Глава 27. Полуночный гость

Воздух в казарме был густым и неподвижным, пропитанным запахом пота, крема для обуви и недавних тренировок. Саша спала крепко, но её сон был чутким. Сквозь дрему она услышала приглушенные шаги и шепот. Незнакомые голоса, не похожие на голоса курсантов или дежурных офицеров.

Она приоткрыла глаза. В щель между шторами, пробивался тусклый свет уличного фонаря, очерчивая силуэты двух мужчин, склонившихся над столом в углу комнаты. Один из них, видимо, что-то показывал другому на планшете.

Сердце Саши ёкнуло. Она притворилась спящей, стараясь уловить хоть слово. — ...они действовали не автономно. Были инструкции. Из Москвы. — Кто именно?— Не могу сказать. Моему доверителю это невыгодно. Но есть информация, что человек, который помог им, — бывший сотрудник отдела, ушедший в запас три года назад. Его зовут Лукин.

«Лукин!» — пронеслось в голове Саши. Она вспомнила его седые волосы, взгляд старого волка и ту самую зажигалку.

— Лукин... — протянул второй голос, более глубокий и командный. — Понял. Займемся. А что с этим, Станиславович, что его вроде как сняли? Кольцов.

— Он под следствием. Вся его бухгалтерия всплыла. Его «спонсоры» тоже нервничают. Но он может быть опасен. Он знает, кто помогал парням. И он очень мстительный.

Саша затаила дыхание. «Спонсоры»... «Станиславович»... Неужели они знали, что Кольцов действовал не один?

Мужчины тихонько вышли, так же бесшумно, как и появились. Саша лежала, не шевелясь, ещё долго после того, как шаги утихли в коридоре. Она не знала, кто это был, но одно было ясно: их победа над Кольцовым — это лишь верхушка айсберга. И теперь кто-то другой, возможно, ещё более опасный, заинтересовался происходящим.

Утром, на плацу, Саша подошла к Никите.— Никита Станиславович, я... я слышала ночью. В нашей казарме были люди. Они говорили о Лукине. И о Кольцове.

Никита нахмурился, его взгляд мгновенно стал внимательным.— Говорили про Кольцова? Ты уверена, что это были не наши?

— Нет, — Саша покачала головой. — Они говорили о «спонсорах» Кольцова. И о том, что он может быть опасен. Они не были похожи на оперативников. Скорее... на людей, которые устраняют проблемы.

Никита помолчал, обдумывая услышанное.— Опасность не ушла, Саша. Кольцов — лишь пешка. А вот кто играет за ним — это вопрос. Возможно, нам придется вернуться к той истории с Лукиным. Только теперь — не просить, а добывать.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отразилась та же решимость, что и в её. — Ты готова к этому?

— Я готова, — ответила Саша, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее, но уже не от страха, а от предвкушения нового вызова. — Главное, чтобы мы действовали вместе.

Никита кивнул, и на его губах мелькнула тень улыбки.— Всегда вместе.

*

Тем временем, в своем кабинете, Станислав Владимирович, инструктор по тактике, задумчиво смотрел на карту полигона. Он получил доклад от дежурного: ночью в казарме №3 были посторонние. У него не было никаких зацепок, никаких имен, но интуиция матерого офицера кричала: это было не просто так.

Он вспомнил, как Кольцов, такой уверенный в себе, внезапно стал нервным и скрытным. Как потом исчез, а в центре начались какие-то странные проверки, не связанные с обычными плановыми мероприятиями.

«Что-то здесь не так», — подумал он.

Он вспомнил Сашу. Её спокойствие, когда она тащила на себе Витю. Её уверенный взгляд, когда она отвечала на вопросы. И Никиту Станиславовича. Он всегда держался особняком, не любил излишнего официоза, но его люди... они были как единый механизм.

Станислав Владимирович встал и подошел к окну. На плацу маршировали курсанты. «Лукин... — промелькнуло у него в голове. — Где-то я слышал это имя».

Он решил, что сегодня вечером, когда закончатся занятия, он проведет свое собственное «расследование». Возможно, стоит навести справки о бывшем замполита, которого «ушли» на пенсию три года назад. Если этот Лукин действительно связан с чем-то серьезным, то Станислав Владимирович, со всей своей «боевой поэзией» и любовью к правде, не мог остаться в стороне.

Он почувствовал, что в тишине, наступившей после падения Кольцова, начали зарождаться новые тени. И эти тени, казалось, были куда более зловещими.