13 Часть

В итоге выходило только два портрета.

Один с примесью лжи.

Второй с тёплой аурой истинного света.

Но даже этим я был недоволен.

Как это так: человек один, а портретов два?

Задачка.

Все мои мысли были направлены лишь на принца. День и ночь я пытался объединить два портрета в одного человека, но это было бессмысленно.

Нельзя соединять догадки - нужны лишь факты.

Факт первый: он касается слуги.

Факт второй: вся его внешность и даже голос делают его ангелом.

Факт третий: он держит своё слово, раз я до сих пор не был на ковре у Советника.

Но все эти факты могут оказаться ложными и с подтекстами.

Он мог притворяться, что ему не противно касаться грязи.

Встречался я с подобными манипуляторами. Они подкрадываются к тебе максимально близко и медленно, с примесью жалости начинают душить тебя. Они как змеи, и для политиков это подходит.

Но разве его можно считать полноценным политиком, если вместо трона он приехал в монастырь?

Да, тут есть свои преимущества: он либо станет Богом, либо сможет править на троне очень долго. А маска "хорошего" просто идеально подходит для таких целей.

Всё думая и думая над этим, я не замечал, как пролетают дни. Одно я знал точно - мне нужно больше информации.

- Ого, какой у наследного принца прекрасный лик! - со звёздами в глазах восклицала Мая Ми, крутя-вертя обещанный портрет. - Он прекрасно отражает красоту нашего государства!

Ну, это вряд ли, государство выглядит хуже.

- Мая Ми, хватит вертеть, мы тоже хотим посмотреть, - сказал Хирото, выхватывая свиток, суя туда нос.

Ну и цирк. А где его аристократическое воспитание?

Други тоже чисто из интереса рассмотрели свиток. Принца в бордели не разу не видели, в отличие от остальных аристократов. В принципе императорской семье и не нужно ходить в бордель. Зачем, когда они могут иметь целые гаремы в своём дворце?

- Да, хороший мальчик, - пришла оценка от Нан Мао, в её соблазнительной манере. Оценивала она его так, будто он товар на рынке.

- Лик нашего королевства действительно прекрасен, - скромно ответила госпожа Янг.

Хирото ничего не сказал о внешности принца, но, учитывая, как он неотрывно водит взглядом по портрету, красота принца достойна восхищения.

Переведя с него взгляд на Нан Мао, я задал интересующий меня вопрос:

- Нан Мао, что ты знаешь о наследном принце?

Как звезда у Нан Мао, клиенты - только высших чинов. Если не сам император, то его приближённые здесь точно были. Может, что-нибудь да взболтнули.

Та сначала удивилась внезапному вопросу, но быстро вернулась в прежнее состояние. Легко улыбнувшись, Нан Мао стала плавно подходить ко мне, будто в танце качая бёдрами. Соблазнительно, но опасно.

- Почему ты спрашиваешь о нём? - произнесла она с бархатистым, немного хриплым голосом.

По телу будто электричество прошла дрожь, но, не желая поддаваться ей, я отступил, сделав глубокий вдох.

- Я хочу знать, чего ожидать от принца.

Она подошла чуть ли не вплотную, её довольно открытое декольте с моего ракурса было огромным. Нан Мао схватила меня за лицо, заставляя смотреть только на неё, а не отворачиваться в сторону.

Нан Мао была выше меня, так что ей пришлось наклоняться к моему лицу, делая наше расстояние настолько близким, что почувствовать дыхание друг друга.

Внутри меня бушевал такой спектр чувств - от желания отстраниться до лёгкого возбуждения, что делало для меня эту ситуацию ещё интимнее и постыднее.

- Наследный принц?! - чуть ли не в губы прошептала Нан Мао.

А потом внезапно отстранилась, щёлкнув меня по носу, отошла к сёстрам, полностью отворачиваясь от меня.

Чёртова, Нан Мао!

Ладно с клиентами играть в эти «горячо-холодно», но не с нормальными же людьми.

Она мне так и не ответила, оставив меня с голой жопой.

Либо Нан Мао дразнит меня, доводя до кипения, либо сама ничего не знает о нём, что довольно странно. Неужели во дворце всем позатыкали рты настолько сильно, что аристократы даже в пьяном бреду не проронили и слова?

Ну или остаётся самый худший вариант - Нан Мао знает нечто, о чём небезопасно говорить даже шёпотом.

Это подливает масло в огонь к моим исследованиям.

Нан Мао отошла к Мая Ми, сев рядом с ней и заведя разговор, совсем забив на меня.

Мои ожидания продинамили.

Чувствую себя максимально использованным. Чувство не из приятных.

- Госпожа Янг, - окликнул я стоящую в дали от всех женщину. - Вы что-нибудь знаете о наследном принце?

В отличие от Нан Мао хозяйка не стала пытаться меня соблазнить, лишь задумчиво отвела глаза.

Глаза, которые были усталыми, но не безжизненными.

- Слышала о нём только хорошее, - вкратце сказала она.

- Да ладно! - не веря, воскликнул я. - Чтобы в борделе о ком-то хорошо отзывались - впервые слышу!

Ну, бывает, что попадаются хорошие клиенты. Просто у нас тут моральные компасы немного подбиты, и эти клиенты, которые всего лишь изменяли своим женам, поверьте мне, - пустяк для нас. Куда большим злом мы считаем совсем другое, к примеру детей-проституток.

И когда я говорю «дети», это значит лет от пяти. Но эту тему я не могу поднять. Не могу, потому что каждый раз плачу. Благо в самом популярном борделе строгие правила, и детей туда не примут.

Здесь их нет, зато в других - да.

Бывает, мне попадается про них слух - от него часами смотришь в потолок.

Это слишком тяжело, я не способен это принять, но и сделать ничего не могу.

Ладно, вернёмся к теме.

Повернувшись к Хирото, я решил спросить и его.

- А ты что-нибудь знаешь о принце?

Хирото лишь отрицательно покачал головой.

Понятно.

Либо там всё очень жёстко, либо ангельская внешность принца - олицетворение его души.

- Эй, смотри, это же тот бордельный мальчик! - послышались шепотки мимо проходящих учеников.

Я старался оставаться как можно равнодушнее, минуя внешний участок монастыря. Старался ни на кого не смотреть.

Они этого не любят. Не любят прямой взгляд, не любят мои глаза, пусть и называют их красивыми.

Когда я не поднимаю глаз, они думают, что я покорный.

- Какой красивый, даже не верится, что в борделе он всего лишь слугой был. Может, он всё-таки...

- Не смотри на него! - рявкнул другой голос ученика.

- Что, себе забрать хочется?

- Нет, тебя остерегаю, - воскликнул тот, беря за плечо своего товарища и медленно уводя его прочь. - Поверь, этот паршивец - неробкого десятка.

- Ты что, уже пробовал?

Да, он пробовал. И получил за это ни хилую оплеуху.

Конечно, я не тронул его физически - прав на это не имею. Но я прекрасно понял, как работает ваша система и как её используют против вас.

Ведь скажите, это неприятно, когда ты живёшь в богатой семье, имеешь кучу денег, шансов и власть. И когда ты решаешься воспользоваться этой властью, вдруг твоя жертва начинает рассказывать, как и где твой обожаемый папочка трахал шлюх, изменяя горечью твоей любимой матери.

Слышать это мерзко, больно и невыносимо. Ты наказываешь этого слугу кнутом, но правду, что ты услышал, уже невозможно заткнуть. В итоге ты решаешь закрыть на это глаза, стараясь забыть и слугу, и слова, что он нёс. Ведь если ты его уволишь - эти слухи расползутся, если тронешь - докажешь ему и самому себе, что тебе больно. Вариант «избегать», купив его молчание, - самый лучший исход.

Да, я заткнул многих учеников монастыря информацией из борделя о их родителях.

Получил я за это молчаливую ненависть, презрительные взгляды и лёгкие тычки, которые могу простить, лишь бы меня больше не трогали.

Естественно, это не все минусы.

Мой способ обезопасить себя повлиял и на мою работу. Никто из учеников не хотел меня видеть, а уж чтобы я их обслуживал - и подавно нет. По их жалобам меня понизили, и теперь я ничем не отличаюсь от низших слуг, кроме того, что работаю во внешнем дворе. Также мой шанс на карьерный рост скатился к нулю.

Это ударило по зарплате, но она всё ещё оставалась выше, чем в борделе. А тихая ненависть меня устраивала как интроверта, но всё же это давит.

Я услышал, как те двое учеников внезапно остановились, и взгляд одного из них ударил меня в спину. Это заставило напрячься: пряча лицо и стараясь скрыть страх, я покрепче сжал метлу, будто это был мой щит. Или вы думали, мне было не страшно?

Не страшно им это говорить? Не страшно получать удар кнутом? Не страшно чувствовать эти ненавистные взгляды в спину? Не страшно однажды предстать перед их властью и ответить за свои слова? Не страшно, что однажды они могут понять, насколько я слаб перед ними?

Что для них стоит моя жизнь? Ничего. Что для них стоят мои слова? По сути, это пустой звук, который делает им больно, ломая иллюзию счастливой семьи. Я ведь знаю не только про их отцов, но и про них. Кто жалкий неудачник в семье, кого с позором выгнали и кому повезло оказаться в руках любящих, но гулящих отцов.

Я знаю о них всё, чтобы бить по слабостям. Но меня слишком легко заткнуть. И мне до жути страшно, что однажды они поймут это.

Да, пиздец как страшно.

Я поднял голову, натянуто-дружелюбно улыбаясь, посмотрел на этих учеников. Тот самый ученик, который со мной ещё не сталкивался, смотрел на меня с любопытством, будто старался понять, кто я такой. А вот второй смотрел долго и пронзительно, да с такой ненавистью во взгляде, будто желая испепелить меня на месте.

Помахав им рукой с той же улыбкой, я наблюдал, как этот ненавистник скривился и, не слушая возражений своего друга, повёл его прочь.

Как только их спины скрылись за горизонтом, я смог расслабиться.

Жизнь в монастыре с каждым месяцем становится всё труднее, а мой страх с каждым тычком становится всё сильнее.

Я боюсь.

До жути боюсь всего, что они хотят со мной сделать.

Боюсь, что однажды они это сделают.

Они ни в коем случае не должны этого понять.