Ожидание в эпицентре

Пока Лика топила свою гордость в алкоголе и крови, особняк Чейза превратился в место медленной пытки. С каждой минутой, проведенной в ожидании, воздух становился всё тяжелее, а взгляды — всё мрачнее.Блейн заперся в подвале, но тишины там не было. Оттуда доносились ритмичные, глухие удары — он избивал боксерскую грушу так долго, что костяшки его рук превратились в сплошное кровавое месиво. Он не чувствовал физической боли. Всё, что он ощущал — это всепоглощающую ярость на самого себя. Он, человек, чья работа — предвидеть угрозу, позволил ей уйти. Он, кто клялся защищать, сам стал причиной её бегства.— Блейн, выходи! — Чейз стучал в дверь уже десятую минуту. — Ты сойдешь с ума в этой коробке!Дверь распахнулась так резко, что Чейз отступил. Блейн стоял на пороге — потный, взъерошенный, с диким блеском в глазах. На нем не было футболки, и его мышцы мелко дрожали от перенапряжения.— Её нет уже восемнадцать часов, Чейз, — прорычал он. — Если с ней что-то случится, мне плевать на твои запреты. Я сожгу этот город, но найду тех, кто к ней прикоснулся.Элли и Кесси сидели в гостиной, прижавшись друг к другу под одним пледом. Они перепробовали всё: обзвонили всех бывших одноклассников, проверили все кафе, где Лика любила бывать. Элли то и дело начинала плакать, а Кесси, обычно такая боевая, только молча гладила её по плечу, глядя в пустоту. Бобби сидел на полу у двери, положив голову на колени. Он не притронулся к еде за весь день — для него это было признаком высшей степени отчаяния.— Она вернется, — шептал он, словно читал мантру. — Лика вредная. Она просто хочет, чтобы мы помучились. Она придет и назовет меня мармеладным идиотом, вот увидите...Чейз вернулся в кабинет. Он выпил уже полбутылки виски, но алкоголь его не брал. Он смотрел на телефон, лежащий на столе — телефон Лики. Бесполезный кусок пластика, который она оставила как знак того, что не хочет быть найденной. Он чувствовал, как внутри него растет холодная, расчетливая ненависть к ситуации. Он знал, что Лика любит Блейна. И он видел, как Блейн медленно уничтожает себя из-за неё.— Господи, Лика, только вернись живой, — прошептал он в тишину кабинета.Около двух часов ночи в доме воцарилась звенящая тишина. Даже Блейн перестал бить грушу. Он поднялся на первый этаж и сел в холле, прямо на ступени лестницы. Он не включал свет. Просто сидел в темноте, глядя на входную дверь. Каждый шорох за окном, каждый порыв ветра заставлял его вздрагивать.Он представлял худшее. Лика одна. Лика в беде. Лика, которой он наговорил столько гадостей. Он вспомнил её слова о том, что он «пустое место». Раньше это злило его. Теперь он думал, что готов быть пустым местом, лишь бы она снова была в безопасности в своей комнате.Дождь за окном усилился, превращаясь в настоящий ливень. Потоки воды стекали по стеклам, скрывая мир за пеленой. В три часа ночи Блейн не выдержал. Он встал, схватил куртку и уже потянулся к ключам от машины, когда на подъездной дорожке мелькнул свет фар такси.Сердце Блейна забилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит ребра. Он замер у двери, боясь, что это ошибка. Весь дом пришел в движение: на лестнице показались заспанные, но встревоженные лица ребят, Чейз вышел из кабинета. Все затаили дыхание, глядя на дверь, которая вот-вот должна была открыться.