Пять утра - время разбитых зеркал

Дом дышал тревогой. К пяти часам утра воздух в особняке Чейза стал настолько тяжелым, что, казалось, его можно было резать ножом. В холле горела лишь одна тусклая лампа над входной дверью, отбрасывая длинные, уродливые тени на стены. Блейн не двигался уже два часа. Он сидел на нижней ступени лестницы, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Его взгляд был прикован к дубовой двери. Каждый раз, когда ветер бросал пригоршню дождя в стекло, его плечи непроизвольно вздрагивали.Чейз стоял у окна в гостиной, прислонившись лбом к холодному стеклу. Он выпил слишком много виски, чтобы чувствовать страх, но недостаточно, чтобы отключить мозг. На диване, свернувшись калачиками под одним пледом, забылись тяжелым, прерывистым сном Элли и Кесси. Бобби сидел на полу в кухне, привалившись спиной к холодильнику, — его лицо было серым от усталости и немого вопроса: «Почему это происходит с нами?»В 4:58 утра во дворе послышался звук мотора. Это не был мощный рык внедорожника или уверенный гул машины Чейза. Это был дребезжащий звук старого такси.Блейн вскочил на ноги первым. Его движения были резкими, почти животными. Он рванул к двери, но замер, когда его рука коснулась холодной ручки. На мгновение его захлестнул первобытный ужас: а что, если она не одна? Или что, если она настолько изменилась, что он её не узнает?Он распахнул дверь.Уличный фонарь освещал полосы проливного дождя. На дорожке стояла Лика. Такси уже разворачивалось, обдавая её облаком выхлопных газов. Она не двигалась. Просто стояла, глядя в пустоту перед собой.— Лика... — выдохнул Блейн. В этом одном слове было всё: облегчение, которое едва не сбило его с ног, и новая, ледяная волна ужаса, когда он разглядел её при свете холла.Она сделала шаг вперед, и её походка была ломаной, неуверенной. Когда она переступила порог, вода с её куртки начала стекать на дорогой паркет темными, грязными лужами. Но никто не смотрел на пол.Лика подняла голову. Левая сторона её лица представляла собой сплошной багрово-синий кровоподтек. Нижняя губа была разбита и распухла, на скуле виднелась глубокая ссадина, из которой всё еще сочилась сукровица, смешиваясь с дождевой водой. Её некогда гордый, искрящийся взгляд потух — глаза были мутными от алкоголя и бесконечной, выжигающей боли. Куртка была порвана на плече, а джинсы в коленях покрыты липкой грязью и пятнами крови.— Боже мой... — Чейз выбежал из гостиной, на ходу едва не опрокинув столик. — Лика! Что они с тобой сделали?!Ребята проснулись мгновенно. Элли вскрикнула, прижав ладони к губам, её глаза тут же наполнились слезами. Бобби замер в дверях кухни, его лицо исказилось от невыносимой жалости.Блейн не кричал. Он не задавал вопросов. Он застыл, и в этот момент в нем что-то окончательно и безвозвратно умерло. Его лицо превратилось в неподвижную восковую маску. Это было то самое «тихое бешенство» — состояние, которое его сослуживцы боялись больше всего на свете. Вокруг него словно образовался вакуум. Он медленно подошел к ней, боясь прикоснуться, как будто она могла рассыпаться от любого движения.— Кто? — Его голос не был похож на человеческий. Это был хриплый, утробный звук, доносящийся из самой глубины его растерзанной души. — Лика, посмотри на меня. КТО ЭТО СДЕЛАЛ?Лика медленно сфокусировала на нем взгляд. Она смотрела на него так, словно видела его впервые в жизни. В её глазах не было любви, которую она признала вчера. Там не было даже ненависти. Только пустота.— Блейн... — прошептала она, и её голос надломился. — Ты был прав. Я... я просто ничто.Её ноги подкосились. Она начала оседать на пол, как тряпичная кукла, у которой перерезали ниточки. Блейн среагировал мгновенно. Он подхватил её, прижимая к своей груди, не обращая внимания на то, что её мокрая, грязная одежда мгновенно пропитала его футболку.— Нет-нет-нет, Лика, не смей! — закричал он, и в этом крике прорвалась вся его сдерживаемая боль. — Чейз, помоги мне!Лика была легкой, подозрительно легкой. Её голова безвольно откинулась на его плечо, глаза закатились. Она потеряла сознание прямо у него на руках, окутанная запахом дешевого виски, сырой земли и дождя.— На диван! Неси её в гостиную! — скомандовал Чейз, его голос дрожал, но он пытался сохранить остатки самообладания. — Элли, неси аптечку! Кесси, теплую воду и полотенца! Быстро!Блейн бережно уложил её на кожаный диван. Он опустился на колени рядом, его руки, привыкшие к оружию, теперь дрожали так сильно, что он не мог расстегнуть молнию на её куртке.— Уйди, Блейн, я сама, — Элли мягко отстранила его. Её пальцы работали быстро и уверенно.Блейн поднялся. Он отошел на два шага назад, и его взгляд упал на кулаки. Кровь на его костяшках, которую он набил в спортзале, уже подсохла, но теперь он хотел другой крови. Настоящей.Чейз подошел к нему и положил руку на плечо.— Блейн, посмотри на меня. Мы должны вызвать врача.— Не надо врача, — прошептала Лика, приходя в себя. Её голос был едва слышен. — Не надо... полиции. Никому не говорите.— Лика, тебя избили! — вскрикнул Бобби, подходя ближе. — Посмотри на себя! Это нельзя так оставить!— Это была Седди, — Лика закрыла глаза, и одинокая слеза проложила дорожку сквозь грязь на её щеке. — Седди и её парни. Они нашли меня у бара. Сказали... сказали, что я обуза. Что ты, Блейн, ненавидишь меня. И что я — грязная работа.В гостиной стало так тихо, что было слышно, как тикают часы в кабинете Чейза. Блейн медленно повернул голову к окну. Его взгляд был направлен в сторону города, туда, где за туманом скрывались дома тех, кто посчитал себя вправе поднять руку на его Лику.— Грязная работа... — повторил он эхом.Он развернулся и пошел к выходу. Его шаги были тяжелыми, как удары молота.— Блейн, стой! — Чейз преградил ему путь. — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии! Ты убьешь их!— Отойди, Чейз, — тихо произнес Блейн. Его глаза стали абсолютно черными, зрачки расширились, поглотив радужку. В этом взгляде не осталось ничего человеческого. — Если ты сейчас не отойдешь, я пройду сквозь тебя.— Ты нужен ей здесь! — Чейз схватил его за грудки. — Посмотри на неё! Ей не нужны трупы, ей нужно, чтобы ты был рядом, когда она проснется! Если ты уйдешь и натворишь делов, ты сядешь, и кто тогда её защитит? Седди только этого и ждет!Блейн замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он посмотрел на диван, где Элли аккуратно обрабатывала раны Лики антисептиком. Лика вскрикнула во сне от боли, и этот звук подействовал на Блейна лучше любого ледяного душа. Его ярость не исчезла — она просто трансформировалась в холодную, расчетливую сталь.Он вернулся к дивану и сел на пол рядом с её головой.— Я не уйду, — сказал он, обращаясь к Чейзу, но глядя только на Лику. — Но завтра... завтра всё изменится.Он взял её холодную руку в свои широкие ладони и прижал к своим губам.— Прости меня, — прошептал он так тихо, что услышала только она. — Прости, что я позволил тебе поверить в этот бред.Весь остаток ночи дом провел в лихорадочном бдении. Лику перенесли в её комнату — ту самую, которую она разгромила вчера. Ребята помогли Чейзу навести там хоть какой-то порядок, пока Блейн сидел на стуле у её кровати, не смыкая глаз.Элли принесла ему чай, но он даже не прикоснулся к нему. Он смотрел, как Лика спит — неспокойно, постоянно вздрагивая и что-то шепча в бреду. Каждый раз, когда она стонала, он сжимал её руку чуть крепче, напоминая, что он здесь. Что он — не «пустое место».К семи утра дождь за окном начал стихать. Чейз зашел в комнату, неся чистую одежду для Блейна.— Она спит? — спросил он шепотом.— Да, — ответил Блейн. Его голос был сухим и безжизненным. — Чейз, найди мне адреса этих парней. И адрес Седди. Я не трону их сейчас. Но я хочу знать, где они дышат.— Блейн, мы решим это законно...— Нет, — Блейн поднял на него взгляд, в котором светилась холодная решимость. — Закон здесь не поможет. Они забрали у неё веру в себя. Я заберу у них всё остальное. Но сначала я дождусь, когда она откроет глаза и увидит, что я никуда не делся.Чейз вздохнул. Он понимал, что спорить бесполезно. В эту ночь в особняке родилось что-то гораздо более опасное, чем древняя магия Белфроста. Родилась месть человека, которому нечего терять, кроме той, что спит сейчас под разбитым зеркалом.Лика вздрогнула во сне и вдруг отчетливо произнесла:— Блейн... не уходи... пожалуйста.Он склонился над ней, коснувшись лбом её лба, игнорируя запах спиртного, который всё еще исходил от её дыхания.— Я никуда не уйду, Лика. Никогда больше. Даже если ты сама будешь меня гнать.Элли, стоявшая в дверях, вытерла слезы и тихо прикрыла дверь. Она знала, что настоящая битва только начинается, и на этот раз враг был из плоти и крови. А такие враги, как знала Элли, были гораздо страшнее призраков.Утро занималось над Белфростом — холодное, серое и полное неминуемой расплаты.