Он другой

Ситуация накалялась. Вова стоял посреди проулка, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Рядом с ним Марат выглядел так, будто готов вцепиться в глотку и Андрею, и Валере.

- Ты, Турбо, в край охуел? - голос Вовы был тихим, оттого еще более страшным. - Я что сказал? Кого не подпускать?

Турбо не дрогнул. Он просто убрал руки в карманы куртки, глядя на Адидаса с тем же упрямым вызовом.

- Я просто гуляю, Адидас. Не запрещено.

- Ты с моей сестрой гуляешь! - Марат сделал резкий шаг вперед, но Вова преградил ему путь.

- Не гуляем мы! - выпалила Ангелина, чувствуя, как внутри всё клокочет от возмущения и страха. - Вы что себе вообразили? Мы просто шли в кино, и... просто встретились! У нас нет ничего общего, ясно вам?!

Вова перевел взгляд на сестру. В его глазах читалась усталость человека, который пытается удержать мир, летящий в пропасть.

- И не будете, - отрезал он, глядя прямо в глаза Ангелине, а затем перевел взгляд на Турбо. - Ты, Валера, слышал? Еще раз увижу - вылетишь из группировки. Мне проблемы не нужны.

Турбо молчал. Он смотрел на Ангелину, ожидая, что она подтвердит слова брата, и, видя, как она сжимает губы, почувствовал странный укол. Ангелина сама не знала, что ответить. Она знала его слишком мало. Да, его слова на балконе и этот случай в кинотеатре... они что-то в ней сдвинули, но было ли это достаточно, чтобы идти против собственного брата? Она сама не была уверена в своих чувствах.

Между тем, Андрей стоял рядом с Анжелой. Его «интеллигентная» защита снова провалилась. Вова подошел к ним вплотную.

- А ты, Пальто... - Вова тяжело вздохнул, глядя на Андрея. - Я тебя уважаю, ты парень толковый. Но ты знаешь, в какое дерьмо влезешь, если начнешь с моей сестрой мутить?

Анжела, которая до этого старалась быть сильной, вдруг не выдержала. Слёзы, которые она сдерживала весь вечер, хлынули градом. Она всхлипнула и, закрыв лицо руками, прижалась к плечу Вовы.

- Вова, ну пожалуйста... - прошептала она сквозь рыдания. - Он хороший... он единственный, кто... кто меня не боится и с кем я...

Вова замер. Он привык видеть сестер сильными, привык, что они - его главная ценность. Но видеть их в слезах... это было ударом ниже пояса. Он посмотрел на Андрея. Тот стоял, опустив голову, и в его позе было столько честности, что Вова понял: этот парень не бросит её в беде.

- Ладно, - выдохнул Вова, обнимая плачущую сестру. - Ладно, твою мать. Но если хоть слезинка упадет - ты, Пальто, у меня попляшешь. Понял?

Андрей поднял голову, и в его глазах вспыхнула такая благодарность, что Вова даже отвел взгляд.

- Понял, Вова. Обещаю.

На обратном пути домой, когда они уже почти дошли, Марат подошел к Ангелине. Он выглядел злым, но в то же время беспомощным.

- Гель, ты же понимаешь, почему мы так? Турбо... он другой. Он не Андрей. Он сегодня с Лилей, завтра с другой, а послезавтра он пойдет на стрелку, где его либо убьют, либо он кого-то убьет. Тебе это надо?

- Да я же сказала, Марат! - Ангелина остановилась, глядя на брата. - Ничего у нас нет! И не будет! Вы чего все, сговорились?!

- Хорошо, что понимаешь, - бросил Марат, хотя в душе он видел, как у сестры дрожат пальцы.

На следующее утро, когда Ангелина вышла во двор, она снова увидела Турбо. Он сидел на скамейке и чистил ногти ножом. Увидев её, он не подошел.

Он просто поднял голову и посмотрел на неё - тем самым тяжелым, давящим взглядом, который она так ненавидела и который одновременно заставлял её ноги подкашиваться.

- Слышь, Пружинка, - негромко сказал он, когда она проходила мимо. - Ты брату своему скажи: я не спрашиваю разрешения, когда хочу на кого-то смотреть. А с тобой... я еще разберусь. Не по правилам Адидаса.

Ангелина даже не повернулась. Она ускорила шаг, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она была абсолютно не уверена, что делать, но знала одно: это лето закончится чем-то очень громким. И, возможно, очень болезненным.

***

Утро следующего дня было таким же душным и липким, как и предыдущее. Солнце нагло палило в окна, заставляя асфальт плавиться, а воздух - дрожать. Ангелина проснулась рано. После вчерашней «прогулки» и слов Турбо спать совсем не хотелось. Она лежала в своей комнате, уставившись в потолок, и прокручивала в голове каждое его слово, каждый взгляд. «Пружинка», «я еще разберусь», «не по правилам Адидаса»... Всё это звучало как приговор.

Ей хотелось ненавидеть его. Он был наглым, самоуверенным, циничным. Он лгал, общался с этой Лилией, втягивал её братьев в какую-то бесконечную грязь. Но почему-то, когда он прижимал её к стене в коридоре, когда его пальцы касались её скулы, когда он говорил про свои «рыжие кудрявые интересы», что-то внутри неё отзывалось. Что-то, что она боялась признать даже самой себе. Она знала его слишком мало, чтобы доверять, но слишком сильно чувствовала, чтобы игнорировать.

Поднявшись, Ангелина натянула старые джинсы и футболку. Заплела непослушные кудри в тугую косу, чтобы не маячили перед глазами. Вышла на кухню, где за столом уже сидел Вова, сосредоточенно изучая газету. От него пахло свежим кофе и какой-то тревожной сосредоточенностью.

- Привет, - тихо сказала Ангелина, наливая себе кружку чая. - Марат еще спит?

Вова оторвался от газеты, его взгляд был хмурым.

- Нет. Ушел пораньше. С пацанами. Дела.

«Дела», - эхом отдалось в голове Ангелины. Это слово теперь всегда звучало как приговор.

- Ты... ты правда думаешь, что мне нужно так бояться Турбо? - осмелилась спросить Ангелина, её голос был непривычно тихим.

Вова поднял голову, и его глаза, обычно такие мягкие с ней, сейчас были жёсткими.

- Турбо - это не шутки, Геля. Он... он как пороховая бочка. Красивый, яркий, но очень опасный. И он мой лучший боец. Если он начнет за тобой хвостом ходить, это будет плохо для всех. Для него, для нас, для тебя.

- Но... я же не... - Ангелина не знала, как объяснить, что она не собирается за ним бегать.

- Он не спрашивает разрешения, - тихо отрезал Вова, его голос был глухим. - Если он решил, что ты ему интересна, он просто так не отступится. А ты не должна ему давать повода. Он умеет добиваться своего.

Ангелина промолчала. Слова Вовы, как ни странно, не напугали её, а вызвали странное, горькое чувство. «Он умеет добиваться своего», - значит, это не просто игра. Это было частью его натуры. И часть этой натуры теперь была направлена на неё.

***

Анжелика влетела на кухню, свежая и бодрая, как майское утро.

- Ну что, соня Пошли гулять! Сегодня же жара несусветная, надо искать, где охладиться. - проговорила Ангелина

Ангелина взглянула на сестру. Она заметила, что Анжела постоянно что-то печатает в своей записной книжке, которую теперь прячет еще тщательнее, чем раньше. И её глаза... они светились особым, тайным светом.

- А я не могу, - Анжелика смущенно опустила взгляд. - Я... я с Андреем иду гулять. Он ждёт.

Ангелина подняла бровь.

- Ого! Прямо так, в открытую? А братья?

- Они на своих «делах», - Анжела вздохнула. - Но Андрей сказал, что мы пойдём в центр, туда, где никого «наших» не будет. Он...он меня бережёт.

Ангелина внимательно посмотрела на сестру.

- Анжел, ты что, правда в него влюбилась? Ведь он... он же тоже из «этих».

Анжела подняла глаза, полные слез.

- Да! Да, влюбилась! Он такой хороший, Гель! Он не такой, как они все! Он смотрит на меня так, будто я самая красивая на свете. Он меня защищает. И он... он сказал, что хочет измениться ради меня!

Ангелина подошла к сестре и обняла её. Она видела эту искреннюю, чистую любовь. И она знала, что не сможет сломать это.

- Ладно, - тихо сказала она. - Только будь осторожна, сестренка.

Анжела счастливо улыбнулась.

- Ты самая лучшая! Я побежала!

Когда Анжела выпорхнула из квартиры, Ангелина осталась одна. Она взяла свой скетчбук и поднялась на крышу. Сверху город казался огромным, шумным муравейником. Она сидела на краю крыши, свесив ноги вниз, и рисовала. Она рисовала силуэты домов, далекие огни, и чувствовала, как в ней пробуждается что-то новое.

Вдруг она услышала шаги. Обернувшись, она увидела Турбо. Он стоял на краю крыши, держа в руках бутылку лимонада.

- Что, тоже ищешь вдохновение? - спросил он, протягивая ей бутылку. - Или просто хочешь спрыгнуть?

Ангелина взяла лимонад, её пальцы на мгновение коснулись его руки, и по телу снова пробежал ток.

- Что ты здесь делаешь? - её голос звучал более спокойно, чем ей хотелось бы.

Турбо пожал плечами и сел рядом, свесив ноги, так же, как она. Между ними было небольшое расстояние, но Ангелина чувствовала его присутствие так остро, будто он касался её.

- Просто так. Сбежал от всех. От этих «дел», от этого вечного шума. Здесь тихо.

Он сделал глоток лимонада.

- Знаешь, я... я тут подумал. Твои рисунки. Они... они другие. Они живые. Ты видишь то, что другие не видят.

Ангелина посмотрела на него, удивлению не было предела.

- Ты что, правда... ценишь это?

- Ага, - он кивнул. - Я не разбираюсь в искусстве, но вижу, что ты вкладываешь туда свою душу. Это... это круто. Ты молодец.

Эти слова были такими непривычными, такими искренними от него, что Ангелина почувствовала, как её сердце тает.

- А Лилия? - неожиданно спросила она, и тут же пожалела об этом.

Турбо тяжело вздохнул.

- Лилия - это... это для дела, Геля. Ты что, правда думаешь, что я бы стал такую дрянь целовать, если бы не надо было? Она для нас как... как прикрытие. Для Вовы. Он с её старшим братом сейчас терки трет, а она... она просто отвлекает внимание.

Ангелина смотрела на него, и в её глазах всё смешалось: стыд за свою глупую ревность, облегчение и какое-то странное, острое понимание.

- Ты... ты мне правду говоришь?

- А зачем мне тебе врать? - он усмехнулся, но в этой усмешке не было наглости. - Тебе сейчас и так тяжело. Не хватало, чтобы я ещё тебе голову дурил. Слушай, Пружинка... - он повернулся к ней, и его серые глаза смотрели прямо в её душу. - Я не такой, как тебе кажется. Я не такой, как они все. Но я не могу выйти из этого. Я по уши в дерьме. И ты... ты должна держаться от меня подальше.

Ангелина промолчала. Слова Турбо были горькими, но честными. Она видела, что ему не всё равно. И она знала, что уже не сможет держаться от него подальше.

_________________________Извините за ошибкиии Не забываем ставить звездочки!!!