7 Часть

Адвокат дьявола пришёл на сделку.

Нан Мао, как и обещала, пошла договариваться. Уже как неделя ведутся переговоры.

С каждым днём очко сжимается всё сильнее.

Если переговоры пройдут успешно, то мне останется пахать два месяца, и можно будет со спокойной совестью идти в монастырь.

Как это поэтично - из борделя в монастырь. Я прям как типичный верующий: грешим - каемся - грешим.

Не осуждаю, сам такой.

Хотя я теперь и в Бога не верю.

Не в каких.

Особенно здешних, они вызывают у меня больше всего вопросов. Бог, по моему и всеобщему мнению, является всемогущим. В этом мире я точно знаю, что боги есть - тут им можно стать. Будто это профессия.

Конечно, есть тут и свои условия, и не каждый может вознестись, даже соблюдая их. Как тут говорят, для этого нужно родиться с таким талантом.

Талант к вознесению.

Звучит максимально нереалистично.

Но факт остаётся фактом - тут можно стать Богом.

Будь здесь моя родная мать, она бы рвалась к этому вознесению, как бешенная, с пеной у рта. Или толкала меня на эту роль, заявив, что я должен искупить своё рождение.

Так-то я - её грех, чего она стыдилась и мечтала избавиться. Правда, религия вступилась в борьбу за мою жизнь.

Да, моя прежняя мать была религиозным фанатиком. Отца у меня никогда не было, так что его я вообще не знаю. Но, по словам матери, я бес, прям как он, что разрушил её жизнь, побывав в ней.

Раньше меня подобные слова задевали очень сильно, и я всеми силами пытался доказать обратное, ходя в церковь вместе с ней.

Это не помогло, но из-за этой помешанности на религии в моей жизни появился метафорический образ отца - который наблюдает за мной.

Всё верно, в Иисусе Христе я видел образ отца, что наблюдает за мной с небес. И именно он повлиял на моё воспитание.

Так что да, я сын Божий.

Приходите в нашу церковь, там мы молимся каждое воскресенье.

А также вас никто не спасёт - ни я, ни власть, ни даже Бог.

У него тоже проблемы - со вторым сыном.

Этот образ дошёл до таких масштабов, что в школе на День отца угадайте, кого я притащил?

Икону.

За что получил огромную дозу позора.

Читая его заповеди, я стремился быть добрым, быть эмпатичной и понимающей личностью. Конечно, я не всегда следовал заповедям, к примеру: если тебя бьют по левой щеке, подставь правую. Я боюсь боли, и если бы такое случилось, я бы убежал.

Но тем не менее религия заложила во мне основу моей личности. Но в свои подростковые годы, я, как и большинство, взбунтовался. Конфликт был: мне строго-настрого запрещали идти в художественный, я должен был погрузиться в веру с головой. И я забежал, уйдя в разнос, и в конечном итоге моя вера пала.

Правда, я всё равно обращаюсь к нему, когда больно, страшно и тяжело. Не знаю почему, но когда молюсь, становится легче, хотя я прекрасно знаю, что он не поможет.

Здешние боги тоже не помогают. И, выяснив, что среди богов есть какая-то иерархия, я понял, чем они там занимаются.

Я знаю эту тему, слыхал про греческих богов и египетских тоже. Так что быстро понял, что они там своей политикой занимаются.

Не религия - а сплошное разочарование.

Глядя в небеса, представляя себе Небесную столицу, где всё роскошно, и в каждом уголке лежит какая-то тайна.

Прости, отец, но ты тоже мне ничем не помог.

В принципе, яблоня от яблони далеко не вишня.

Так что я - единственный у мамы грех.

Я говорил про каменщика?

Так вот, это я.

Я работаю всё в том же режиме.

Получаю копейки, считаю копейки, считаю годы, когда я выплачу долг.

Ну, с такой работой лет через двадцать управлюсь.

Вы найдёте мой труп в канаве.

Хотя, если получится договориться, годы моего рабства сократятся.

Так что я весь в напряжении.

- Му Цин! - окликнул меня женский голос, и я мгновенно, дернувшись, повернулся.

- Да! - воскликнул я, вставая в стойку солдата.

Женщина-служанка со шрамом на лице хмыкнула от моей реакции и уже с лёгкой улыбкой сказала:

- Тебя хозяйка ждёт, сказала, что кое-что важное.

Этих слов мне более чем хватило, чтобы сорваться как пуля, поблагодарив девушку. Я бежал со всех ног, при этом несколько раз спотыкаясь об что-то, сбивая кого-то, но быстро поднимался и продолжал лететь со скоростью Сапсана.

Там решалась моя судьба.

Так что я летел и думал, что скажет мне любовь моя.

Она оказалась в моей кладовке, где я спал. Не знаю, зачем она пришла сюда, зная, что меня не будет тут до вечера, но это и не важно.

Я врезался в стену, стремясь остановиться, упал на пол, быстро дыша и вытирая лёгкий пот со лба. Вставая, всё ещё пытаясь привести себя в чувства, при этом отряхиваясь и вытирая потные ладошки, я воскликнул:

- Госпожа Янг, вы звали?

- Да, - спокойно сказала она, стоя ко мне спиной.

Всё, Верховный суд вынес своё решение.

Я сглотнул накопившуюся слюну, ожидая приговора. Она, будто издеваясь, медленно повернулась ко мне и так спокойно и вальяжно подошла к стеллажу с бытовыми принадлежностями. Рассматривая содержимое полок своим внимательным, расчётливым взглядом, будто не на тряпки смотрит, а на каталог духов. Она провела кончиками пальцев по полке.

- Му Цин, как это понимать? - тыча мне пыль в лицо, сказала она.

- ...

Весь спектр моих чувств невозможно передать словами. Это такая двойственная смесь, что захочется и поплакать, и закричать в голос.

Серьёзно?

Это то, что вы хотите мне сказать?

У меня здесь решается судьба моего рабства, а вы мне пыль в нос тычете.

Ну, что я могу сказать - сука!

Зачем только бежал как чокнутый?

Переведя свой скептический, морально уставший и разочарованный взгляд с пыли на хозяйку, я молчал, ибо если не молчать, с моих уст сорвутся ругательства.

А вот госпоже Янг понравилось издеваться надо мной, раз она залилась оглушительным смехом.

Не смешно!

Но хозяйка доказывала обратное. Смеялась она долго, да с таким удовольствием, что я неохотно смягчился.

Впервые я видел такой звонкий, искренний смех от неё. Я залюбовался, стараясь запомнить румянец на щеках, звук искреннего смеха и глаза.

Глаза, в которых я впервые увидел лёгкость. Госпожа Янг будто снова стала подростком, который сейчас смеялся с забавной шутки.

Это было великолепно.

У меня замерло дыхание, наблюдая, как госпожа от смеха схватилась за живот. Её синие, обычно тёмно-синие глаза, как глубины океана, наполнились светом, что пробивался через толщу воды.

Она на мгновение сняла с себя груз своей трагедии, позволяя прожить этот момент. И я впервые увидел, какие глаза были у госпожи Янг в её юные годы.

Синие, ярко-синие.

Как бескрайнее летнее небо, как самый яркий сапфир, как морская гладь под утренним светом, как электрический поток, наполненный жизнью и энергией.

Мне всегда нравились холодные персонажи за то, что моменты их тепла куда ценнее солнечного света.

И сегодня я, наверное, околдован этим смехом, впервые в своей жизни испытав влюблённость.

В ярко-синие глаза.

Отсмеявшись как следует, она делала глубокие вдохи и выдохи, вытирала скопившиеся от смеха слёзы.

- Скажи, в монастыре ты точно так же будешь убираться? - тепло улыбаясь, сказала она.

А я, околдованный моментом, рвался сказать так многое: «Вы прекрасны», «Я влюблён в вас!», «Я благодарен вам».

Но, поняв, что моя госпожа пошла мне на уступку, упростив мне жизнь, я просто склонил колено.

- Ну, ну, Му Цин, это ещё не значит, что ты мне ничего не должен, - отмахиваясь от меня, сказала хозяйка, но в голосе проскользнуло смущение.

Она погладила меня по голове, ушла, останавливаясь в дверном проёме и, с улыбкой повернув ко мне голову, сказала:

- Просто иногда я тоже могу делать что-то хорошее, - с лёгким румянцем на щеках, как юная дева, обращалась ко мне, отводя глаза. - Ты был ценным работником, приходи ещё, я с тебя даже денег не возьму, обещаю.

- Я обязательно приду! - быстро сказал я, даже не подумав, неотрывно глядя на её уходящий силуэт.

- Вот и славно, - махая рукой, сказала она, скрывшись за поворотом, оставляя меня в тесной кладовке одного.