Выставка, которая изменит всё

Через несколько дней Анжела, вдохновленная Андреем, который всеми силами пытался поддержать её творческие начинания, решила организовать их с Ангелиной выставку.Небольшую, для своих, в старом, заброшенном ДК на окраине района.

- Это будет здорово! - убеждала она Ангелину. - Никто не узнает. Только наши друзья. Ты покажешь свои картины, я свои рисунки. И Андрей обещал помочь с оформлением.

Ангелина согласилась. Ей хотелось хоть как-то выплеснуть всё, что накопилось. За последние дни она нарисовала несколько новых работ. В них были и тени, и свет, и лица пацанов, и даже Турбо - но уже не злой и наглый, а задумчивый, с какой-то скрытой болью в глазах.

Андрей, с помощью Марата, помог им притащить в ДК старые доски и коробки. Они превратили заброшенный зал в подобие галереи. Анжела развешивала свои яркие, наивные рисунки, а Ангелина - свои более мрачные, но глубокие картины.

- Что это? - Андрей остановился у одного из рисунков Ангелины. Это был портрет Турбо, но совсем не тот, что она рисовала в гневе. Здесь он был задумчивым, смотрящим вдаль, с какой-то почти тоской в глазах. - Он... он такой. На самом деле.

Ангелина промолчала, смущенно опустив глаза.

На выставку пришли друзья из школы, одноклассники. Они с восторгом рассматривали картины, хвалили талант Ангелины. Анжела светилась от счастья, общаясь с Андреем, который не отходил от неё ни на шаг. Он держал её за руку, и было видно, что они безумно влюблены.

Вдруг в зале поднялся шум. Дверь распахнулась, и в проёме появились пацаны из «Универсама». Вова, Марат, Зима... и Турбо.

- Что тут происходит?! - Вова вошел первым, его взгляд был злым. Он явно не знал о выставке и не ожидал здесь увидеть столько людей.

- Это наша выставка, Вов, - тихо сказала Анжела, пытаясь успокоить брата. - Мы просто...

Но не успела она договорить, как в зал ворвалась другая группа парней. «Хадишевские». Их было больше, и они были настроены агрессивно.

- Опа, а что это у нас тут за сходка? - прорычал Гвоздь, которого Ангелина и Анжела помнили по стычке в заброшенном доме. Его взгляд остановился на Ангелине, затем на Турбо. - Адидас, ты чё, совсем берега попутал? Зачем чушпанов на свою территорию водишь? Да еще и девок своих выставил!

Вова сделал шаг вперёд.

- Это не ваша территория. И не твое дело. Проваливай, Гвоздь.

- Да? - Гвоздь усмехнулся. - А если мы не хотим? И если мы хотим показать твоим девкам, что здесь к чему?

Один из «хадишевских» с наглым смехом потянулся к одной из картин Ангелины.

- Смотри-ка, что тут нарисовано! Какая-то хрень!

Он резко сорвал картину со стены, и холст с треском порвался.

- Нет! - выкрикнула Ангелина, бросаясь вперёд. Это был её рисунок, её душа!

Марат, Андрей, Зима и остальные универсамовские бросились вперёд, чтобы защитить девочек и свои «правила». Начался хаос. Драка вспыхнула мгновенно. Стулья летали, кулаки свистели. Вова Адидас работал четко, убирая противников одного за другим.

Анжела в ужасе прижалась к Андрею, который, несмотря на страх, крепко обнимал её, пытаясь защитить от летящих предметов.

Ангелина стояла посреди этого ада, её сердце разрывалось от боли. Её картины, её мир, который она так бережно создавала, рушился на её глазах. Она увидела, как ещё один «хадишевец» с злобной усмешкой рвёт следующий холст.

- Нет! - закричала она, бросаясь к нему. Она пыталась остановить его, но тот лишь оттолкнул её. Ангелина упала на пол, почувствовав, как её голова ударяется о бетон.В этот момент Валера Турбо, который до этого момента дрался как одержимый, вдруг резко остановился. Он увидел, как Ангелина упала, и как этот ублюдок рвёт её картину. В его глазах вспыхнул такой гнев, такая дикая ярость, что казалось, он сейчас уничтожит весь мир. Он бросился вперёд, отшвырнув противника в сторону.

Крики, лязг металла, стук кулаков и глухие удары эхом разносились по заброшенному залу ДК. Осколки разбитых стёкол, обрывки картин, сломанные стулья - всё это превратилось в поле боя. Вова Адидас, его лицо было искажено яростью, методично раскидывал «хадишевских», каждый его удар был выверен и беспощаден. Марат, как дикий зверь, метался по залу, его гнев за сестёр придавал ему силы. Зима работал чётко и хладнокровно, прикрывая тылы. Андрей, хоть и не был таким же сильным, как Турбо, сражался отчаянно, прикрывая собой Анжелу, которая вжалась в него, дрожа всем телом.

Но Валера... Валера Турбо был другим. Он не просто дрался. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас горели первобытной яростью. Он, как фурия, налетел на того парня, что порвал рисунок Ангелины. Не было привычных приёмов - только чистая, дикая ярость. Он бил его по лицу, по рёбрам, по всему телу, не давая опомниться, пока тот не свалился на пол без сознания.

Именно в этот момент Ангелина, которая только что поднялась с пола, посмотрела на него. В его глазах не было ни грамма прежней наглости, только чистый, обжигающий огонь. Он был весь в крови, его кудри растрепались, но он выглядел... настоящим. Таким, каким она его никогда не видела. Таким, каким он мог быть только ради неё.

И тут Турбо, весь в грязи и чужой крови, опустился на колени прямо перед ней. Он осторожно поднял её подбородок, его пальцы были жесткими, но прикосновение - удивительно нежным. Он посмотрел на её разбитую скулу, на слёзы, текущие по лицу, на порванный холст.

- Геля... - его голос был глухим, хриплым, как будто он не дышал, а хрипел. - Ты... ты как? Сильно ударилась?

Ангелина посмотрела на него. В его серых глазах, обычно таких холодных, сейчас читалась настоящая боль, отчаяние и какая-то безумная нежность. Он не пытался драться. Он пытался спасти её рисунки, её мир. Он пытался спасти её. И в этот момент, когда слова были не нужны, она всё поняла. Поняла, что он не такой, как другие. Поняла, что он, по-своему, любит её. И поняла, что она тоже любит его. Любит этого дикого, опасного, но такого настоящего Турбо.

Вова, увидев эту сцену, крикнул:

- Хватит! Все! На этом всё! - Его голос разнесся по залу, заставив остатки хадишевских сваливать.

Драка постепенно стихла. Универсамовские, кто с синяками, кто с разбитыми губами, тяжело дышали, но стояли плотной стеной. Хадишевские, видя, что бой проигран, начали отступать.

Ангелина поднялась на ноги. Она посмотрела на Турбо, потом на Вову, на Марата, на Андрея. Её мир рухнул, но на его обломках зарождалось что-то новое, гораздо более сильное и опасное. Она знала, что теперь им всем придётся жить по новым правилам. Правилам, которые они напишут сами. И она была готова к этому.

Турбо взял её за руку. Его пальцы были сильными, грубыми, но в этот момент они были для неё самой надежной защитой.

- Пошли отсюда, Пружинка, - тихо сказал он. - Я тебя научу. Научу драться. И научу тебя жить в этом мире.

Ангелина кивнула. Её светло-зелёные глаза, мокрые от слёз, но полные решимости, смотрели прямо в его глаза.

Она знала, что это лето только начинается. И оно будет очень долгим. И очень... интересным.

В проёме ДК показался Вова. Он стоял, опершись рукой о косяк, его дыхание было тяжелым, а глаза горели яростью. Его взгляд метался от растерзанного зала к пацанам, а потом остановился на Турбо, который всё ещё держал Ангелину за руку.

- Ты что здесь сказал? - голос Вовы был низким, опасным. - «Научу драться»? «Жить в этом мире»? Валера, ты, блять, что себе позволяешь?!

Турбо не отпустил руку Ангелины. Он выпрямился, его плечи напряглись.

- Она моя, Адидас. - Слова прозвучали глухо, но очень твёрдо. - Она видела всё. Теперь она часть этого. И я её не брошу.

Вова покачал головой. Он подошел к ним вплотную, его лицо было искажено гневом. Он был зол не только на Турбо, но и на себя, на весь этот мир, который так безнадежно разрушил ту стену, что он возводил вокруг своих сестер.

- Она не «твоя», Валера! Она моя сестра! Ты что, забыл, кто ты такой? Забыл, что я тебе говорил про них?

- Я помню, Адидас. - Турбо сделал шаг вперед, загораживая Ангелину. - Я помню всё. И я не брошу её. Если она будет с нами, она должна уметь за себя постоять. И ты, сука, знаешь, что я прав.

Марат, который до этого момента стоял, оцепенев от ужаса, вдруг выскочил вперед.

- Гель! - он схватил сестру за другую руку, пытаясь оттащить её от Турбо. - Ты что творишь? Ты с ним пойдешь? Ты хочешь быть как эти... дуры, что по подъездам курят?!

Ангелина вырвала руку.

- Не называй меня так, Марат! - её голос был полон отчаяния. - Я просто хочу понять!

Анжела, которая всё это время пряталась за спиной Андрея, вдруг шагнула вперед.

- Марат! Ты не имеешь права так говорить! - её глаза были полны слёз. - Геля просто хочет разобраться!

- Ты тоже, что ли, в это дерьмо лезешь? - Марат посмотрел на сестру, его глаза были полны боли.

- Я люблю Андрея! - выкрикнула Анжела, и по её щекам покатились слёзы. - А он... он часть этого мира. И я не могу его бросить!

Вова закрыл глаза. Он понял, что проиграл. Проиграл эту битву. Его сестры, его самые ценные люди, оказались втянуты в мир, от которого он так отчаянно пытался их защитить.

Он открыл глаза и посмотрел на Турбо. В его взгляде не было ненависти, только тяжелая, горькая решимость.

- Ладно, - выдохнул Вова. - Хорошо. Пусть будет так. Но только по моим правилам. Если вы хотите быть здесь, то вы будете жить по нашим правилам. И ты, Турбо, - Вова ткнул в него пальцем. - Если хоть волос упадет с её головы, я тебя сам на куски порежу. И никакой «Универсам» тебе не поможет. Понял?

Турбо молча кивнул. Его хватка на руке Ангелины стала чуть крепче.

______________

Обещаю,скоро они замутят.наверно

Извините за ошибкиНе забываем ставить звездочки!!!