Глава 46. Гнев "Дяди"

Несмотря на вмешательство Бати-Максимыча, Оля осталась верна своему разрушительному плану. Упрямство четырнадцатилетней девчонки оказалось крепче любой брони. В столовой она с виртуозностью фокусника перекладывала мясо и гарнир в тарелку Вити, оставляя себе лишь пустой чай.

— Оль, ну хватит, — шептал Витя, глядя на гору еды перед собой. Ему было тошно от того, что он ест за счет её голода. — Я не буду это есть.— Ешь, Петров, тебе массу держать надо, — отрезала Оля. — А я вчера на подтягиваниях почувствовала, что лопатки тяжело идут. Надо «подсушиться».

Витя видел, как под её кожей начинают отчетливо проступать вены на предплечьях, а лицо осунулось, выделив и без того острые скулы.

*

На следующее утро об инциденте в столовой узнал Станислав Владимирович. «Дядя» взвода, как его называли за умение сочетать жесткую дисциплину с почти родственным подходом, пришел в ярость. Он не стал вызывать Кабана и его компанию в кабинет. Он выстроил весь курс на плацу под проливным дождем.

— Третий взвод, выйти из строя! — рявкнул Стас. Его голос перекрыл шум ливня.Группа парней, обидевших девчонок, неуверенно сделала шаг вперед.

— Я слышал, у нас в центре появились эксперты по диетологии? — Станислав медленно пошел вдоль шеренги, заглядывая в глаза каждому. — Кто тут у нас рассуждал о «лишнем весе» моих бойцов?

Кабан попытался что-то промямлить, но Стас не дал ему вставить ни слова.— Значит так, «красавцы». Раз вы так печетесь о фигуре, сегодня у вас день интенсивного жиросжигания. Вся группа — в ОЗК и противогазы. Бег по пересеченке до тех пор, пока я не увижу, что ваши мысли стали такими же прозрачными, как пот в ваших сапогах!

— Товарищ инструктор, это же... — начал один из парней.— Это — урок вежливости! — Стас подошел вплотную к Кабану. — Савельевы — это костяк моей группы. Если кто-то из вас еще раз откроет рот в их сторону, вы будете не бегать, а ползать до самого дембеля. И помнить: в этом центре за оскорбление товарища платят кровью и потом. Вперед! Марш!

Он гонял их три часа. «Дядя» был неумолим: он заставлял их отжиматься в грязи, делать берпи и таскать друг друга на закорках. Когда третий взвод буквально валялся в лужах, не в силах поднять голову, Стас подошел к ним и тихо сказал:— Савельева младшая из-за ваших языков теперь в столовой к еде не прикасается. Если с ней что-то случится от истощения — я из вас лично сделаю учебные пособия для анатомического класса. Свободны.

*

Вечером Саша и Никита сидели на старой лестнице за тренировочным залом. Дождь закончился, оставив после себя запах сырой земли и хвои. Никита (22 года) осторожно обнимал Сашу (17 лет) за плечи, чувствуя, как она вся напряжена.

— Она меня не слушает, Никит, — тихо сказала Саша, прислонившись головой к его плечу. — Она всегда была такой: если вбила в голову, что она «обуза», то пойдет до конца. Я боюсь за неё. Она же еще ребенок, хоть и мышцы как у терминатора.

Никита переплел свои пальцы с её рукой. Его ладонь была теплой и надежной.— Мы не дадим ей упасть, Саш. Витя следит за ней днем, я поговорю со Стасом, чтобы он снизил ей нагрузки под предлогом «секретного задания».

Он повернул Сашу к себе, заглядывая в её полные тревоги глаза.— Ты сама-то как? Ты на себя весь этот груз взвалила. Посмотри на меня.Саша выдохнула и уткнулась носом в его шею, вдыхая запах его парфюма и пороха — неизменных спутников инструктора. Никита крепко прижал её к себе, давая ту самую защиту, в которой она так нуждалась.

— Я рядом, Саня. Слышишь? — прошептал он, целуя её в висок. — Мы семья. Мы вытащим её. Ты не одна.

Саша впервые за день расслабилась. Рядом с Никитой всё казалось решаемым. Он не был просто «подполковником» или инструктором — он был её человеком, её якорем.

*

В это же время в палатке Витя (17 лет) буквально силой заставлял Олю выпить хотя бы протеиновый коктейль, который он «выбил» у Максимыча.— Пей, мелкая. Это не еда, это лекарство. Батя приказал, — Витя смотрел на неё с такой тоской и любовью, что Оля не выдержала.

Она сделала глоток, поморщилась.— Вить... ты правда счита

ешь, что я не жирная?Витя присел перед ней на корточки, взял её маленькие ладони в свои огромные руки.— Олька, ты — идеальная. У тебя пресс как у греческой статуи. Ты для меня — самая сильная и самая красивая девчонка в мире. И если ты исчезнешь из-за этих голодовок... что я делать буду?

Оля посмотрела на него, и в её глазах на мгновение промелькнула прежняя искорка.— Ладно, Петров. Буду пить твою бурду. Но если завтра на взвешивании будет плюс триста грамм — виноват будешь ты.

Витя рассмеялся и притянул её к себе, пряча в своих объятиях. Но борьба за Олю только начиналась — тень от ядовитых слов Кабана всё еще была слишком длинной.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ