8 Часть

Взгляд со стороны

Му Цин, тихий парнишка, пока он не подойдёт к тебе, ты его ни разу не заметишь.

Зато он заметит тебя.

Когда ты взглянешь в обсидиановые чёрные глаза, ты почувствуешь, как по тебе скользит его оценивающий взгляд.

Это не тот сальный, похотливый взгляд, к которому все привыкли, но тайком продолжали ненавидеть. Нет, в глазах мальчишки нет похоти.

Это был оценивающий, пронизывающий на сквозь взгляд, который смотрит не только на твою внешнюю красоту, а будто душу оценивает.

Это уже казалось чем-то интимным. Ещё никогда в своей карьере проститутки ни одна женщина не желала надеть на себя тысячи слоёв одежды лишь бы прикрыть свою душу.

Но казалось, от этого невозможно было скрыться. Всегда он тебя достанет, сколько стен ты ни строй.

Всегда.

Но потом было замечено, что в этих глазах нет осуждения.

Ни похоти, ни осуждения.

Все обычные чувства, что испытывали к ним, в его глазах не было.

И это вызывало приятную растерянность.

Уже не хотелось одеваться в столько слоёв одежды, как понять, что творится в обсидиановых чёрных глазах.

Почему-то это вызвало некую надежду в сердцах несчастных женщин, но быстро принимать такой подарок судьбы они не хотели.

Одно было ясно как день: Му Цин выделился почти сразу, оставляя двоякое чувство между ненавистью и надеждой.

Он подошёл сам.

Стоило только Нан Мао повернуться, как она встретилась с чёрными глазами, смотрящими на неё из-под лба.

Мальчишка выглядел смешно, переменяя с ноги на ногу, украдкой бросая взгляды. Он выглядел так забавно в своей неловкости.

В его руках был свиток, который он, скорее всего, украл. Изящная ладонь с длинными пальцами протянула его.

Нан Мао нередко получала подарки, так что, быстро улыбнувшись, приняла его. Но, развернув свиток, она увидела себя, ожившую на бумаге.

Неизвестная рука мастера передала всю красоту Нан Мао - от кончиков волос до пальцев ног.

Рисунок был бесцветным, но идеальным.

Каждая линия, тонкая или толстая, передавала красоту лица, а тени делали рисунок более живым и объёмным.

Нан Мао на картине танцевала, тянув кончики пальцев к небу, зажав в руке полупрозрачную ткань. Она смотрела в небо, тянулась к звёздам словно богиня.

Но выражение лица!

На нём играла лёгкая лукавая улыбка, на щеках был лёгкий, будто от вина, румянец, но глаза были угольно пустые - будто бездна, смотрящая с самых низов на смельчака, что осмелился взглянуть на неё.

Глаза изображали угольно чёрную душу Нан Мао, пропитанную ненавистью.

И это порадовало Нан Мао.

Довольно улыбнувшись, бездна взглянула на смельчака художника новым взглядом. Рассматривая его с ног до головы, желая также пронзить взглядом до самой души, она улыбалась.

Она улыбалась довольно, широко. Теперь это уже не привычная соблазнительная улыбка сводящая людей с ума. Это улыбка радости и предвкушения дальнейшей игры.

Занятный мальчишка.

Подымалась Нан Мао, рассматривая парня более внимательно. Он от этого смешно дёрнулся и на шаг отступил назад, напряжённо глядя на неё, ожидая вердикт.

Наклонив голову в сторону так, чтобы тень легла ей на глаза, она неотрывно с неким ликующим предвкушением смотрела на мальчишку. Не выдержав, Нан Мао в нетерпении прошептала:

- Ты нарисуешь меня, ещё раз?

К всеобщему удивлению, Му Цина быстро приняли как родного.

И теперь он не был для всего борделя чужим человеком. Для кого-то он был приятным, сочувствующим и смешным мальчишкой, выпрашивающим кисть. Для кого-то - смельчаком, так неожиданно взглянувшим под маску безупречности. А для кого-то - первым в жизни человеком, склонившим колени перед проституткой.

И теперь его было трудно отпустить.

Конец взгляда.

Монастырь Хуанцзи.

Вот и время прилетело и настало моё время.

Итак, Му Цин, запомни: это хорошая возможность для тебя - в уплату долгов и чтобы сократить твоё рабство на несколько лет. Так что борись за это место, как олимпиец за золото.

Начальство нужно там просто вылизывать.

Давай, Му Цин, ты это умеешь.

Даже если начальство скажет:

- Так, кто готов отсосать мне за каллиграфический набор?

- Я яяяя! - изо всех сил тяну руку, чуть ли не подпрыгивая, кричу я, толкая конкурентов. - Яя!

- За отсос любой вопрос.

В борделе мне подарили первый набор, зачем мне второй каллиграфический набор, я так и не понял.

Ну, не суть важно.

Набор в слуги проходит так: с самого начала нас рассматривают на физические способности - таскание тяжестей и прочую бытовую фигню.

Ну, это я умел, так что достаточно быстро прошёл первый этап.

Второй этап заключался в испытании временем. То есть месяц будет проходить наше, так сказать, обучение, где мы ни в коем случае не должны пасть лицом в грязь, иначе увольнение.

Третий этап, он же последний, заключается в экзаменах на скорость и умения.

Как ты быстро наливаешь чай?

С какой подачи его подаёшь и с какой скоростью делаешь?

Довольно типично.

Радует, что за обучение платят, в борделе это был бесплатный труд и не факт, что на работу возьмут.

Что ж, с моим опытом слуги, думаю, я со всем справлюсь, если кто-то не будет вставлять мне палки в колёса.

Поделили нас в отдельное служебное крыло с кучей кроватей и маленькими тумбочками рядом.

Я что, опять в общаге?

Ясно, никакого личного пространства и дрочки перед сном.

Ладно.

Тяжело вздохнув, я лёг на своё место и, в удивлении раскинув глаза, уставился в потолок с открытым ртом.

Мягко!

Да, это не та мягкость, по сравнению с кроватью в комнате Нан Мао, но в несколько раз лучше той циновки в кладовке.

На ней я точно усну.

С этой радостной мыслью я быстро закрыл глаза, моментально расслабившись и погрузившись в сладкий сон.

Может, всё будет не так плохо?

Первая «палка» пришла не от кого-нибудь, а от меня самого.

Я проспал.

Так что второй день моей работы начался с сладкого потягивания и хорошего настроения. Эти ощущения лёгкой дрëмы и удовлетворённости от мягкой кровати и сладкого сна так расслабили меня, что я не заметил, что остальные кровати пусты.

Наконец-то за все эти долгие месяцы я впервые выспался.

Счастье было недолгим.

Ровно до осознания, что я во второй, сука, день так глобально проебался!

Молодец, Му Цин! Всегда так делай!

Не получится в учёбе - получится на трассе!

В бордель меня примут.

Дебил.

Так что мой день начался сладко, а в середине стало стыдно от выговора нового начальства.

Она, кстати, была суровой. Ну, в принципе, это уже не та знакомая мне хозяйка.

Мэй Няньцин.

Почему-то мне хотелось назвать его котом, за фамилию Мэй и «Ня» в начале имени.

Хотя один его взгляд тут же заставил меня передумать.

Сразу было видно, что он политик и вояка. Такой остроты взгляда, словно от клинка, я давно не видел.

Но мужчина он красивый. Длинные русые волосы, светлые глаза, мягкие черты лица, бледная кожа. Высокий рост и стройная спортивная фигура, не потерявшая утончённости и элегантности, что делало его образ ещё более привлекательным в моих глазах.

Никогда не любил перекачанных парней с грубыми чертами лица.

У него была странная реакция на меня: сначала он взглянул, а затем его глаза глупо заморгали, неотрывно уставившись на меня.

Не понял?

Но и на этом реакция не только главного в монастыре, но ещё и Советника, не закончилась. Он наморщился, что-то пробормотав себе под нос, и, отодвинувшись, положил руки друг на друга и возмущённо спросил:

- Когда у тебя день рождения?

Нихуя себе, что за вопрос?

Зачем это ему?

Этот вопрос поставил меня в тупик не только тем, что я не понимал смысла вопроса, но и тем, что я не знал, когда Му Цин родился.

Мы семья нищая, никто не праздновал. А если мама и поздравляла меня с днём рождения, то я мгновенно это забывал.

Да, я даже больше скажу, я хер пойми в какой эпохи, знаю что древняя, но год не вспомню никогда!

Ну, плохая у меня память на даты!

В своей прошлой жизни я еле-еле запоминал, когда Пасха начинается, а я в религиозной семье родился!

А вы мне ещё это - помнить!

Помилуйте.

Если погружаться ещё глубже, у меня вообще была плохая память на цифры, из-за чего были большие проблемы в математике.

Так что этот вопрос поставил меня в тупик.

- Ну?! - нетерпеливо воскликнул кот, нахмурившись ещё больше.

Не вели казнить, вели помиловать!

Мысленно закричал я, дернувшись от громкого звука, встав ровно и стройно как берёзка.

- Пятого января, - воскликнул я, называя свой прошлый день рождения.

Лицо Советника изменилось, он задумчиво отвёл взгляд, подсчитывая что-то в уме. А потом нахмурился, искоса кидая на меня взгляд.

Это насторожило меня ещё сильнее, а долгое молчание настоятеля монастыря заставляло жаться в ожидании.

Вдруг он понял, что я не тот, кем являюсь?

Как он это могпонять, я не знал, но паника делало своё дело.

Мне уже хотелось уйти, и я даже медленно начал отступать, как Советник обратился ко мне:

- Из обломков ты строишь своё счастье, - сказал он мягко, даже каким-то сочувствующим тоном, а потом махнул рукой, сказав: - Ступай.

Мой шок и возмущение были непередаваемы.

И что это было?

Звездочёт? Советник - гадалка?!

Походу христианская религия и здешняя вера сильно отличаются, раз настоятель монастыря гадает по звёздам.