Осколки правды

Грохот захлопнувшейся двери все еще вибрировал в барабанных перепонках, когда Лика оказалась в замкнутом пространстве своей комнаты. Внутри нее все клокотало, как в жерле вулкана, готового выжечь всё живое в радиусе мили. Ярость, густая и липкая, застилала глаза кровавой пеленой. Она металась по комнате, тяжело и прерывисто дыша, а слова Блейна о том, что она «капризный подросток», продолжали звучать в голове издевательским эхом.— Ненавижу! — выкрикнула она в пустоту, и этот крик стал пусковым крючком.Первой под руку попалась тяжелая керамическая лампа на прикроватной тумбе. Лика схватила её и с силой швырнула в стену. Громкий звук разбивающегося основания принес секундное облегчение, которое тут же сменилось новой волной ярости. Она схватила стопку книг — тех самых, по которым помогала ребятам готовиться — и начала одну за другой швырять их в закрытую дверь, словно пытаясь пробить путь к тому, кто оскорбил её внизу.— Паразит! Грубый, тупоголовый солдафон! — Лика сорвала покрывало с кровати, одним движением смела на пол все склянки с духами и кремами с туалетного столика. Звон стекла, брызги дорогой жидкости, запах жасмина и пудры смешался с запахом озона.Она перевернула стул, ударила кулаком по подушке, а потом вцепилась в край письменного стола, пытаясь перевернуть и его, но сил не хватало. Бессилие разозлило её еще сильнее. Лика упала на колени прямо среди осколков и разорванных страниц, схватила лежащую рядом декоративную подушку и начала исступленно бить ею по полу, пока швы не лопнули и по комнате не полетели перья.В дверь тихо, но настойчиво постучали.— Убирайся, Блейн! — взвизгнула она, хватая осколок лампы. — Если ты войдешь, я клянусь, я за себя не ручаюсь!— Это Чейз, Лика. Открой.Голос Чейза звучал спокойно, но в нем чувствовалась та сталь, которой невозможно было противостоять. Лика замерла, тяжело сглатывая. Она медленно поднялась, её руки дрожали, а щеки были мокрыми от слез, которых она даже не заметила. Она подошла к двери и дрожащими пальцами щелкнула замком.Чейз вошел, и его взгляд медленно скользнул по руинам, в которые превратилась комната. Разгром был впечатляющим. Он аккуратно перешагнул через разбитое зеркало и подошел к сестре.— Ну и ну, — тихо сказал он, закрывая дверь на защелку. — Ты решила перестроить дом без архитектора?— Он... он не имеет права так со мной разговаривать! — Лика снова начала задыхаться от рыданий. — Кто он такой?! Просто наемник! Почему он думает, что может ломать меня через колено?!Чейз молча подошел к ней и крепко обнял, прижимая её голову к своему плечу. Лика сначала пыталась вырваться, её кулаки бессильно стучали по его спине, но через минуту она обмякла, вцепившись в его рубашку, и разрыдалась в голос — по-настоящему, горько и отчаянно.— Тсс... Тише, — Чейз гладил её по волосам, игнорируя то, что она пачкает его дорогой пиджак слезами и тушью. — Он дурак, Лика. Он солдат, который не знает, как справляться с эмоциями, кроме как через агрессию. Вы оба стоите друг друга. Два самых упрямых существа на планете.Они простояли так несколько минут, пока икота не сменила бурные рыдания. Чейз усадил её на край кровати — единственное уцелевшее место в комнате.— Ты ведь знаешь, что он не паразит, — мягко сказал Чейз, заглядывая ей в глаза. — И он знает, что ты не «дрянь». Вы просто ударили друг друга по самым больным местам. Почему тебя так задевают его слова, Лика? Ты ведь всегда была выше чужого мнения.Лика закрыла лицо руками, всхлипывая.— Потому что... потому что мне не всё равно, Чейз. Если бы это сказал Бобби или Эван, я бы просто посмеялась. Но когда это говорит он... это как будто он вырывает мне сердце и наступает на него своим тяжелым армейским ботинком.Чейз молчал, давая ей возможность договорить. Он давно догадывался, но ждал, когда она признается сама.— Я ненавижу его за то, что он делает меня слабой, — прошептала Лика, глядя на свои исцарапанные ладони. — Я ненавижу то, как я жду его взгляда каждое утро. И я ненавижу себя за то... за то, что я люблю его, Чейз. Я люблю этого невыносимого, грубого идиота.Она подняла на брата полные ужаса и мольбы глаза.— Только, пожалуйста... Богом тебя заклинаю, никогда, слышишь? Никогда не говори ему об этом. И ребятам тоже. Если он узнает, он уничтожит меня. Он просто посмеется или начнет жалеть, а я этого не вынесу.Чейз тяжело вздохнул и вытер слезу с её щеки своим большим пальцем.— Твой секрет в безопасности со мной, Лика. Я обещаю. Но ты должна понимать: так продолжаться не может. Вы разнесете этот особняк по кирпичику еще до того, как зацветет сакура в саду.— Пусть катится к черту, — Лика снова надела свою привычную маску холодности, хотя голос всё еще дрожал. — Я не извинюсь. И я не хочу его видеть. Пусть живет в своем подвале и тренируется, пока мышцы не лопнут.— Хорошо, — кивнул Чейз, поднимаясь. — Отдыхай. Я пришлю Элли, чтобы она помогла тебе прибраться, когда ты будешь готова. И постарайся ничего больше не разбивать. Это зеркало было антикварным.Когда Чейз вышел, Лика снова осталась одна среди обломков. Она посмотрела на свои руки и прошептала в пустоту:— Люблю его... Какая же я дура.В это время в подвале Блейн с остервенением избивал боксерскую грушу, и каждый его удар отзывался глухим эхом в фундаменте дома, словно само здание сочувствовало этой невозможной, ломающей обоих любви.