17 Часть

Чем-то вся эта работа напоминала мне тоже рабство в бордели. Только тут это ещё приправлено заботой обо мне.

«Всё сущее под Небом обладает природой, данной ему Дао. Но, подобно тому как чистейший родник, протекая через низины, замутняется илом, так и природа человека, рождённого в низости, окутывается скверной мира сего.

«Не бери в сердце грязь места, ибо место - лишь сосуд. Бери в сердце чистоту намерения, ибо намерение - суть души.»

Уподобься лотосу, что корнями пребывает в тине, но цветёт незапятнанным. Не место рождает скверну, а привязанность к месту. Отрекись от почвы, что взрастила тебя, дабы обрести почву для духа.»

Отреклись от почвы, что взрастила тебя!

Очередной духовный трактат о чистоте от Его Высочества. Очередной трактат, говорящий мне отречься от грязи. Я уже прочитал много таких, тут было и про душу, и про разум, и о том, как это благородно - служить высшему чину.

«Раб, служащий мудрому господину, ближе к Дао, чем князь, следующий своей прихоти.»

Если сказать о том трактате кратко. А то, что служение этому примудрейшему господину губит меня, - это пустяк.

Я будто снова читаю старые философские прозы из прошлой жизни.

Хотел казаться интеллектуалом.

В таких философских книгах, особенно старых времён, привознят образ некого высшего человека, который отказывается от еды и воды и смотрит на людей, что цепляются за еду как на низших существ, что так и не смогли отречься от земных страстей. На самом деле святые люди, коих ими считают, - это просто суицидники. Они не высшие, они глубци.

Отказавшись от еды и воды, тебя ждёт смерть, а не вознесение над низшими.

«Мы все рабы Божии!»

«Молись и ка‌йся, чтобы Он принял тебя!»

Звенел голос моей матери. С недавних пор это перестало вызывать во мне гнев. Я привык. Привык к трактатам, что говорят о том, какое я ничтожество, привык к навязчивому голосу матери, привык ко всему.

Тяжело вздохнув, я закрыл свиток, отложив его в сторону. Посмотрел в окно.

Погода была солнечной, прямо как лик Его Высочества, что тоже читал какой-то свиток.

- Эй, что ты так томно вздыхаешь? - раздался громкий голос сзади, обращённый ко мне. - Или тебе что-то не нравится? Да, ты благодарен должен быть Его Высочеству за то, что достал тебя со дна!

- Фэн Синь, успокойся! - послышался ласковый голос принца. - Му Цин очень старательный.

- Может, было бы лучше, если бы я остался в этой грязи, - тихо сказал я, продолжая смотреть на облака. Естественно, меня никто не услышал. Принц был занят вспыльчивым Фэн Синем, что продолжал гневаться на моё безразличие.

Я обернулся, увидев уже привычную картину. Принц стоит перед Фэн Синем и успокаивает его, выставив руки. Если непонятно, то он просто собой закрывал доступ ко мне. А сам телохранитель пыхтел и гневался, стараясь обойти принца, чтобы взять меня за шкирку.

Вечно он так пыхтит и гневается. Видимо, ему всё мало, он как типичный представитель мужской маскулинности: если он привёл тебя в элитный клуб, то ты должен быть ему благодарен. Настолько, что при каждой встрече распинаться речами о его чести, и пофиг, что это было его решение и его никто не просил.

Только если в этой мужской иерархии каждый провоцирует подобное внимание на себя, то Фэн Синь провоцирует его на принца, показывая, насколько он ему предан.

У принца такая иерархия тоже есть, только проявляется она по-другому. Проявляется она в его излишней самоуверенности. Да, вся его мечта - это тоже иерархия. Я ваш супергерой, любите меня, поклоняйтесь мне, молитесь мне. Ах, простите, что-то я тут неправильно трактую. Если быть точнее, он действительно супергерой - добрый, милосердный, справедливый, и то, что ты ему поклоняешься, - это обыденность, а не требование или обязанность.

Иногда, я не понимаю. Я в аду или в детском саду?

Его Высочество крайне самоуверен. И эта самоуверенность питается несколькими путями: его статусом, из-за которого в его сторону не было произнесено ни единого оскорбления, его действиями и реакцией окружающих. Возможно, принц сам по себе парень добрый, но его статус и то, как реагирует народ на его доброту, сделали его крайне самоуверенным.

- Ваше Высочество, - окликнул я принца, и тот заинтересованно повернулся ко мне. Его любопытство понятно: я редко к нему обращаюсь. - Если пересадить северный цветок в тропические земли, что с ним будет?

Вся комната замерла, а принц задумался, но уже через минуту он с улыбкой повернулся ко мне, забыв про Фэн Синя.

- Думаю, под заботливыми руками садовника этот цветок расцветёт пуще прежнего.

- К сожалению, нет. Руки садовника безсилны против природы: они могут помочь, но выживание цветка зависит только от его способности адаптироваться. Если он слаб, он гибнет.

- Му Цин, мне кажется, что ты не прав. Под заботливыми руками мастера каждый цветок расцветёт!

Я молча и пристально смотрел на принца. Долго и неуютно, раз Его Высочество нахмурилась.

- Ваше Высочество, прошу вас о милости, - тихо заговорил я, - покажите мне силу ваших убеждений, пересадите цветок.

- Эй, ты что, не веришь в силу Его Высочества!? - грозно воскликнул Фэн Синь, скалясь, как собака, готовая напасть. Сжав покрепче кулаки, он обошёл принца, направляясь ко мне и говоря сквозь зубы: - Да как ты смеешь, ты слуга...

- Фэн Синь, остановись! - раздался голос Его Высочества.

Тот мгновенно затих, ибо голос принца прозвучал не так, как обычно - мягко и сдержанно. Это был голос уверенного человека, твёрдо намеревавшегося принять вызов.

Он подошёл ко мне с ровной величественной осанкой. Вставший, нависший надо мной, принц, как неожиданно, смотрел на меня изучающе и мягко. Это не тот властный взгляд, требующий заткнуться, что я ожидал, но всё равно мне было неуютно.

- Простите, но я не верю в вашу силу, - тихо сказал я, смотря прямо в глаза.

Это было рискованно. Сказать подобное принцу - это было ровно подписанию возможной казни.

Но это был бунт во спасение.

Во имя моего спасения.

Ибо я уже перестал видить границы собственных потребностей и потребностей принца.

Всё внутри меня сжалось под его взглядом, и, если быть честным, отсутствие злости в золотисто-коричневых глазах пугало даже больше, чем ожидаемая ярость.

- Это твоё право - верить мне или нет, - спокойно сказал принц, качнув головой.

Всё-таки есть плюсы в токсичной маскулинности. Принц представляет собой человека, который с детства занимает высшую ступень. За это место он не боролся, накапливая агрессию годами, за что может сейчас спокойно принять моё мнение, но тем не менее это привлекает его.

- Хорошо, я приму твой вызов, - с воодушевлённой улыбкой сказал он. - Всё-таки я должен с чего-то начать.

- Да, начните с цветов, - тихо сказал я, смотря на удаляющуюся спину принца, который, скорее всего, самоуверенно пошёл заказывать северные цветы.

Он вышел, а Фэн Синь остался.

- Чтобы принц стал копаться в земле ради того, чтобы доказать свою силу какой-то бордельной шавке? - смотря на закрытую дверь, из-за которой вышел принц, сказал телохранитель, сжимая кулаки от злости.

- Я просил его об этой милости, - спокойно ответил я, беря в руки следующий трактат, который оказался про политику.

Ого, дух патриотизма!

- Он мог отказаться, - произнёс я, погружаясь в чтение, окончательно потеряв внимание к телохранителю.

Нервы будут целее.

Наверное, моя тихая ярость жаждет отмщения.

Что ж, я не святой человек, даже наоборот - очень даже грешен.

Зато за то, что принц неведомо убивает во мне Творца, я медленно и верно уничтожу все его иллюзии.

Это будет больно.

Это будет жестоко.

Но так же это будет самое милосердное, что я могу сделать для него.

Цветы доставили очень быстро.

Принц, как и обещал, взялся за дело со всей серьёзностью. Он сам копался в земле, сам поливал, сам удобрял и следил за ними.

Его энтузиазм в какой-то степени был мне понятен. Впервые кто-то сомневался в силе Его Высочества, первый раз в жизни такой вызов судьбе. А то раньше он только и говорил о своём подвиге, теперь же пришло время доказать.

Ну, может быть, ещё сыграли роль юношеские гормоны: в детстве многие из нас стремились что-то кому-то доказать. Только, взрослея, мы понимаем, что не обязаны.

- Эй,- окликнул меня Фэн Синь. - Тебя советник желает видить.

Вообще-то у меня есть имя! Хотя лучше я останусь «Эй», пусть он не оскверняет моё имя.

Я лишь кивнул, кидая последний взгляд на принца, который неаккуратно изгваздался в земле.

А низшим слугам потом придётся всё это стирать.

Хотя я немного сомневаюсь, стоит ли это стирать, всё равно принц этого больше не наденет.

Да, он модник.

Два раза одну и ту же одежду не носит, кроме тренировочной.

Один его костюм может оплатить большую часть моего долга.

Как вы думаете, я злюсь на это?

Да.

Мне ещё и обидно от факта, что я буквально каждый день трогаю новую одежду, способную изменить наше государство к лучшему, если направить это в нужное русло. Всё-таки мы в Древнем Китае, тут одежда стоит чуть ли не как крыло от самолёта, особенно такого качества.

Я злюсь, что такие деньги тратятся на такую хрень, как ежедневная смена одежды.

Хочу, чтобы этот эксперимент с Его Высочеством поскорее закончился. Хочу как можно быстрее разбить его иллюзии. Хочу мести.