12 Часть

Со знанием того, что сюда приехал наследный принц, и внезапным появлением золотой пластины, было нетрудно догадаться, кому принадлежит эта вещь.

Правда, зачем принцу брать с собой пластинку золота - непонятно.

Может, он богатый жмот и без золота заснуть не может, как дракон на своих сокровищах.

Тогда это бы объяснило, почему в государстве так много бедных районов.

И я собираюсь отдать этому человеку свой шанс на хорошую жизнь?!

Да, - с тяжёлым вздохом сделал заключение я.

По моим чувствам, час крысы ещё не наступил. Значит, по приказу советника я не должен показывать ни гостю, ни им. Будет трудно исполнить и то, и другое.

Подходя к храму, я услышал, что там полный переполох, и моя догадка насчёт потерявшеки принца подтвердилась.

Среди слуг всем было известно, в каких покоях и в каком крыле поселят принца - в самом ближайшем к центру и самом роскошном.

Пробраться туда незамеченным - трудная задача. А если отдать кому-то, то могут обвинить в краже.

Ну, что ж, мечта стать Человеком-пауком осуществится через...

1

2

3

Боль пронзила мою спину, заставляя издать жалобный вскрик.

Я упал с дерева!

Прямо на землю, прямо на выступающий корень, делающий моё падение ещё более запоминающимся.

- Кто там? - послышался голос, который потом мгновенно открыл дверь, ведущую в сад с деревом, где я лежал пластом на земле.

Миссия провалена!

Ну, ничего, Питер тоже был неудачником.

Да, только вот он был, а я являюсь!

На вопрос я не стал отвечать, просто поднял руку с золотой пластиной вверх, сразу дав понять, что я по делу.

Ааа, блин, я забыл про этикет. Принца же нужно приветствовать со всеми почестями.

Так что я всё-таки встал, кресюхтя не только костями, но и встал, склонив колени и голову в приветствии.

- Ваше высочество, наследный принц, этот слуга нашёл по дороге вашу ценность, - протянул руку с драгоценностью, не поднимая на него глаз, сухо сказал я.

Ну, не могу я относиться к нему с тем же благоговением, что и другие.

Не могу - он мне мечты о моих Мальбах похерил.

- Спасибо, - как-то тихо и даже мягко сказал он голосом, совершенно не похожим голос на политиков и аристократов. - Можешь встать и рассказать всё подробно?

Чего рассказывать? Пластинку вернул и свободен.

Но приказ принца нарушать было строго запрещено. Я встал, подняв на него глаза.

В миг дыхание замерло, а мои глаза забегали с удвоенной скоростью.

Что я могу сказать, он писанный красавчик. Прямо как во всех манхвах и маньхуа с романтическим историческим жанром.

Длинные прямые шёлковые волосы светло-русского цвета. По аристократически бледная кожа, с стройной фигурой, не лишённой изящества.

А лицо - доброе, мягкое, на девичье похожее, но самое привлекательное в нём были глаза. Золотисто-коричневые. Если бы это был простой политик, я бы сказал, что цвет его глаз отражает всю его суть - золотого происхождения и говно внутри. Но глаза принца были иные. В них был свет.

Это была не искра света, а сам свет. Мягкий, притягательный свет.

Он был настолько искрящимся и насыщенным, что мне даже стало стыдно за свои мысли о нём.

Либо он самый великолепный лжец, либо реально Бог.

Его высочество тоже рассматривал меня всеми глазами, а потом протянул руку к моему лицу. Я отстранился мгновенно.

- Простите, ваше высочество, я испачкался, желая попасть к вам.

- Почему пришёл скрытно? - опуская руку, спросил он.

- Был приказ до часа крысы не появляться в храме, это касалось всех слуг, кроме высших, - вновь опустившись на колени, ответил я. - Я прошу вас о милости: не сообщать советнику о нарушении приказа. Если желаете, можете наказать меня самостоятельно.

- Встань сейчас же! - воскликнул принц, хватая меня за локоть и помогая встать. - Не буду я тебя наказывать.

- Благодарю вас за вашу милость, - сохраняя вежливый деловой тон, сказал я и поднялся.

- Кто ты и как ты нашёл мою пластинку?

- Имя этого слуги Му Цин. Вашу пропажу я нашёл, поднимаясь по дороге в храм, видимо, она выпала при проезде по какой-то кочке.

- Понятно, - хлопая глазами, сказал принц. По видимому желая спросить меня ещё о чём-то, он открыл рот, но со входа в его покои послышался громкий голос.

- Ваше высочество, позвольте войти?

- Фэн Синь, - пробормотал принц, а затем, поворачиваясь ко входу, сказал: - Подожди минутку.

- Ваше высочество, позвольте мне больше не занимать вашего времени?

- Да, можешь идти, я никому ничего не скажу, - быстро ответил принц, поворачиваясь ко мне.

Поклонившись ему, я ушёл, чувствуя на своей спине его взгляд.

Поведение принца ошеломляло: видеть высочайших чиновников в борделе было для меня чуть ли непривычным делом. То, что они там творили, тоже мне было известно, и очень часто в этом же самом месте они не стеснялись говорить о своих мыслях.

Потому что бордель безопасен: он не способен сокрушить власть элиты, зато развлечь - ещё как может. А за дополнительную круглую сумму там можно замять всё что угодно, будь то убийство или пьяный бред.

Такая тяга касаться меня без капли презрения или кислой мины - редкость. И эта редкость настораживала.

Он либо просто добрый, либо лучший лжец в истории. И я даже не знаю, что из этого страшнее.

Но каждый раз, заглядывая принцу в глаза, я видел свет.

Я понял, что он ослепляет меня.

Успокойся, Му Цин!

Принц слишком аномален. А может быть, я предвзят, судя по своим взглядам на политиков. Одно могу сказать точно: чтобы раскрыть этого человека, мне потребуется больше времени.

Которого у меня не будет.

Я простой слуга, и хорошо, что с ним я редко буду пересекаться.

Боюсь представить, что может оказаться под маской. Одного Нан Мао было мне достаточно.

И несмотря на мои опасения по поводу фальши принца, его портрет был уже готов.

Отложив кисть и внимательно всматриваясь в рисунок, я был им недоволен. Но мой взгляд был слишком пустым. Моя неопределённость отобразилась на моём искусстве.

Что, в принципе, неудивительно - прочитать человека по одной встрече невозможно. Остаются только догадки да предположения.

Но всё же, по сравнению с моими навыками, пустота - это не то, что я хочу видеть. Как творцу и изучателю душ, это бьёт меня по самому больному: незавершённость, нецелостность портрета.

Это лишь жалкое отображение его внешней оболочки.

Но большего у меня нет, и это выводит меня из себя.

Неважно, будем ли мы ещё говорить с вами, ваше высочество, но я проникну в самые глубины вашей души.