Глава 25. "Мешок с картошкой" и высшая лингвистика

Станислав Владимирович, инструктор по тактике, которого за глаза называли «Стальной Стас», сегодня явно был в ударе. Он решил, что утреннего кросса мало, и устроил группе «сюрприз» в виде отработки эвакуации в условиях ограниченного пространства.

— Группа, внимание! Вводная: подрыв на фугасе в узком коридоре! — проревел он, нажимая кнопку на пульте.

В дальнем конце бетонного лабиринта сработал пиропатрон, заполнив всё пространство едким серым дымом.

— Витя — «трехсотый»! Оля — медик! Пошла-пошла-пошла! — Станислав Владимирович щелкнул секундомером.

Витя, который весил чуть больше центнера чистого здоровья, с каким-то особенным наслаждением рухнул прямо посреди узкого прохода, раскинув руки и ноги так, чтобы максимально перекрыть дорогу. Он даже глаза закатил для пущего драматизма.

Оля, миниатюрная, но жилистая, рванулась к нему, на ходу срывая с пояса эвакуационную стропу.

— Витя, скотина ты этакая! — донеслось из дыма вместе с первым «этажом» виртуозного армейского мата. — Ты почему в самом узком месте разложился? Тебе что, полигона мало, ты решил мне тут грыжу организовать?!

— Я без сознания... — пробормотал Витя с блаженной улыбкой, не открывая глаз. — Умираю я, Оленька. Спасай моё бренное тело.

— Я тебе сейчас так спасу, что ты до дембеля на таблетках сидеть будешь! — Оля с рыком вцепилась в его плечевые лямки. — Вставай, шкаф ты недоделанный!

Она дернула его, но Витя только едва шелохнулся. Станислав Владимирович подошел вплотную, скрестив руки на груди.

— Савельева, работай! Пять секунд потеряно на разговоры! — прикрикнул он.

Оля уперлась ногами в стену коридора и, выдав такую лингвистическую конструкцию, от которой даже у бывалого инструктора тактики приподнялась бровь, рванула Витю на себя.

— Да чтоб ты... чтоб тебе... — Оля перешла на «третий этаж», поминая всех родственников Вити до седьмого колена и особенности строения его костей. — Витя, если ты сейчас не поможешь мне своей единственной целой ногой, я тебе после занятий в чай слабительное подмешаю, клянусь всеми уставами!

Витя, поняв, что шутки кончились и Оля реально готова на крайние меры, незаметно для инструктора начал подталкиваться здоровой ногой, помогая ей вытащить его из «красной зоны».

— Тащи, тащи, моя дюймовочка! — подбадривал он её шепотом, пока она волокла его по бетонной крошке.

Когда они, наконец, вывалились в безопасную зону, Оля буквально упала на него сверху, пытаясь отдышаться. Её лицо было багровым от напряжения, шлем съехал набок.

— Савельева, время — сорок секунд. Для такого «кабана» — приемлемо, — Станислав Владимирович едва заметно усмехнулся в усы. — Но за лексикон... хвалю. Очень доходчиво. Раненый сразу пошел на поправку.

Никита и Саша, стоявшие неподалеку и наблюдавшие за этой сценой, не выдержали и прыснули со смеху.

— Оля, ты его едва не придушила этой стропой, — смеясь, заметила Саша, подходя к подруге и протягивая ей флягу.

— Придушила? Я его расчленить хотела! — Оля вытерла пот со лба и ткнула кулаком в плечо Вити, который уже вполне бодро сидел на бетоне. — Он же специально расслабился, как мешок с мокрой картошкой! Сто пять килограммов чистого вредительства!

— Оленька, я просто проверял твою стрессоустойчивость, — Витя притянул её к себе, приобняв за плечи, несмотря на её вялые попытки отпихнуться. — Видишь, как ты красиво меня материла? У меня даже раны затягиваться начали. Это была целебная терапия.

— Я тебе сейчас такую «терапию» устрою... — Оля замахнулась, но в итоге просто прислонилась к его плечу, тяжело дыша.

Станислав Владимирович снова свистнул, привлекая внимание. — Разговоры в строю! Перерыв пять минут, и смена ролей. Теперь Витя тащит Олю. И не дай бог, Витя, ты уронишь её хотя бы раз — будешь таскать запасное колесо от БТРа до самого ужина.

— Есть, товарищ инструктор! — Витя вскочил, легко подхватив Олю на руки, как пушинку. — Оля, готовься, я тебя с ветерком доставлю!

— Только попробуй меня уронить, — пригрозила она, хотя в глазах уже прыгали чертики. — Я же знаю, где у тебя в комнате заначка с печеньем. Одно неловкое движение — и прощай, сладкая жизнь.

Наблюдая за ними, Никита негромко сказал Саше:— Знаешь, а ведь именно на таких приколах и держится нормальная группа. Если они могут материть друг друга в дыму, а потом вместе смеяться — значит, в реальном бою они друг за друга зубами держаться будут.

— Станислав Владимирович тоже это понимает, — Саша посмотрела на инструктора по тактике, который с напускной суровостью проверял снаряжение у следующей пары. — Он дает им возможность выпустить пар.

— Пошли, курсант Савельева, — Никита легонько подтолкнул Сашу к линии старта. — Наша очередь. Имей в виду, я материться не буду, но если застрянешь в проходе — заставлю учить устав внутренней службы с середины и до обеда.

— Ну, это вы еще не слышали мой «третий этаж», Никита Станиславович, — подмигнула Саша, надевая перчатки. — Витя меня многому научил за время отсидки в штабе.

Никита рассмеялся, и этот смех, смешанный с запахом пороховой гари и летнего зноя, был лучшим доказательством того, что жизнь в центре наконец-то стала такой, какой и должна быть: трудной, честной и настоящей.