

Хирото лишь закатил глаза.

- Хорошо, а с остальным что?

А с остальным? Да я как-то об этом и не думал. Скорее, привык. Или считал, что если к ним обращаются как к куклам, то они могут поиграть со мной, дабы хоть как-то компенсировать их ущерб. Я не мог помочь им чем-то существенным, но говорят, что капля власти делает жертву спокойнее. Вот я и дал им власть над собой.

- Я не хочу, чтобы вы воспринимали меня как клиента, - произнёс я.

Глядя на богато украшенный пол, я вспомнил отчаянные крики девушки. Её лицо было бледным, измазанным слезами и чёрной тушью, что создавало ощущение чего-то загробного, а не просто печали. Но глаза... в них был ужас; они бегали по комнате, не останавливаясь в поисках выхода. За ней будто гналась сама смерть, а девушка, стоя на месте, дышала так, словно только что пробежала марафон.

- Не подходи! - закричала она на подрастающего мальчишку с подносом еды в руках.

- Не трогай меня! - обхватив голову руками, плача и вопя, продолжала она. - Оставь меня! Прошу, не надо...

Под конец голос её стал совсем тихим. Девушка предприняла последнюю попытку умолить невидимого призрака оставить её. Она подняла на меня дикие глаза и, с ужасом осознав, что я не ушёл, завопила ещё сильнее. Мальчик был напуган так, что пальцы сжимали поднос до белых костяшек, но, на удивление, не ушёл. Он твёрдо решил позаботиться о ней.

Поставив поднос возле тумбочки, он неуверенно развернулся к девушке, раздумывая, стоит ли попытаться её успокоить. Но еë следующее действие решило всё за него. Она напала, скинув себя с кровати и, навалившись всем телом, прижала мальчишку к полу. Сильно ударившись головой, он не сразу понял, в какой беде оказался.

Взбесившаяся проститутка душила его. Её глаза горели гневом, а вид брыкающегося под ней мальчишки доставлял ей удовольствие, отразившееся злобной улыбкой на лице. В тот момент я подумал, что это последнее, что я увижу в своей жизни, но внезапно женские руки ослабили хватку, позволяя глотнуть воздуха.

- Мальчик... - прошептала она, убирая руки от шеи.

Только надышавшись вдоволь, мальчик отполз. Посмотрев на нападавшую и тут же замер. Она выглядела жалко: руки, что только что душили его, дрожали как осиновые листья, а глаза всё так же были полны ужаса. Только теперь он был направлен не на окружение. Она страшилась самой себя, глядя на свои руки и на него, сжавшегося от страха.

- Прости меня, - надрывно произнесла она, вновь заливаясь слезами.

В этот раз мальчик послушал её: он кивнул и, пряча шею с чёткими отметинами женских рук, ушёл.

На следующий день нашли тело той девушки. Мальчику не позволили увидеть его, но сама новость шокировала его. Он долго думал о том, как мог бы изменить ситуацию, если бы... Но мёртвым уже было всё равно на его «если». Многие говорили, что он не виноват, что девушка оказалась слишком слаба, чтобы пережить такое. Как они выразились: «Некоторые люди восстановлению не подлежат». Тело закопали и забыли; сейчас многие даже имени её не вспомнят. А мальчик, сохранив образ жертвы системы, при встрече со следующей жертве просто пал на колени, осознав, что ему следует быть осторожнее с новичками.

- Я позволю вам делать с собой всё что угодно, - ответил я, выходя из этих неприятных воспоминаний и глядя на Хирото, который застыл с удивлением и сочувствием на лице. Казалось, он знал, что творилось в моей голове. - Лишь бы вы не воспринимали меня так.

Хирото, дослушав до конца, лишь кивнул и больше ничего не спрашивал. Так мы и расстались, погружённые в свои мысли.

От своих мыслей я отошёл только у ворот храма, что мне совершенно не понравилось.

Вывеска с названием храма была богатой, но чужеродной. По крайней мере, для меня. Я абсолютно не чувствовал связи с этим местом, и каждый раз, возвращаясь сюда, мне было тяжко.

Жаль, что я так и не смог определить, что именно меня тяготит: сам монастырь или ученики, не желающие мне ничего хорошего? А может, принц накладывает на мои плечи тяжелые гири при каждой встрече? Единственный, к кому у меня не было претензий, - это Советник. Нормальный мужик: слегка странноватый, но умный, умеющий смотреть глубже репутации и входить в положение.

Может, мне зайти к нему?

Идея сама по себе заманчивая - всё же в монастыре он буквально единственный человек, с которым у меня хорошие отношения. Но мне кажется, он не обрадуется новостям, которые я преподнесу. Есть вариант вообще прийти и поговорить о чём-то другом, но я не помню ни одного раза, когда бы мы не говорили о принце. Он точно про него спросит, а я точно знаю, что не смогу солгать.

Мне будет тяжело смотреть ему в глаза после этого, но правду принять тоже трудно.

А-а-а... как же невыносим этот принц! Он буквально везде: в кабинете советника, в борделе, да чёрт возьми, в моей голове! Он везде!

Глубоко вздохнув, я на мгновение задержал кислород в лёгких, а затем медленно выдохнул, стараясь подавить желание схватиться за голову и вырвать пару локонов.

Успокойся, Му Цин. Никакого рукоприкладства, даже к самому себе! Ты же цивилизованный человек, всё вполне решаемо словами»

Натянув на лицо улыбку, я шагнул за врата.

Я скорее убью этого принца, чем поговорю с ним.

Но эту мысль я затолкнул глубоко внутрь себя, продолжая улыбаться.