32 Часть

Прямые, шелковистые волосы принца проходили сквозь зубчики гребня. Русый цвет волос при попадании света делался светлее, создавая вокруг принца ауру божественности. Смотреть на это переливание света и тени было приятно. Чувствовалось в этом что-то родное, художественное.

Но не только из-за своей художественной красоты картины мне было так хорошо. Это напомнило мне маму и её пшеничные волосы, которые на свету были чуть ли не белыми.

В редкие моменты в нашем доме была тишина и покой. Не знаю, может быть, на матушку сходила некая божественность и смирение, раз она позволяла мне подходить к ней. Тогда утром она звала меня и я со всей аккуратностью причесывал ей волосы. До сих пор помню, что волосы моей мамы были непослушные, секущиеся, тонкие и слабые. С ними нужно было обращаться осторожно, а то прелестная богиня-мать превращалась в злую ведьму.

Но я любил причесывать ей волосы. И прямо сейчас я почувствовал сходство, касаясь прямых, густых и таких мягких волос принца.

Совсем не похоже.

— Му Цин, — тихо воскликнул принц, смотря на моё лицо в отражении зеркала.

— Мм.

— Скажи, а народ можно спасти? — неотрывно смотря на меня, спросил принц.

— Теоретически всегда возможно, на практике это сделать трудно, особенно одному, — спокойно ответил я, убирая гребень, собираясь делать причёску.

Сегодня никуда идти не нужно, так что и причёска будет простая. Хотя мы тут почти постоянно сидим в храме, так что над причёской можно не заморачиваться. Тем более во время тренировки приходится её переделывать по нескольку раз.

Но такой вопрос от Его Высочества был слишком неожиданным, чтобы не заинтересоваться. Подняв глаза на зеркало, я смотрел на лицо принца, что замерло, стоит нашим глазам встретиться.

— Ваше Высочество, с чего это вы задаёте такой вопрос? — приподняв бровь, спросил я. — Неужели вы засомневались в собственной мечте?

Принц тут же покачал головой, отведя взгляд в сторону.

— Нет, просто решил спросить твоё мнение.

Звучало как-то неуверенно, но я не стал вникать в тему. Если его Высочество захочет, сам расскажет.

Да и что-то подсказывало мне, что вот так просто принц не замолчит.

В комнате повисла тишина, тягучая тишина недосказанности. Но торопить подобное молчание было чревато.

— Му Цин, — тихо окликнул меня принц, не поднимая глаз, — скажи, чего ты боишься? И почему?

Это он о том разговоре после тренировки?

Я же ему ещё тогда всё сказал.

Но видно, что принца очень сильно волнует эта тема.

Внезапно в голову пришли тёмные улицы государства Сяньлэ, пропитанные опастность. Где старики просит милостыню, взрослые грабят и убивают, а дети выживают.

— Ваше Высочество, скажите, что вы будете делать, если у нас случится война?

— Пойду сражаться, — мгновенно ответил принц.

Я усмехнулся от такой предсказуемости.

— Пусть они и вражеские солдаты, но они всё ещё люди. Неужели вы так просто пойдёте убивать людей, Ваше Высочество?

Принц замялся.

— Я постараюсь узнать причину и как-то договориться о прекращении войны.

— Мудро. Всегда нужно выяснять причину, почему идёт война. А если причина их нападения — это выживание? К примеру, в соседней стране скоро будет извержение вулкана, а народ хочет выжить, вот и идёт воевать ради безопасных территорий. Что тогда?

Да, задачка советника здесь подошла как никогда. Я её уже решил, осталось решить принцу.

— Тогда я им помогу!

— Как? Позволите им жить на наших землях? Вы хоть представляете, к какой чередой последствий это обернётся? — но, посмотрев на затихшего принца, который, казалось, нашёл самый оптимальный вариант и не видит проблемы, я пояснил: — Поначалу действительно всё будет хорошо, но хватит ли нам к концу года всей посевной для двух государств? К тому же рост рабочих рук увеличится слишком резко, начнётся проблема безработицы, что приведёт к постоянному грабежу нашего населения, а за ним — мародёрству и насилию, — говорил я, вспоминая знакомые улицы. Там царит именно такой порядок. — В итоге наша страна будет в упадке, разграблена и в голоде. Как вы это будете решать?

— Ээмм... — принц замялся, быстро уйдя в размышления. — Я постараюсь помочь всем, чем только смогу.

— Вопрос состоит лишь в том, сможете ли вы? Вот этого я и боюсь — что вы не сможете в нужный момент проявить жестокость ради нашего спасения. И в итоге обе стороны будут медленно тонуть в бесчинстве.

В отражении принц неуверенно прикусил губы, а его пальцы бесцельно теребили край рукава, всё ещё находясь в размышлениях. А тем временем я уже доделал ему причёску и, поскольку дел в этой комнате у меня больше не было, решил покинуть помещение, оставляя принца в своих мыслях.

Но уже возле двери голос Его Высочества остановил меня:

— Разве жестокость так необходима? Разве нельзя обойтись без неё?

Замерев, повернув голову в сторону принца, который сидел возле туалетного столика с опечаленным, но решительным видом, доказывая мне обратное, я заговорил:

— Порой жестокость необходима во всём: в воспитании детей, в государственных делах и даже в решениях по спасению людей. Порой нужно сказать твёрдое «нет», даже самому себе, — тихо сказал я, глядя на свои руки. — Искусство правителя в том, чтобы найти путь, где жестокость минимальна, осмысленна и спасительна.

Поднимая взгляд на принца и заглядывая в его золотисто-карие глаза, я улыбнулся:

— Ваше Высочество, даже в этой загадке есть такой путь, ваша задача — его найти. Удачи вам!

И с этими словами я без разрешения покинул покои.

А принц так и остался там, совершенно в растерянном состоянии, глядя на дверь, из которой вышел слуга. У него даже был порыв встать и пойти за ним, но он не стал этого делать. Переведя взгляд на зеркало, где отражались его большие растерянные глаза, принц чувствовал себя так, будто находился не здесь. Будто выпал из реальности, совершенно не зная, как возвращать себя обратно.

А потом он резко дёрнулся и вновь посмотрел на себя. Почувствовав полное неудовлетворение собой, Его Высочество скривился на своём отражении, полностью отворачиваясь от зеркала и погружаясь в размышления.

Направляясь к кабинету Советника, чтобы доложить об итогах своей работы перед праздником, я остановился на полпути, заметив, как дверь, ведущая к наставнику, открылась, и оттуда вышел Фэн Синь.

Ах, так значит он всё-таки решил устранить меня.

Как забавно.

Спрятавшись за угол, я ждал, когда этот здоровяк пройдёт мимо меня, следя за ним по звуку его шагов. Если судить только по звуку, то он явно куда-то спешил — наверное, на службу, а то очень долго находиться вдали от Его Высочества.

У Фэн Синя тяжёлые шаги, что неудивительно: такую кучу мышц с лёгкостью не утащишь. Звучат они словно тяжёлые медали, висящие на груди, бьются друг об друга, отдавая чистый звук некой гордости. Всё-таки медали золотые, звенящие звуком доблести и благородства, как сам Фэн Синь.

Да, ему бы подошло золото.

Телохранитель прошёл мимо меня, открывая вид на свою широкую спину, пока та не скрылась за поворотом.

Простояв в укрытии ещё пару секунд, я вышел и направился к своей цели.

— Советник, я видел, к вам заходили гости! — и вновь без стука, с доброжелательной улыбкой сказал я, садясь в уже знакомое кресло.

Наставник поднял на меня глаза и недовольно скривился, но прогонять меня не стал.

— Фэн Синь подал на тебя жалобу. Говорит, ты плохо влияешь на принца.

— О как! — сделав удивлённое лицо, воскликнул я. — Это он так от зависти говорит!

Кошка бросила на меня скептический взгляд, а потом цыкнула и тяжело вздохнула, видимо, устав от всего этого. Встав из-за стола, он с грацией повернулся к окну, где была зелёная вязь, и где на деревьях вили свои гнёзда птицы. Тишина и покой.

— Это мальчишка! — спокойно, но с нотками недовольства сказал наставник. — Лезет туда, куда не надо.

— Понимаю! — с горечью ответил я. — Он — олицетворение всей системы иерархии. Когда хочешь её изменить, она сопротивляется. Вот и он так.

Резко Мэй Няньцин развернулся ко мне и с неким блеском в глазах низко заговорил:

- Система, интересное сравнение.

— Я опираюсь на реакцию людей. Большинство из них, когда видят что-то инновационное, не хотят это просто принимать. Вот и он так. Он видит, что в принцессе пошли изменения, а значит, мои учения работают. Надо же, мне даже не придётся вам ничего докладывать.

— Ты всё равно мне скажешь, — холодно сказал он, вновь садясь в кресло, смотря на меня словно ястреб на мышь.

Ой, как страшно!

Подняв две руки вверх в знак «сдаюсь-сдаюсь», при этом с улыбкой до ушей, я сказал:

— Хорошо, хорошо, — забормотал я, — с принцем всё хорошо, моё учение идёт полным ходом, вот недавно загадку ему задал.

— Что-то за детские игры? — пронзив меня взглядом в срёдённой злости, сказал он. — Я хочу, чтобы принц научился думать, а ты в играешь в игры!

— В этом и заключается обучение, — совершенно спокойно ответил я, хотя, услышав повышенные ноты совета, дёрнулся. — Вы знаете, как воспитывается гибкость мышления? Через задачи. А чтобы ребёнок не считал это скучным и не бросил учёбу, это предоставляется в форме игры.

Советник напрягся и хмуро посмотрел на меня:

— И ты делаешь так с принцем? — недоуменно спросил он, приподняв бровь. — Напоминаю, он твой ровесник.

— Ровесник, ровесником, — не стал отпираться я; — главное, что метод работает, и результат виден не только мне, но и нашим могучим кулакам — раз он сюда заявился.

Мэй Няньцин всё так же хмуро смотрел на меня. Ни в какую не хочет доверять. Зачем тогда вообще дал мне принца?

— Ладно, — произнёс он, наконец расслабив плечи. — Я сам посмотою на изменения. Свободен.

Махнув мне рукой в сторону двери, наставник отвёл взгляд от меня к свиткам, что маленькой горкой лежали у него на столе. Он потянулся за ними, совершенно забыв про меня.

Ну что ж, я в принципе всё сказал.

Встав из-за стола, я медленно начал идти к двери, но резкая мысль, пронзившая мою голову, остановила меня.

— Советник, — окликнул его я разворачиваясь, и услышав от него протяжное «м-м-м», продолжил: — В случае с Фэн Синем вы же... выберете правильную сторону?

Мэй Няньцин поднял голову, глядя на меня расширенными удивлёнными глазами.

— Ах, ну да, конечно, как я мог забыть, — невинно улыбаясь и почесав затылок, сказал я. — Вы же связаны со мной по рукам и ногам.

И быстро зашагал к двери, даже не смотря на реакцию советника.

— Что ж, с наступающим вас праздником! Пока! — на прощание махнув рукой, сказал я, закрывая дверь.