Глава 29. Цена братства

Разбор полетов в ленинской комнате, как обычно, затянулся. Станислав Владимирович, инструктор по тактике, отчитывал Витю за «недостаточно убедительную смерть на лестнице», а Никита Станиславович, в свою очередь, разбирал ошибки Серёги при управлении дроном. Оля и Саша сидели рядом, переглядываясь и обмениваясь негромкими комментариями. К концу совещания все были вымотаны, но довольны — ошибки разобраны, уроки усвоены.

Когда курсанты, наконец, вывалились из штаба в прохладную ночь, настроение у всех было приподнятое. До отбоя оставалось чуть больше часа, и ребята с нетерпением ждали возможности расслабиться в казарме.

— Ну, что, «герои» тактики, — усмехнулся Витя, потрепав Серёгу по плечу. — Кто готов к отбою?

— Я готов к душу и кровати, — простонала Оля, потягиваясь. — А потом... потом я с тебя масло заберу, Витька.

— Что это тут за «цветочки» расцвели в нашей казарме? — раздался в полумраке незнакомый, ехидный голос.

Из-за угла столовой вышли четверо парней-первокурсников, из нового набора. Они выглядели самоуверенно и нагло, видимо, еще не успев вникнуть в местные негласные правила. Один из них, высокий и жилистый, в форме не по размеру, подошел к Оле и бесцеремонно взял её за руку.

— Эй, красавица, что это ты так материшься? Непорядок. В армии девушки должны быть скромными. Может, я тебя научу правилам?

Оля мгновенно напряглась. Её взгляд стал холодным, как лед.— Руку убрал, щенок. Иначе я тебе её в таком месте сломаю, что ты до дембеля писать будешь сидя.

— Ого! Какие мы дерзкие! — парень рассмеялся, а его дружки заржали. — Мне нравятся такие. Пойдем, погуляем. Я тебе покажу, что в армии не только матом говорят.

Витю словно перемкнуло. Его лицо мгновенно стало каменным. Он медленно двинулся вперед, и каждый его шаг отдавался глухим стуком берцев. Он был похож на надвигающуюся гору.

— Сказано же тебе: руку убрал, — голос Вити был низким и угрожающим, совсем не похожим на его обычное добродушие. — Или я её тебе оторву.

Первокурсник, почувствовав исходящую от Вити угрозу, наконец-то отпустил Олю, но тут же переключился на неё.— А ты что, её парень? Смотри, не лопни от важности, «мешок».

Это было последней каплей. Слово «мешок» для Вити, которое обычно произносилось Олей в шутку, из уст чужака прозвучало как личное оскорбление.

— Витя, не надо! — крикнула Оля, но было уже поздно.

Витя рванулся вперед. Удар был точным и быстрым, как молния. Первокурсник, который только что нагло смеялся, отлетел к стене столовой и осел на землю. Его дружки, опешившие от такой скорости, на мгновение замерли.

Второй первокурсник, решив отомстить, бросился на Витю. Но Серёга, который стоял рядом, не дал ему даже подойти. Он подставил ногу, и парень, споткнувшись, полетел на землю.

— Вы что творите, уроды?! — завопил один из них.

В это время один из дружков того, что отлетел к стене, решил переключиться на Сашу. Он попытался схватить её за плечо. Но не успел.

Словно из ниоткуда, между ним и Сашей выросла фигура Никиты Станиславовича. Его движения были молниеносными. Никита перехватил руку наглеца, резко вывернул её и толкнул парня в грудь. Тот отлетел назад, врезавшись в своих же.

— Вы что, совсем обнаглели, салаги?! — голос Никиты был ледяным, а глаза метали молнии. — Вы забыли, что здесь не притон, а воинская часть?!

Атмосфера накалилась до предела. Витя, поднявший уже упавшего первокурсника за воротник, готов был запустить его в небо. Серёга стоял, сжав кулаки. Никита, словно хищник, был готов к броску.

— Отставить драку! — раздался громовой голос Станислава Владимировича.

Инструкторы, видимо, услышав шум, прибежали на место происшествия. Станислав Владимирович и Максим Александрович, со всей своей мощью, начали разнимать дерущихся.

— Станиславович! Руки убрал! — кричал Станислав Владимирович, оттаскивая разъяренного Никиту от первокурсников. — Ты что творишь, подполковник?! Это же уголовщина!

— Он к моей курсантке полез! — прошипел Никита, пытаясь вырваться. — Я ему сейчас…

Витю от Оли и первокурсников оттаскивал Максим Александрович, который буквально повис на нём.— Витя! Витя, м

ать твою! Отпусти его! Ты его убить хочешь?!

— Он Олю мою обидел! — рычал Витя. — И обозвал меня!

Оля, дрожащая от злости, но понимающая последствия, вцепилась в Витю, пытаясь успокоить его.— Витя, хватит! Сержант! Отпусти его!

Первокурсники, наконец, осознав, с кем связались, лежали на земле, прикрывая головы.

Станислав Владимирович, тяжело дыша, отпустил Никиту.— Всем стоять! Никто никуда не движется!

Он обвел взглядом побитых первокурсников, разъяренных Витю и Никиту, бледных Сашу и Олю, и тихого, но готового к бою Серёгу.— Завтра утром! Весь центр! На развод! И пока вы не решите, кто здесь прав, а кто виноват, никаких занятий!

Максим Александрович, наконец, оттащил Витю, который все еще тяжело дышал.— Отработка такмеда завтра будет не на манекенах, а на реальных телах! Вы что, с ума сошли?!

Никита тяжело посмотрел на Сашу, потом на Олю и Витю. В его глазах читалось беспокойство, но и что-то еще — безмерная гордость за своих людей, которые встали горой друг за друга. Цена братства в армии, как оказалось, была очень высока. И иногда она оплачивалась не только потом на полигоне.