14 Часть

- Ваше высочество, вы уверены, что хотите взять этого слугу в свои личные и даже позволить ему обучаться? - с немалым удивлением сказал Мэй Няньцин.

Поверьте мне, я тоже в шоке.

Ахренеть, я испортил собственную карьеру, начав сопротивляться аристократам, а в итоге поднялся до небес среди слуг.

Ведь служить принцу - это почёт.

И видеть его грязные подштанники тоже - почёт.

Я прямо представил, с каким благоговением буду смотреть на этот черкаш.

- Абсолютно уверен! - мягко произнёс он, кивая головой в знак согласия. - Так что вы на это ответите?

Советник осмотрел принца с ног до головы, явно желая узнать, всё ли с его рассудком в порядке.

Мне бы тоже хотелось знать, но я молчал, смотря на всё происходящее.

Советник, осмотрев принца, перевёл взгляд на застывшего меня. Наши взгляды встретились, и я постарался передать ему ментально, что я вообще ни при делах и не понимаю, с чего такое решение у принца.

Кошак нахмурился, но, видно, меня понял, скривился и ответил взглядом.

- Ваше высочество, почему вы хотите сделать его учеником?

- Приехав сюда, меня почти сразу привлёк этот скромный слуга. Я очень часто замечал его за работой и однажды, увидев, как он тащит несколько тяжёлых мешков, сразу разглядел в нём талант к вознесению. Как я мог пойти против такого? - невинно спросил принц.

Ахренеть, то есть объект моей незавершённой дилеммы, над которой я боялся не один день, спокойно проходил мимо меня всё это время?

Ебать, я лох!

Вот это шпион, гордость всей России!

Мимо меня и мухи не пролетит, не то что принц.

И как он вообще определил по моему ношению тяжестей, что у меня талант? По его логике все, кто привык к тяжёлой нагрузке, - таланты! Обалдеть!

- Ваше высочество, это просто недопустимо! - громко закричал парень с грубоватыми чертами лица, стоя рядом с принцем. Он разводил руки в стороны, показывая всё своё возмущение, а потом с такой яростью и ненавистью посмотрел на меня, говоря сквозь стиснутые зубы: - Вы разве не слышали, откуда он пришёл? Этот грязный выродок и близко не должен стоять с вами, не то что служить.

С одной стороны, я его понимаю, с другой... А не пойти ли тебе нахуй!

Откуда в нём столько презрения ко мне? Я ведь ничего ему не сделал. Точнее, ему точно нет.

Ладно, стерпим.

- Да, я знаю! - уверенно сказал принц, посмотрев на меня своими золотисто-коричневыми глазами. В его взгляде был мягкий свет и полная уверенность в своих действиях. - Но я уверен, что каждый человек должен получить шанс на искупление.

В мгновение ока его образ некоего света и добродетели разбился в дребезги.

Зачем мне искупление?

«Ты должен искупить своё рождение.» Мгновенно в голове возник образ матери, которая запирала меня в комнате с иконами и Библией, велев молиться. В её голосе было столько ненависти, что я сжался.

Это подняло во мне волну злости, и тихо, у себя за спиной, я сжал кулаки, крепче стиснув зубы, дабы не выдать свою ярость.

Я не виновен! Я ни в чём не виноват! Это была твоя ошибка! Это твой грех, я всего лишь последствия твоего решения.

Я не виновен!

Мне нечего искуплять!

Но моего крика, естественно, никто не слышал. Пока я бился в своей ярости, принц подошёл ко мне и со своей солнечной, сияющей улыбкой милосердно протянул мне руку.

- Скажи, ты хочешь стать участником монастыря?

Это было сказано с милостынью господа, что взирал на грешного меня. Это было сказано с покровительством, с неким божественным сиянием, которое я ненавидел.

Но...

Я могу спасти сестёр!

Если я соглашусь на это, получу силу, способную спасти моих сестёр. Смогу наказать всех клиентов, жестоких к ним, отомстить всем, кто продаёт в бордель своих детей. Я смогу...

И если ради этого мне придётся заново пройти этот круг божественной веры. Готов ли я? Пойду ли я на это?

- Да. - стоя ровно на земле, твёрдо ответил я, а потом плавно опустился на колено, склонив голову. Это не было знаком благодарности, это было соблюдение не самого честного почтения.

Я делал это, потому что так надо.

Потому что этого от меня ждут.

Я знаю, в будущем я не раз возненавижу это место, но пока есть шанс, я ухвачу его.

- Вот и отлично! - улыбнулся принц.

Пусть я и не ухватился за его руку, как, видимо, он этого хотел, я всегда равно сделал то, что он ожидал. Немного, но меня это раздражает - не люблю, когда со мной вот так. Когда я иду по чужому сценарию, а не по своему выбору.

А ведь мне правда повезло.

Принц обернулся к советнику, теряя ко мне интерес.

- Ну что, вы берёте его в ученики? - спросил принц.

Я почувствовал, как ледяной недоброжелательный взгляд осматривал меня с ног до головы. Я чувствовал это, но не поднимал головы, стараясь не замечать, как у меня кожа покрылась мурашками.

- Если такое ваше решение, ваше высочество, - голос, наполненный скрытым недовольством, пронёсся по кабинету советника, сразу давая понять, какое отношение ко мне будет.

Принц кивнул, не заметив враждебности в голосе советника, а может быть истолковал её неправильно. Он снова повернулся ко мне с лучезарной, мягкой улыбкой.

От этого человека шла такая светлая, тёплая, возвышенная аура, что сразу можно было понять: перед тобой бог, который повернул свой взор на тебя без презрения, укора и осуждения. А золотые украшения на его дорогих и мягких одеждах лишь дополняли и без того величественный образ.

Он подошёл ко мне, положив свою мягкую руку мне на плечо. В золотисто-коричневых глазах было столько понимания и милосердия, что создавалось ощущение, будто сейчас передо мной - реальный Иисус.

Принц покровительственно, стремясь направить меня на путь истинный, сказал:

- Забудь то место, откуда ты пришёл, теперь у тебя новая жизнь.

Одна фраза - и весь его великий образ разрушился. Я оцепенел, не зная, как реагировать. Потом, в будущем, я буду себе за это благодарен, но сейчас, смотря на принца, я понял, что мне предложили.

«Забыть свою семью»

Я не мог в это поверить. Это било так остро и резко, что я вышел из кабинета на деревянных ногах.

Я знаю, что в глазах принца и всего общества моя семья действительно грязь, но я никогда от неё не отказывался. Если бы я смог так легко от них отказаться, смог ли я так быстро принять прозвище «бордельный мальчик»?

Первые проблемы начались сразу же, как только я вышел из кабинета.

Закрыв дверь, за которой всё ещё стояли принц, советник и телохранитель, я поспешил прочь, даже не желая подслушивать.

У меня началась тотальная паника. Я шёл, не разбирая дороги, ни на кого не обращая внимание, шёл деревянными ногами.

Плохо. Очень плохо. Очень и очень плохо.

Моя проблема была вовсе не в решении принца сделать меня учеником и личной слугой - нет, это решение как раз меня спасало. Теперь эти аристократы побоятся меня трогать, так как я собственность принца, ну а ещё я с лёгкостью могу доложить о их грязном бельё его высочеству, что точно поумерит их пыл издеваться надо мной.

Это хорошо.

Но есть проблема.

Я боюсь боли.

Да-да-да, меня не раз здесь били кнутом, но тогда у меня был выбор - либо кнут, либо...

Конечно, я выбрал кнут, но это вовсе не избавило меня от страха перед болью. Нет, вовсе нет.

Я настолько боюсь боли, что за всю свою жизнь всегда выбирал страдать душевно. Хотя понимаю, что подобные раны сложнее затягиваются, мне так было легче.

Моё тело - мой храм.

Звучит лицемерно, особенно учитывая тот факт, что подобная мысль срабатывала не всегда. Я мог плохо питаться, мог пить и иногда не лечиться от болезни, но я никогда намеренно не причинял себе боль. Я никогда себя не резал, никогда намеренно не делал себе больно. И не только себе, но и другим.

А теперь мне придётся.

Здесь всех обучают боевым искусствам.

А боевые искусства - это боль.

Ты причиняешь боль не только себе, но и другим.

Согласившись на обучение, я согласился причинять боль. А это значит...

Мне придётся сломать свои прошлые установки. Свою мораль. Оставить в прошлом моё воспитание. Моё отношение к боли.

Всё это должно уйти.

Я остановился, осматривая место, куда меня принесли - кладовка с учебным инвентарём. Там лежала куча деревянных мечей.

Причинять боль.

Не думая зачем, я схватил один из мечей и замахнулся на свою руку. Но в миллиметрах от столкновения меч замер.

Не могу.

Обессиленный, я обмяк, сев на колени, держа в руке жалкий деревянный меч. Вся моя суть творца, художника построена на созидании, а не на разрушении. Вся моя суть сопротивляется подобному решению.

Ломать себя больно.

Больно и страшно.

Но я не мог сидеть в этой кладовке вечно, я должен уйти отсюда с результатом. Глубоко вздохнув, я заново поднял меч. Я неотрывно смотрел на руку, по которой собирался бить, смотрел долго, а потом часто задыхался и покрепче сжал меч. В ярости я закричал на себя, стыдя за трусливость.

Думаешь, Хирото не было страшно?

Думаешь, ему не было страшно и больно от предательства, от грязных рук клиента на его шее, от всего, что с ним происходит?

Ты думаешь, ему не страшно?

А Мая Ми?

Её отвергла собственная семья, у неё только одна надежда на возлюбленного, ты думаешь, ей не страшно?

А Нан Мао?

Ты только представь, как ей было страшно, когда её похитили, что с ней там делали? Ты думаешь, ей не было страшно?

Всем страшно!

И ты сможешь их спасти, только преодолевать свой страх.

Давай!!

И с этим криком души произошёл первый удар. Боль разразилась мгновенно, место, по которому пришёл удар, покраснело, отдавая сигналы боли. Но это подействовало.

Сделав один удар, я понял, что боль не так страшна, как я представлял, что боль - это не конец. Под этой эйфорией я нанёс следующий удар.

Я бил, бил, бил и бил.

Пока моё тело само не привыкло к мысли, что боль не страшна.

А потом я остановился, подумав, что руки мне всё ещё нужны. Начал бить по ногам.

Боль разливалась волнами по телу, словно капля воды упала в лужу, и от неё пошли волны. Так себя чувствовало моё тело, оно отдавало сигналы боли от каждого удара. Оно ныло и дрожало.

Я остановился только спустя час безостановочных ударов. Упал на землю, свалившись, я задыхался, словно бежал от волка. Медленно и верно я приходил в себя. И теперь мой храбрый, саморазрушительный поступок казался мне глупым.

Полностью очнувшись, я понял, что моя проблема со страхом боли никуда не исчезла, и мне придётся ещё долго работать над ней. Но сегодня я сделал первый глупый шаг в эту сторону.

Я был доволен.