Глава 6. Шаг в темноту

После ужина, когда казарма наполнилась гулом голосов и лязгом чистящихся автоматов, Саша Максимова получила короткий сигнал. Это не была записка или сообщение — просто мимолетный кивок Никиты в коридоре, когда он проходил мимо строя к канцелярии. Это означало: «Жду в каптерке через десять минут».

Каптерка второго блока была местом тихим и пыльным. Здесь хранились рулоны маскировочной сетки, запасные комплекты формы и ящики с учебными пособиями. Запах гуталина, старой кожи и оружейного масла здесь был настолько густым, что казался осязаемым.

Саша проскользнула внутрь, когда дневальный отвлекся на шум в курилке. Внутри было темно, лишь тонкий луч лунного света пробивался сквозь крошечное затянутое сеткой окно под потолком.

— Ты с ума сошла, — тихий голос Никиты раздался из глубины помещения, за стеллажами с вещмешками.

Он стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. Саша сделала шаг к нему, чувствуя, как пол под ногами предательски скрипит.

— Это ты меня позвал, — прошептала она, подходя почти вплотную. — И это ты принес тот шоколад. Если кто-то узнает...

— Никто не узнает, — он резко выпрямился и шагнул навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума. — Но Максим сегодня смотрел на тебя так, будто уже выписывает приказ об отчислении. Максимова, ты должна быть осторожнее. На полосе препятствий ты едва не сорвалась.

— Я устала, Никита, — Саша подняла голову, встречаясь с его взглядом. — Устала играть в эту войну днем и притворяться, что ты для меня просто «товарищ старший лейтенант». Мой отец гордился бы моими успехами, но если он узнает, что я путаю дисциплину с чувствами...

Никита не выдержал. Он резко подался вперед, перехватывая её ладони. Его пальцы были горячими, а хватка — властной, но бережной.— Твой отец воспитал бойца. И я вижу этого бойца каждый день. Но сейчас передо мной не курсант Максимова. Сейчас здесь просто Саша.

В этот момент в коридоре послышались тяжелые, размеренные шаги. Те самые шаги, которые знал каждый курсант в училище. Максим Александрович.

— ...и проверь, чтобы в каптерке всё было опечатано, — донесся его голос из-за двери. — Я сам лично посмотрю списки инвентаризации.

Саша замерла, перестав дышать. Сердце в груди забилось как пойманная птица. Никита среагировал мгновенно: он прижал её к себе, увлекая за самый дальний стеллаж, за тяжелые рулоны брезента. Они оказались в узком пространстве, где едва хватало места для двоих.

Дверь каптерки со скрипом открылась. Щелкнул выключатель, и под потолком тускло загорелась одинокая лампа.

— Так, — пробасил Максим Александрович, проходя вглубь помещения. Саша видела сквозь щель между ящиками край его начищенных берцев. — Где тут этот журнал?

Никита стоял за спиной Саши, обхватив её за плечи, буквально вжимая в стену, чтобы она не шевельнулась. Его дыхание щекотало ей висок, а она чувствовала, как его сердце колотится так же неистово, как и её. В этой тишине, нарушаемой только шуршанием страниц журнала, который листал Максим, напряжение стало почти невыносимым.

Максим Александрович остановился прямо напротив их стеллажа. Казалось, он чувствует чужое присутствие. Он медленно потянул носом воздух.— Хм. Запах... Парфюм? Откуда здесь женский парфюм?

Саша похолодела. Утром она, вопреки всем уставам, капнула на запястье каплю духов, подаренных матерью перед отъездом. Она думала, что под слоями пота и пыли на полигоне запах исчезнет, но в закрытом помещении каптерки он предательски выдавал её.

— Михалыч! — крикнул Максим в сторону двери. — Ты что, девок сюда водишь, старый греховодник? Или кто-то из курсанток обживает территорию?

— Никак нет, товарищ майор! — отозвался голос дневального из коридора. — Только по описи заходим!

Максим еще секунду стоял молча, глядя прямо на тот рулон брезента, за которым прятались Никита и Саша. Затем он резко захлопнул журнал и бросил его на стол.— Завтра утром проверю всё еще раз. И не дай бог найду хоть одну лишнюю нитку.

Свет погас. Дверь закрылась, и ключ повернулся в замке дважды. Они остались в полной темноте.

— Он запер нас, — одними губами выдохнула Саша, чувствуя, как паника подкатывает к горлу.

Никита медленно отпустил её, но не отошел. В темноте он нашел её лицо своими ладонями.— У меня есть ключи от пожарного выхода. Но это значит, что нам придется выйти через задний двор прямо под камеры.

— Или... — Саша коснулась его рук. — Или мы можем подождать здесь. До рассвета.

Никита молчал долго, и в этой тишине вопрос «курсант — инструктор» окончательно перестал существовать. Остались только двое людей, запертых в клетке своих собственных чувств и строгих армейских правил.

— Если нас найдут здесь утром, Максимова, — тихо сказал он, — это будет конец. Для меня точно. Тебя могут оставить, если скажешь, что я заставил...

— Никогда не смей так говорить, — перебила она его, притягивая за воротник кителя. — Мы в этом вместе. До конца.