31 Часть

Столкновение моей спины со стеной было больным и выбивающим весь воздух. Но не это было страшнее всего. Страшнее всего был взбешённый и совершенно себя не сдерживающий Фэн Синь, который ухватил меня, когда я шёл от Его Высочества, и, отведя в укромное место, впечатав в стену.

Путь к отступлению мне перегородила нога телохранителя, который держался очень ровно, показывая хорошую растяжку моего нагнетателя. Неудивительно, он с детства тренировался.

Взглянув на гневно нахмуренные брови Фэн Синя, что будто молнии стремительно сообщили мне о настроении хозяина. Не радостное. Хотя кто от хорошей жизни станет людей в стену швырять?

Я так понимаю, сейчас вопрос о пицце с ананасом не поможет?

Жаль, очень бы хотелось снова проскочить.

- Что ты нашептал ему сегодня? Каким ядом пропитал свою «правду»? - незамедлительно рявкнул он, под конец сжав зубы, показывая грозный оскал. - Я видел его глаза после вашего уединения. Это были не глаза будущего императора. Это были глаза запуганного мальчишки. Что ты сделал?

- А ты как думаешь? - выгнув бровь, спросил я, пока ещё не придумав, как действовать.

Лицо моего удержаться злобно скривилось, и мне на мгновение показалось, что он сейчас плюнет.

- Я видел, как ты бил его, пользуясь подлостью! Видел, как ты смотрел на него сверху вниз, как на побеждённого! Ты - падлец, который получает удовольствие от того, что ломает того, кто сильнее и лучше тебя во всём! - воскликнул он во весь голос.

Не понимаю, в чём смысл укромного места, когда ты орёшь на всю улицу, что аж уши закладываются?

- О, каково твоё обо мне мнение, - осматриваясь по сторонам, сказал я.

Честно, он меня уже подбешивает.

Сам слепой как крот, так и принца таким хочет видеть.

- Ты охраняешь призрак, Фэн Синь. Того идеального принца, которого никогда не было, - едко сказал я, напрягаясь всем телом. - А я работаю с тем, кто есть. И он, кажется, ценит настоящего больше воображаемого. Или ты боишься, что я скоро займу твоё место лучшего друга?

Лицо Фэн Синя после этих слов покраснело пламенным гневом. Всё-таки он человек чести и с малых лет вместе с принцем, а тут какой-то грязный я уважу принца за собой.

Реакция долго не заставила себя ждать - он вмазал мне по лицу, да с такой силой, что я задумался о своих зубах.

- Молчи. Не смей даже думать в эту сторону. Твоя задача - чистить его кисти, а не дружбу с ним водить, - с нескрываемым презрением сквозь зубы и сжатые кулаки говорил он, смотря на меня сверху вниз. - Ты сворачиваешь его с пути, данного ему с рождения. И если для того, чтобы вернуть его на этот путь, мне придётся стереть тебя в пыль - я не задумаюсь ни на миг. Ты понимаешь? Ни на миг.

Вот это угроза!

Стоя возле стены, держась за побитую щёку, я чувствовал себя побитой псиной, что бросили на дороге. Так грубо и с таким презрением мне ещё никто не указывал моё место.

Сердце забилось как бешеное, гоняя ярость по венам. Грудь всё учащённо вздымалась, и мне показалось, что вены на лбу настолько набухли, что сейчас разорвутся и весь мой гнев выльется на Фэн Синя.

Что самое страшное было в его словах - так это правда. Я действительно не должен водить дружбу с принцем, да и в какой-то степени я этого не хотел. Как и не хотел становиться мучителем для кого-то.

Но это нужно!

Кто-то должен это сделать, и лучше я, чем кто-то другой.

Я МИЛОСЕРДЕН!

В миг перед моими глазами появились сестры и брат, которые кормили меня супом, когда я упал. Сердце сжалось от тоски, а тело обмякло, став тряпкой.

Да, там моя человечность.

- Фэн Синь, - окликнул я телохранителя, что всё ещё грозно нависает надо мной. - Уйди, я тебя понял.

Тихо сказал я, не находя в себе силы противостоять ему сейчас.

Фэн Синь настороженно посмотрел на меня, наверняка размышляя, с чего это я так. Но он всё же ушёл, даже без второго удара, хотя я видел, что он был к этому готов. Ушëл, сказав напоследок:

-Руки прочь от Его Высочества!

Как только его спина скрылась за поворотом, мои ноги перестали меня держать, и я медленно скатился по стене. Чувствую себя горько и жалко. Жаль, что сделать с этим ничего не могу.

Если так продолжится дальше, а так и будет, то Фэн Синь, скорее всего, пойдёт жаловаться на меня наставнику.

Ха.

Стоит ли мне предупредить Кошака, что у него скоро будут гости?

Прошло несколько дней. Физическая боль от удара прошла, сменившись глухой, ноющей болью в груди. Тишина, воцарившаяся вокруг принца после нашего разговора, давала слишком много пространства для мыслей. И я думал...

Я остро ощущал необходимость в обучении принца и хоть какой-то подготовки этого ребёнка к реальности. Но меня разрывает от собственного метода.

Я и учитель, и мучитель. Может быть, принц никогда подобного мне не скажет, ослеплённый моим авторитетом, и даже в конце поблагодарит за это. Но я не согласен с самим собой.

Я же художник. Я привык создавать, а не ломать. Каждый мазок, каждый штрих - это прибавление. А сейчас... сейчас я ломаю. Сдираю розовые слои, обнажая голую, дрожащую плоть реальности.

Разрушаю человека, чтобы создать его заново.

Закалённого.

Потому что если это не сделаю я, это сделает реальность, которая в разы жестче. Которая не прощает слепоты и громких слов.

Я знаю, о чём говорю - сам проходил через её уроки. Это было больно, до слёз и немых криков в подушку, больно и невыносимо тяжело.

Был бы я рад, если в мои наивные годы пришёл ко мне «учитель-мучитель».

Поначалу - нет, а в дальнейшем был бы благодарен. Я бы потратил значительно меньше времени на восстановление после материнского воспитания.

Тем не менее, это всё равно было бы больно.

Посмотрев в окно, где ярко светила луна, мой взгляд упал на подоконник с вазой цветов. В темноте этого можно было и не заметить, но когда лунный свет падал на лепестки роз, было видно, что цветы чёрные.

Чёрные розы - то, что желала Нан Мао.

Чёрные, как её душа.

Мои глаза долго были прикованы к этим лепесткам, пока ум подсчитывал, сколько дней осталось до праздника Шеньбу.

Неделя.

Глубоко вздохнув, прогоняя тяжёлые размышления, я наконец лёг в постель.

В комнате стояла ночная тишина, и лишь сопение моих соседей было единственным звуком.

Закрывая глаза, уходя в мир полнейшей темноты, я подумал напоследок:

Всего неделя, и я снова встречу вас.