38 Часть

Фэн Синь как обычно выглядел разерённо. Зло, нахмурив брови, он смотрел на меня из-под лба. В глазах было предупреждение, но я только усмехнулся его выпаду.

Советник на моей стороне — это уже сто процентов.

Так что ты мне сделаешь, Фэн Синь?

— Фэн Синь, — опечаленно произнёс принц, осуждающе смотря на своего телохранителя, — перебивать людей плохо.

Фэн Синь всеми глазами осматривал принца. Его плечи даже как-то обмякли, а он сам выглядел растерянным, бегая по принцу взглядом.

Пойми наконец, что мне даже рата не нужно раскрывать, чтобы заткнуть тебя, Фэн Синь.

Смотря на эту картину, я самодовольно хмыкнул, что и привлекло внимание гориллы. Он злостно посмотрел на меня.

— Ты, — обвиняюще воскликнул он, а затем повернулся к принцу. — Ваше Высочество, разве вы не видите, как этот человек вам замыливает глаза?

— Замыливает? — удивлённо повторил принц, а потом, нежно улыбнувшись, пододвинул ему раскрытый свиток. — Мы наоборот решаем, как спасти народ. Посмотри.

Фэн Синь тут же взялся за лист и начал бегать по нему глазами, в то же время слушая объяснения Его Высочества.

— Му Цин задал мне вопрос, как я буду спасать людей в сложившейся ситуации, где один народ просто хочет выжить, а второй не хочет погибать. Если переселить всех людей к нам, это создаст огромные проблемы, вот я и составляю путь их решения, — с привычной улыбкой сказал принц, объясняя всё Фэн Синю, который снова выглядел растерянным.

— Вы проделали отличную работу, Ваше Высочество, — похвалил его я.

Но на это принц только обиженно сказал:

— Ты же вроде говорил, что у меня есть какие-то недочёты, — с прищуром посмотрел на меня он.

О-о-о, у кого-то к себе завышенные требования.

Как интересно.

— Недочёты есть. К примеру, вы не составили план водоснабжения населения, а также не учли реакции самого народа — как нашего, так и чужого. Как вы думаете, Ваше Высочество, как на решение о переселении отреагирует сам народ?

— С благодарностью, — быстро ответил принц.

Ага, конечно… Вот прям сплю и вижу.

— Да-а-а? Правда вы так считаете? — наигранно обрадовался я. — Разве люди, которым внезапно пришлось бросить свои земли, свой дом, будут рады жить на наших землях?

— Но ведь если они не уйдут, то погибнут! — воскликнул принц.

— Может быть и погибнут, а может и нет, кто знает, — спокойно продолжил я. — Людям свойственно приуменьшать или не верить беде. Даю вам гарантию: многие из них, когда узнают, что через десять лет будет извержение, скажут: «Десять лет — это так далеко, я на корову успею накопить». А потом, когда беда будет приближаться, будут надеяться на милость богов. Такие люди только когда окажутся возле лавы поймут всю необходимость переезда. Так скажите, Ваше Высочество, вы правда думаете, что они будут благодарны?

Вспомнив, сколько раз в прошлой жизни мне говорили о конце света, по пальцам пересчитать нельзя. Но каждый раз я реагировал одинаково — никак.

Да и тем более в прошлой жизни тоже была проблема глобального потепления, и что? Мы хоть как-то начали меняться? Нет, узнав, что это будет через сто лет, многие решили не париться: всё равно не доживут.

Мы веками перекладываем свои проблемы на другое поколение и ничего — живём.

— Если то, что ты говоришь, правда, то думаю, нет, — неуверенно сказал принц, нахмурив брови, выказывая сомнение в моих словах.

Фэн Синь тоже внимательно слушал и, вникнув в суть учений, даже заинтересовался. Но от комментариев почему-то пока отказывался, подозрительно наблюдая за мной.

— Что ж, это очень легко проверить. Вы можете подойти к людям и сказать им, что через десять лет будет война, а потом спросить их, какие у них планы на эту неделю. Очень мало людей скажут: «Пойду в армию».

Принц задумался, зная, что я практически всегда остаюсь на стороне победителей, смысла мне не верить у него нет. Но вера в людей у него есть — вера, что его послушаются и без сопротивления пойдут за ним.

Но человеческая натура — весьма сложная штука, особенно тем, что она противоречивая.

— А также вы указали, что им нельзя переехать в столицу. То есть они будут жить на отшельнике, вдали от нас, и работать на нас. Вы думаете, их это обрадует?

— Но это временная мера! Чтобы избежать конфликтов! Когда они интегрируются… — воскликнул принц, защищая свой план.

— Как раз это и вызовет конфликт, — спокойно перебил его я. — «Временная мера» имеет свойство становиться постоянной. Вы создаёте не поселение, а резервацию. А что происходит с людьми в резервациях, Ваше Высочество? Они либо вымирают от отчаяния, либо восстают. Вы создаёте пороховую бочку у себя в тылу. И кто будет её охранять? Ваша армия? Значит, вы тратите ресурсы не на развитие, а на удержание в повиновении тех, кого вы якобы спасли.

Принц захлопнул рот и приуныл. Он опустил голову, глядя на свои руки, что сжимали края одежды, и не знал, что делать. Он был полностью растерян.

В комнате повисла напряжённая тишина. Фэн Синь тоже молчал, скрестив руки, он хмуро глядя в стол думал, лишь изредка переводя взгляд с принца на меня.

— А откуда возьмутся земли для этих переселенцев? — спокойно спросил я, привлекая внимание принца. — Ваше Высочество, эти земли не пустуют. У них есть владельцы — семьи знати. Вы предлагаете отобрать землю у своих подданных, чтобы отдать чужакам? Тогда это вызовет скандал на нашей стороне. Как вы будете это решать?

Принц затих, его плечи обмякли, а он сам нервно отвёл взгляд, закусив нижнюю губу. А потом резко с недовольной гримассой взял свой свиток, собираясь его порвать. Но моя твёрдая рука остановила его.

— Не стоит относиться к себе так строго, вы ведь этот план составили за два дня, пока меня не было. Это уже хороший результат, — мягко улыбаясь, тихо произнёс я, успокаивая принца.

Его рука мгновенно смягчилась, позволив мне перехватить свиток. А сам принц с надеждой заглядывал в мои глаза.

— Ваш план — это хорошая основа, но он черновик, — мягко сказал я, успокаивающе жестом поглаживая предплечье принца. — Теперь возьмите каждый его пункт и задайте себе три вопроса:Что может пойти не так? Кто будет этому сопротивляться и почему? Как мы можем смягчить последствия или вовсе избежать этой проблемы?Не ищите идеальный план. Ищите менее плохой.

Принц выглядел заворожённым. Он будто ловил каждое моё слово и мягкое поглаживание, и выглядел таким ранимым, словно котёнок, ласкающийся к руке хозяина.

Я, конечно, редко его касался, но даже подумать не мог, что у принца может быть тактильный голод. Он же любимчик семьи. Может, несмотря на любовь родителей, те из-за аристократического воспитания редко его касались? Звучит правдоподобно.

У Его Высочества смягчился взгляд, став более виноватым, а на лице появилась натянутая, неуверенная улыбка.

Похоже, несмотря на похвалу, он всё ещё винит себя за несовершенство. Да, похоже, у него завышенные стандарты к самому себе.

— Ваше Высочество, не будьте так строги к себе, на ошибках учатся, — мягко сказал я, почувствовав некую схожесть с принцем.

В конце концов, я тоже стремился быть идеальным сыном, но ни в одной из жизней так и не добился этого.

— Ваше Высочество, спасение — это не одно решение, а сотня маленьких болезненных, компромиссных шагов, — одобрительно начал я, осторожно добавляя. — И первый из них — перестать видеть в них «народ, которого надо спасти», и начать видеть людей, которых надо понять. Начните с этого. Поговорите не с абстрактным «народом», а с тремя разными людьми: стариком, молодым отцом и девушкой. Спросите у каждого, чего они боятся и на что надеются. Ваш план должен начинаться с их ответов, а не с ваших идей.

Заканчивая разговор, я положил в руку принца ложку, которую он растерял в порыве эмоций. Ложка чистая золотая. Принц интуитивно правильно обхватил ложку, а затем взглянул на неё, когда мои руки исчезли. Переведя взгляд на суп, Его Высочество продолжил есть в полной тишине.

А я перевёл взгляд на Фэн Синя, что задумчиво молчал весь разговор. Наши взгляды встретились, и он нахмурился, быстро отвернувшись.

Не хотел признавать мою правоту?

Или призновать что именно я говорю правду?

Он конечно идеалист покруче принца, но может быть он прикратит со мной войну? Всё равно проиграет.