39 Часть

И всё же после того случая Фэн Синь не заткнулся. Учения мои, конечно, хорошие, но видите ли, я не наставник, не взрослый для него, к тому же слуга с сомнительным прошлым.

Но, по большей части, мне кажется, что Фэн Синь снова пошёл жаловаться Советнику не по этим причинам, а просто чтобы не признавать, что он не прав.

Да даже наоборот, с того момента он стал следить за мной. Девочки, я наконец-то приобрёл популярность, у меня даже сталкеры есть и журналисты, задающие мне сто-пятсот вопросов — это я о принце, если вы не поняли.

Кстати, о нём.

Угадайте, чем я занимаюсь?

Рисую. Его рисую.

Снова.

В этот раз на улице, с мечом в руке. Он же хочет быть Богом Войны. Вот я рисую его в стойке.

Выглядит он очень воинственно: спина ровная, взгляд острый, прямо чувствуется сила в каждом движении. Но в то же время из-за нежной внешности этот образ не перегружен широкими плечами и мускулами. Наоборот, он был плавным и мягким, словно вода, и этот контраст силы и мягкости создавал эффект невероятной красоты. Нежность, в которой рождается сила — он словно позаимствовал этот образ у цветка, что пробирается сквозь толщу земли, дабы распуститься показав свою красоту.

Да, его образу не хватает цветов.

А закрепляла этот вид самодовольная ухмылка, что красовалась на его лице. Лёгкая, изящная, с чувством достоинства. Он будто чувствовал, когда я бросаю на него взгляд, чтобы снова вот так улыбнуться.

Да, парень явно любит внимание.

Что ж, за деньги я могу потешить чьё-то эго.

Так что улыбаемся и машем, парни.

Улыбаемся и машем.

Сложно ли мне было снова превыкать к монастырю? Да. Каждый день я начинал сравнивать эти два разных места — лицемерной чистоты и грязной правды — и находил у себя отклик: что не хочу быть здесь.

Здесь душат.

Душат всем — поклонами, обязанностями, правилами, учениями. Они вообще в растёт не берут индивидуальность каждого человека, они хотят сделать нас одинаковыми. Благородными, благочестивыми, учтивыми мужами.

Нет, манеры — это хорошо, но никогда тебя ими душат.

Я и без их учений могу быть хорошим человеком и приоткрыть  даме дверь.

Но они хотят совершенства. Чего-то недостижимого, чего-то возвышенного, мудрого и спокойного, как скала, чтобы за всю жизнь у него ни один мускул лица не шевельнулся. Так они представляют себе Бога, такими они хотят видеть нас, как будущих богов.

И это бесит.

К сожалению, бесит только меня, ведь я не хочу быть Богом или совершенным. Меня не волнует, какими должны быть боги, как они должны выглядеть и жить. Но тут меня хотят загнать в эти рамки.

Другие тянутся за этим совершенством с пеной у рта, не замечая собственной никчёмности. Так я могу описать большинство учеников монастыря.

К сожалению, я сталкиваюсь с ними до сих пор. Только теперь они не имеют надо мной власти. Я личный слуга Его Высочества. Так что единственное, что им остаётся — это сверлить мою спину, считая меня подстилкой принца.

Всё-таки свою прошлую работу я никогда не смою: слуга борделя, слуга принца, а на языке проститутки, что своими умениями получила милость принца.

Я слышал, как обо мне говорят, да даже было не удивительно, что моё повышение трактовали именно так. Вот теперь знать рьяно интересуется моими умениями в таких делах, раз принц выделяет меня.

Лично мне пофиг на эти слухи, было нетрудно ожидать чего-то подобного. Но теперь я как-то задумался, стоит ли мне вообще их затыкать. Может, именно из-за таких слухов Фэн Синь хочет от меня избавиться?

А что — это вполне возможно. Даже звучит убедительно. Тогда думаю, стоит их заткнуть, но вряд ли это очистит меня в глазах Фэн Синя.

— Ваше Высочество, я закончил, — спокойно сказал я, протягивая новый портрет принца.

Тот мгновенно расслабился, выйдя из стойки. На его лице появилась солнечная улыбка. Он быстро уронил мечь и подбежал ко мне, беря портрет в руки.

— Му Цин, это прекрасно! — восхищённо возгласил принц. — Когда я стану Богом, я хочу, чтобы твои рисунки висели в моём храме.

- Это большая честь для меня, Ваше Высочество, — легко улыбнувшись и представляя, сколько денег получу за это.

И, кажется, от моей реакции принц взорвался похвалой ещё сильнее, закидывая меня такими комплиментами, что многих из них я просто не повторю. Да и, к тому же, большинство из них я прослушал, так как меня снова схватили.

Принц по своей старой привычке вновь взял мои грязные от краски руки, ни капли не заботясь о своей чистоте. А также он снова был так близко, со своей солнечной улыбкой, что может служить фонариком в темноте.

- Ну, всё, всё, — уже начал его тормозить я, — прекратите, пожалуйста, вы меня смущаете.

- Смущаю? — повторил принц последнее слово, внимательно осмотрев меня. — Ты не выглядишь смущённым.

- У каждого человека смущение проявляется по-разному, — отмахнулся я.

Принц вновь внимательно осмотрел меня и, наконец, спокойно сел рядом.

- Кстати, я давно хотел тебя спросить, где ты научился так рисовать?

Задумчиво переведя взгляд на принца, я нахмурился, уже представляя, какая реакция будет у собеседника на ответ.

- В том месте, откуда я пришёл, я водил дружбу со многими девушками, они научили меня читать, писать и основам рисования. А стиль рисунка я добился самостоятельно.

Частично я даже не солгал. Меня правда там учили читать и писать, просто не говорить же ему, что я из другого мира такие навыки приобрёл.

Принц растерянно посмотрел по сторонам, напрягшись. А затем повисла неловкая тишина.

- А, ясно, — неловко сказал он, даже не смотря мне в глаза.

Так и знал, что так будет.

- Ваше Высочество, моё прошлое — это моё прошлое, я его принимаю. Может быть, во многом оно было жестоким, но оно сделало меня таким, какой я сейчас, и я этому рад, — с мягкостью сказал я, успокаивая нервного принца.

Да, я действительно был рад такой судьбе. Я был рад за то, что смог приобрести, и за то, что потерял. Ведь  считал, что всё идёт как надо, мне казалось, что что-то ведёт меня именно сюда, в этот мир. Даже моё изначальное детство казалось мне чем-то необходимым. Пройдя через боль, ненависть и холод родного дома, я многое понял и в конечном итоге смог найти что-то важное. Я действительно был рад этому.

На душе было спокойно  и даже тревожные воспоминание не причиняли  боль. Это было давно. За полученный покой я даже рад, что прошло через это.

Смотря на колыхающийся листья клёна, чувствуя спокойный тёплый ветер, наблюдая за переливами света и спокойными плывующими белыми облаками, что словно вата, казались мне такими мягкими.

Никакой суеты, не проежающих  машин испускающий вонючий газ. Нет постоянных реклам и поглащающего чёрного цвета, что словно лихорадка убрала всё цвета из гардероба  всех жителей шумных городов.

Хорошо.

Сейчас бы закрыть глаза, да и уснуть.

- Если вас это успокоит, то просто подумайте, что если бы не моё прошлое, то мы бы не встретились.

Принц выглядел заворожённым, он не отрывал глаз от меня. Его щеки приобрели румянец, моргнув, он быстро смыл с себя это навождение, задумчиво отведя взгляд.

- Я... подумаю над этим, — тихо сказал он.