Часть 9: Новая зависимость

Прошло несколько дней после того, как Эррор отдал часть своей краски Инку. Оба они восстанавливались — Инк чинил резонатор, Эррор пытался понять, как жить с тем, что он сделал.

Но что-то изменилось. В них обоих.

Инк заметил это первым. Он сидел в своей галерее, перебирая кисти и капсулы, когда вдруг почувствовал… холод. Не физический холод, а эмоциональный. Краска внутри него, та самая, что он получил от Эррора, дернулась, и Инк понял — Эррору плохо.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к этому ощущению. Оно было странным — чужим, но в то же время своим. Он чувствовал боль Эррора, его растерянность, его страх перед тем, что он сделал.

— Это ненормально, — прошептал Инк, открывая глаза. — Мы связаны. Связь стала двусторонней.

Эррор появился из портала в тот же момент, как Инк подумал о нем. Теперь он редко использовал грубые разрывы пространства — порталы стали более аккуратными, ровными. Еще одно изменение, которое Эррор не замечал, но которое было очевидно для Инка.

— Связаны? — переспросил Эррор, скрещивая руки на груди. Он выглядел уставшим — его нити были тусклыми, цвета приглушенными.

— Твоя краска внутри меня, — объяснил Инк, откладывая кисть. — Она не выводится. Я пытался, но она стала частью моего кода. И я чувствую, когда тебе… плохо.

— Мне всегда плохо, — фыркнул Эррор, но в его голосе не было обычной язвительности.

— Нет, — Инк покачал головой, вставая. — Сейчас тебе… тревожно. Ты боишься, что отдал слишком много. Что без этой краски ты станешь пустым. Как был раньше.

Эррор замер. Он не хотел признавать, но Инк был прав. Каждый день, каждую минуту он чувствовал, что внутри него чего-то не хватает. Той самой краски, которую он отдал Инку. И это чувство пугало его.

— Я не стану пустым, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Я был пустым раньше. Я могу быть пустым снова.

— Но ты не хочешь, — тихо сказал Инк, подходя ближе.

— Нет, — признание вырвалось у Эррора раньше, чем он успел его сдержать. — Не хочу. Я не хочу снова быть тем, кем был. Не после того, как узнал, каково это — чувствовать.

Они стояли друг напротив друга в галерее Инка. Вокруг них висели картины — спасенные миры, созданные истории, яркие краски жизни. Но сейчас все это казалось блеклым по сравнению с тем, что происходило между ними.

— Это опасно, — наконец сказал Эррор. — Если кто-то из нас умрет, второй… пострадает. Ты можешь потерять мою краску. Я могу потерять свою связь с тобой.

— Не пострадает, — покачал головой Инк. — Потеряет часть себя. Ту часть, которая делает нас живыми.

Они посмотрели друг на друга. Понимание пришло одновременно. Они больше не могли просто разойтись в разные стороны. Они стали частью друг друга. И это было не то, что можно было изменить или отменить.

— Я не просил об этом, — проворчал Эррор, но в его голосе не было злости. Только принятие.

— Я тоже, — улыбнулся Инк. — Но раз уж так вышло… будем разбираться вместе.

— Вместе? — Эррор поднял бровь. — Ты предлагаешь нам быть партнерами?

— А что, есть возражения? — Инк склонил голову набок.

Эррор долго молчал. Он смотрел на Инка, на его яркие глаза, на улыбку, которая стала такой привычной, на краски, которые пульсировали в его резонаторе в такт собственному сердцу Инка.

— Нет, — наконец сказал он. — Возражений нет.