11 Часть

- Что ты здесь делаешь? - недовольно спросил Хирото, осматривая улыбающегося меня с ног до головы.

- Привет! - поздоровался я, заходя к ним в комнату без приглашения. - Как работа?

Хирото цыкнул, сразу дав понять, что о таком лучше не спрашивать.

Да, его отпуск уже прошёл, и он приступил к своим грязным обязанностям. Конечно, это ни меня, ни Хирото никого не радует. Но что поделать - мы уже в этой системе.

- Не спрашивай, - отбрякнул он, закрывая дверь и подходя к столу, на котором уже стоял чайный сервис. Присев, он рукой указал напротив, приглашая меня присоединиться.

Я не отказал, быстро сел, и мне, как гостю, быстро налили чай.

- Ты решил увлечься чайной церемонией? - спросил я.

- Это для клиентов, чтобы меньше меня касались, - безэмоционально брякнул он, смотря, как льётся чай в его кружку. - Хватит об этом! Лучше скажи, почему ты здесь, а не в монастыре? Тебя что, уволили?

- Ну что ты, так сразу уволили! Нормально работаю. А почему здесь? Отпустили, чтобы глаза не мозолил.

Хирото поднял бровь, явно не понимая, как это - нормально работать, но отпустили, чтобы глаза не мозолил связаны.

Я ещё шире улыбнулся и объяснил:

- Сегодня в монастыре приезжает наследный принц, и начальство решило убрать нас с его императорских очей до часа крысы. Оставили только высших слуг.

Кстати, по поводу здешнего исчисления времени - я его не понимаю.

Ну, я и раньше с часами не дружил, а здесь это вообще моя больная тема.

Час крысы, быка, мыши... Застрелите меня!

Я до сих пор в этом не разбираюсь, и никто мне толком ничего объяснить не может.

По началу я часто опаздывал из-за недопонимания времени, и меня довольно часто оставляли без зарплаты, так что пришлось развить чуткость к часам и как-то их предугадывать.

Час крысы - наверное, к вечеру.

- Портрет! - напомнил он.

- Помню, и зачем тебе этот принц, если у тебя есть замечательный я?

- Ты! - воскликнул он, в неверии.- Ты ведёшь себя просто бессовестно и жалко. Ходишь за всеми с этой глупой жалкой рожей побитой собаки, клянчишь «Дайте кисть!» и врываешься ко мне без приглашения.

- Эй! - не выдержал я, встал, показывая на него пальцем. - Я ради тебя себя в рабство продал, а ты вот как со мной?

Хирото тоже не робкого десятка, принял вызов, встал, положил руки на стол и грозно посмотрел на меня.

- Да, вот так, - воскликнул он, а затем, потерев переносицу, сел обратно и заговорил уже спокойно. - Во-первых, я не просил тебя об этом. Во-вторых, почему ты пришёл сюда, а не домой?

То, что вы сейчас увидели, - аристократическое воспитание. Хирото по своему возрасту довольно вспыльчив, но воспитание в светской семье учило его держать холодность.

Я к этому уже привык. Мне хватило одного раза увидеть такую смену настроения, чтобы понять - передо мной парень-аристократ.

Уличные мальчишки не умеют сдерживаться. Агрессия - их способ выжить.

- Дом?! - скривился я.

Вспомнив о нём, моё настроение сразу ухудшилось. Не хотелось туда идти, от слово совсем.

Разве место, где ты должен играть не свою роль, может быть домом?

Но мать ждёт своего сына.

Разве я могу её разочаровать?

- Зайду к ней вечерком, на пару часиков, а затем снова в монастырь пойду.

От Хирото послышался тяжёлый вздох, но переубедить меня он уже не пытался, не то что раньше.

Когда я впервые пришёл сюда после переселения в монастырь, он встретил меня смесью чувств радости и непонимания. Он никак не понимал, почему я избегаю собственной матери.

- Хорошо, - спокойно сказал он, - тогда расскажи, что там в монастыре?

- Ой, да что там рассказывать, - проканючил я, но живо подключился к смене темы. - Странное это место, там обучаются в основном аристократы, из-за чего мне становится предельно ясно, почему только высший свет поднимается на небеса, а мы, простые люди, - редкое исключение.

От собеседника послышалась усмешка, видимо, он меня понял.

- Обучающте там это образци лицемерного приличия, вечно говорят о своей чистоте, при этом издеваются над слугами и распускают друг о друге слухи.

- Традиционное общество аристократов, - прокомментировал Хирото, внимательно слушая меня и попивая чай. - Или ты думал, что высший свет - это сплошное благородство?

- Мои иллюзии быстро разбились, - быстро ответил я, делая глоток нежного зелёного чая. - А что там творится у слуг, говорить жутко. Если вкратце объяснить весь монастырь, то это смесь дисциплины, холодной аристократии и бунтарского безумства.

Хирото, поставив чашку на стол, медленно поднял на меня глаза, думая над информацией. А затем на его лице появилась насмешливая лёгкая улыбка.

- Понятно, значит, везде мир один и тот же, - тихо прошептал он себе под нос.

- Ну, мы ещё не во всех местах были, так что не расстраивайся ты так. Лучше скажи, как у вас здесь? Скучаете без меня?

Мгновение, и с лица Хирото стерлась вся улыбка, он опять потянулся к переносице, чтобы не переживать лишний раз.

- Теоретически,- вкратце ответил он, вызывая у меня гримасу удивления. - Только не делай такое лицо, я сказал, что только теоретически!

Но до меня это уже не доходило, широкая улыбка озарила моё лицо, а по телу разлилась нежная теплота.

Все слова Хирото про теорию были неважны, ведь самое главное я уловил - «да», и это делало меня самым счастливым.

Возвращаясь обратно в монастырь, я уже был не в таком счастливом настроении. Всё дело в маме.

Она мной гордится.

Вернее, она гордится своим сыном Му Цином, а не мной.

Впервые родня говорит мне, что гордится мной. Только я не чувствую от этого ни капли радости. Я будто в виртуальной реальности живу чужую жизнь и краду всё, что должно принадлежать другому человеку. Стоит мне снять эти очки, как я вернусь обратно, в место, заставленное иконами, пропитанное ладаном и холодностью. В место, где мне никогда не были рады.

Но, живя виртуальной радостью и получая здесь то самое тепло материнских рук, я не могу этим насладиться. Это не моё. Это принадлежит не мне. А я, наверное, слишком совестливый, чтобы без стыда красть всё это. И отстраниться я от него не могу, ведь я же в теле её сына.

Отношения с ней - какая-то пытка. А возвращение в так называемый дом - каторга, где я просто обязан быть.

Идя по дороге и поднимаясь в храм, я был не в самых радужных мыслях. Ведь моя проблема с матерью - это не кратковременные трудности, это пожизненное заключение.

Ведь мать - это на всю жизнь, и неважно, какие у вас отношения. Она всегда будет с тобой.

Эта мысль вызвала у меня табун мурашек, заставляя обратить внимание на мир. Что оказалось весьма кстати.

На дороге валялась золотая пластинка, способная оплатить весь мой долг.

Я даже как-то побледнел.

Всю жизнь мне твердили, что деньги на дороге не валяются, а тут - целое золото.

Охреневал я долго, глубоко дыша, пытаясь привести себя в порядок, быстро моргал, думая, что это иллюзия и сейчас оно исчезнет.

Успокойся, Му Цин!

Дыши глубже!

Подумаешь, это всего лишь золото!

Ахренеть, золото! На дороге, где никого нет! Сейчас расплачусь!

Боже, как же трудно даётся богатство.

Деньги сыплются с небес!

Боже, план туда-сюда - миллионер сработал!

Впервые в жизни!

Дыши, Му Цин!

Ой нет, лучше сесть, а то сердцу плохо.

Я не сел, я лёг на землю, пытаясь привести себя в чувства. Не, ну вы поймите меня, такой шок - один раз встречается. В один миг перед моими глазами пролетели яхты, Мальбы, трёхэтажный коттедж и больше никакой работы. То что я нахожусь в Древнем Китае, меня сейчас не волновало.

А потом наступило понимание, что это нужно вернуть.

Хочется это делать?

Блять, и да, и нет!

Я хочу быть хорошим человеком, ну и шиковать на море тоже хочу!

Я даже успел немного пролить слёзы от шока, садясь на землю, закрыв глаза для размышлений.

Итак, что я имею?

Золотая пластинка, способная выплатить не только мой долг, но и обеспечить безбедную жизнь.

Деньги, тачки, дамы - ну вы поняли.

А с другой стороны -

Разве после этого я могу стать достойным мужчиной?

Ответ - нет.

Тяжёлый вздох вырывается из уст, и я встаю, приняв решение.

И почему быть хорошим так невыгодно?