Глава 45. Ядовитые слова

В столовой военно-патриотического центра всегда было шумно, пахло свежим хлебом и тушеной капустой. Настроение у команды после «горных кошек» было приподнятым, пока за соседним столом группа парней из третьего взвода — тех, кто не участвовал в их спецзаданиях и откровенно завидовал их слаженности — не начала громко переговариваться.

— Слышь, глянь на Савельевых, — раздался противный смешок одного из «третьеходок», дылды по кличке Кабан. — Мясо молотят за двоих. Девчонки, вы бы полегче с добавкой, а то скоро вас Витя с подполковником не на руках нести будут, а на тележке катить. Жир-то в гору тащить тяжело.

В столовой на мгновение стало тихо. Саша (17 лет) медленно положила вилку. Её глаза опасно сузились.

— Что ты вякнул, Кабан? — голос Саши был тихим, но в нем слышался скрежет стали. — У тебя мозг жиром заплыл, раз ты берега попутал? Если ты, дрищ комнатный, не можешь подтянуться больше пяти раз, это не значит, что мы «много жрем». Это значит, что ты — балласт.

Тут же взорвались остальные. — Рот закрой, пока я тебе его не зацементировал! — рявкнул Витя (17 лет), приподнимаясь над столом. Его огромные кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Ты на кого пасть раззинул, чучело? — Кирюха (18 лет) и Серёга (15 лет) вскочили следом, осыпая обидчиков таким отборным курсантским матом, что повара за раздачей втянули головы в плечи.Никита (22 года), хоть и был офицером, на этот раз даже не пытался их остановить. Он смотрел на Кабана холодным, презирающим взглядом.— Кабан, если я еще раз услышу что-то подобное в адрес моих курсантов — пойдешь отрабатывать марш-бросок в полном ОЗК. И я лично прослежу, чтобы ты не похудел, а сдох по дороге.

Парни из третьего взвода быстро стушевались и уткнулись в тарелки. Но самое страшное было не в этом.

Оля (14 лет), которая обычно за словом в карман не лезла, на этот раз промолчала. Она просто смотрела в свою тарелку, где лежала обычная порция гречки. Её лицо не выразило ничего, но внутри что-то щелкнуло. Она молча отодвинула тарелку Вите.

— Ешь, Вить. Мне... мне что-то не хочется. Переела, наверное.

*

С того дня всё изменилось. Саша, как старшая сестра, первой заметила неладное. Оля начала отдавать почти всю свою еду Вите, оставляя себе лишь чай и крошечный кусочек хлеба. При этом её физическая активность выросла вдвое.

Когда все заканчивали тренировку и шли отдыхать, Оля оставалась на турниках. Она фигачила подтягивания, пресс и отжимания до седьмого пота, пока руки не начинали дрожать. Её мышцы, и так рельефные, стали сухими и жесткими, как канаты, а под кожей начали отчетливо проступать ребра.

— Оль, ты чего творишь? — Саша поймала её вечером за казармой, когда та в очередной раз качала пресс. — Ты на себя посмотри! Ты прозрачная скоро станешь. Зачем ты этих уродов слушаешь?

— Я просто хочу быть легче, Саш, — тяжело дыша, ответила Оля. — Чтобы Вите не было тяжело меня тащить. Чтобы я не была обузой. Всё нормально.

Сашу это напрягло не на шутку. Она знала упрямство сестры — если та что-то решила, переубедить её почти невозможно.

*

Вечером группа собралась в своем кубрике. Максим Александрович (50 лет), которого ребята за глаза и в глаза давно называли «Батей» взвода, зашел проверить их состояние. Он был не просто медиком, а тем самым человеком, который знал о них всё.

— Ну что, бойцы? Как самочувствие? — Максимыч присел на край табуретки.— Бать, посмотри на младшую, — хмуро сказал Витя, кивая на Олю, которая в углу сосредоточенно чистила автомат, игнорируя стоявшую рядом кружку с молоком. — Она не ест ни черта. Всю свою порцию мне скармливает, а сама на турниках живет.

Максимыч нахмурился. Он подошел к Оле, взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Так, Савельева номер два. Ты что это удумала? Анорексию решила себе устроить на почве бреда каких-то недоумков?

— Максим Александрович, всё нормально... — начала было Оля.

— Ни черта не нормально! — перебил её Батя. — Ты медик или кто? Ты должна знать, что мышцам нужно топливо. Ты сейчас сжигаешь себя изнутри. Если ты завтра на полосе препятствий

упадешь в голодный обморок — я лично тебя из отряда выведу. На реабилитацию. Поняла?

Оля опустила голову. Витя подошел и обнял её за плечи, почти полностью скрывая её в своих руках.— Олька, ты для меня весишь как пушинка, даже если три порции съешь. Слышишь? Не слушай тех идиотов.

Никита и Саша переглянулись. — Мы это так не оставим, — тихо сказала Саша. — Те, кто это заварил, еще ответят. Но сейчас нам надо вернуть Олю в строй.

Батя-Максимыч вздохнул и потрепал Олю по коротко стриженной макушке.— Слушай команду, дочка. Сейчас — марш в столовую под конвоем Вити. И чтобы я видел пустую тарелку. Это приказ куратора.

Оля, почувствовав поддержку своей маленькой «семьи», наконец немного расслабилась. Она знала, что за неё стоят горой — и её сестра, и её парень, и командир, и даже старый мудрый Батя.

— Ладно, — буркнула она. — Но если я стану жирной — Витя, ты меня на руках до самого города понесешь.— Хоть до Луны, Оль, — улыбнулся Витя. — Хоть до Луны.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ