36 Часть

Следующее утро я проснулся с хорошим настроением, с чувством лёгкости, будто весь накопленный стресс за все те месяца ушёл, наконец-то дав мне спокойно вздохнуть.

Возвращаться в монастырь мне нужно было к обеду. И это не меня так отпустили, а я так решил задержаться в борделе подольше.

Если что, Советником прикроюсь. Хотя, учитывая, что я натворил на последней встрече с ним, начинаю сомневаться в этом.

Человеку никогда не нравится, когда ему не дают выбора. Но и меня можно понять: я тоже хочу быть уверенным в завтрашнем дне. А то сегодня мы с Томаркой ходим парой, а потом — прости-прощай, это политика.

Короче, некрасиво получилось.

И даже извиняться за это как-то неловко.

Прости меня за то, что так грубо не оставил тебе выбора! Я признаю свою вину, меру, степень, глубину и прошу меня отправить на ближайшую войну.

Если что, я туда не пойду. Это было сказано для красоты.

— Держи, Мая Ми, это твой подарок, — улыбнулся я, протягивая цветной портрет девушки. — Прости, но пока это всё, что я могу дать.

Покраснев от стыда, признался я, вспомнив, что у меня, кроме моих навыков в рисовании, ничего ценного и нет. А так хотелось расплатиться чем-то не менее ценным за тот вечерний случай.

Ко мне проявили такую чуткость, а я расплачиваюсь каким-то портретом.

Но Мая Ми только солнечно улыбнулась и, взглянув на портрет, замерла, бегая по нему взглядом.

Я постарался изобразить её во всей красоте её души. Нарисовал девушку с ласковой улыбкой матери, что смотрит каждому в глаза, где бы ты ни находился. А взгляд нежный, понимающий, как у старого старца. Смотрит — и у тебя сразу возникает мысль, что ты какой-то мальчишка, измазавшийся в грязи и вернувшийся домой. Растяпа.

Такой я запомню Мая Ми. Мою ласковую сестру.

— Оу, Му Цин, брат мой! — растрогавшись, воскликнула Мая Ми с влажными глазами. — Это прекрасно!

Улыбнувшись, я перевёл взгляд в коридор — оттуда доносились тихие шаги, и через минуту оттуда показался силуэт Хирото. Выглядел он как обычно: безупречно и отстранённо.

Высоко подняв руку, я пожелал ему доброго утра и пригласил к нам за стол, где вчера стояли шикарные блюда, а сегодня — море красок.

Подойдя к нам, он кивнул Мая Ми, а затем перевёл на меня взгляд, пряча своё лицо за веером.

Именно на него я и положил глаз.

— Хирото, давай я что-нибудь нарисую на твоём веере?

Хирото перевёл свой взгляд на чистый белый веер, а затем на меня. В его глазах горели искорки интереса, но он сомневался, хмуря брови.

Но ему на помощь поспешила Мая Ми.

— Не беспокойся, Хирото, у Душечки в этом ремесле золотые руки. Вот, смотри, — показывая ему свой портрет, Мая Ми горделиво задрала голову. — Это он меня нарисовал! Такое и во дворце не стыдно вешать!

Молчаливо оценивая портрет, Хирото легонько кивнул головой с лёгкой ухмылкой.

Прошёл проверку качества. Будто я раньше при нём не рисовал.

— А что будешь рисовать? — заинтересованно спросил Хирото.

— Что пожелаешь, — лениво ответил я, подпирая щеку рукой.

Парнишка задумался, но потом аккуратно положил свой раскрытый веер на стол.

— Бамбук.

Выгнув бровь, я осмотрел Хирото с ног до головы. А потом выпрямился, пододвигая веер к себе и беря кисть в руки.

— Тебе пойдёт. Бамбук так бамбук.

Провожали меня две фигуры: Мая Ми и Хирото с веером, на котором был рисунок бамбука.

Хирото особо не был многословным в прощании, лишь сдержанно кивнув, сказав, что ещё встретимся. А Мая Ми растрогалась, прощалась со мной словно в последний раз. Целовала мне лицо, прижимала меня к себе и говорила напутствия.

— Работай честно, Душечка! — взволнованно воскликнула она, держа моё лицо в своих ладонях. — Питайся правильно и не ленись!

— Поверь мне, там лениться просто не позволят, — пусть я и не отмахивался от прилива нежности от Мая Ми, я всё равно чувствовал себя немного некомфортно.

Меня ещё ни разу так не провожали.

Я будто от бабушки уезжаю.

У меня, конечно, её не было, но по рассказам ребят ощущения схожи.

Меня чуть ли не силком отпустили, при этом закатив истерику. Надо же, вчера была старшей и мудрой, а сегодня прямо с той ноги встала. Это меня очень сильно смутило, но, списав всё на тот ночной разговор, я пообещал себе, что ещё приду к ней поболтать.

Так я и ушёл со спокойной совестью.

Медленно, спокойно и тихо идя к монастырю, я желал продлить эти минуты душевного спокойствия. Знаю ведь, что в монастыре, как иронично это ни звучало, такого не будет.

Что-то всё в моей жизни наоборот. Не как у людей. Бордель — покой, монастырь — отстой! Не по-людски.

Жаль, что я пока не в состоянии убраться из этого отстойника. Мне нужно принца воспитать, деньги зарабатывать и знать пугать.

Одним словом: «Су-е-та!»

А ещё надо перед Советником извиниться, пока он не вышвырнул меня, как бродячего щенка, за дверь.

Извиниться, конечно, надо, но если так подумать, сколько ещё будет таких случаев? Сколько ещё раз я буду сомневаться в своих силах, чтобы идти честным путём?

Тяжело вздохнув, я поднял голову. Взглянув на ворота храма, что блистали роскошью, я понял.

Я не могу дать гарантии, что не поступлю так вновь. Прости, Мая Ми, я постараюсь работать честно, но, чует моё сердце, меня...

— Обучающийся храма Му Цин? — спросил меня стражник, выставив передо мной ладонь и не пуская внутрь.

Осмотрев этого серьёзного типа сверху донизу, я уже начал думать, что меня вышвырнули. Но тогда почему он сказал: «Обучающийся»?

— Да-а, — растягивая ответ и с большим подозрением глядя на него, сказал я, напрягаясь всем телом.

Но, на удивление, мне не сказали уходить. Стражник, наоборот, отступил, расчистив мне путь, поклонился и сказал:

— Советник просил вас зайти к нему сразу же, как вы появитесь здесь.

— Даже к принцу незаглянув? — выгнув бровь, спросил я, поражённый таким почтением.

Не то чтобы он мог подумать, что я какая-то важная персона, раз Советник зовёт меня, но, блин...

Что там случилось, раз он делает это так поспешно?

Опять принц?

Что ж ему не сидится?

— Он сказал: сразу к нему, — ответил стражник.

Поблагодарив его, я, как велено, пошёл в сторону кабинета советника. Думая, что не прошло и двух минут, как я застрессовал.

Монастырь тоже мне место душевного спокойствия, ага, как же.

Постучавшись в дверь и дождавшись, когда мне разрешат войти, я зашёл и тут же столкнулся с серьёзным взглядом Советника, который, как мне казалось, мог просверлить во мне дыру.

— Советник, вы меня пугаете, — честно признался я, не осмеливаясь заходить дальше порога. — Что случилось?