верить/не верить?

Музыка всё ещё пульсировала где‑то внизу, в бальном зале, но здесь, в гостевой комнате, она звучала глухо, будто сквозь толщу воды. Элеонор закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и наконец позволила плечам опуститься. Напряжение, которое она так старательно прятала за улыбкой, теперь тяжёлым грузом осело где‑то под рёбрами.

Она прошла к окну, отодвинула тяжёлую бархатную штору и посмотрела на сад - тёмный, залитый лунным светом, с тонкими тенями от деревьев, ползущими по дорожкам. Здесь было тихо. Здесь не было ни Миллинга с его ледяным взглядом, ни сотен любопытных глаз, ни даже Джеффри, который сейчас, наверное, снова пытался всё исправить - и только сильнее всё запутывал.

Слеза скользнула по щеке, и Элеонор сердито смахнула её. Она не хотела плакать. Не из‑за Миллинга. И уж точно не из‑за того, что Джеффри, сам того не ведая, подставил её. Он ведь не хотел. В этом‑то и была вся беда: он никогда не хотел причинить ей боль, и именно поэтому она не могла на него по-настоящему злиться. Но от этого было не легче.

Дверь тихо скрипнула. Элеонор обернулась - и на мгновение её сердце подпрыгнуло от страха, что это снова Миллинг, что он каким‑то образом выследил её. Но в проёме стояла Тикаани - в своём любимом платье из тёмно‑синего шёлка, с распущенными волосами, в которых мерцали крошечные жемчужные заколки. В её взгляде было столько заботы, что у Элеонор снова защипало в глазах.

- Я видела, как ты выскользнула, - тихо сказала Тикаани, закрывая за собой дверь и подходя ближе. - И видела, с каким лицом за тобой смотрел Джеффри. Что случилось?

Элеонор хотела сказать «ничего», хотела привычно отмахнуться, но голос предательски дрогнул.

- Он всё испортил, - прошептала она, опускаясь на край кровати. - Не нарочно, конечно. Но от этого не легче.

Тикаани села рядом, не спрашивая разрешения, и взяла её руку в свою - тёплую, надёжную, такую привычную.

- Рассказывай, - мягко сказала она. - С самого начала.

И Элеонор рассказала. Про то, как Джеффри, пытаясь защитить её от Миллинга, сам же и выдал её секрет - про северное крыло, про ту ночь, когда она призналась ему, как боится, что её прошлое догонит её здесь, в этой школе, среди всех этих безупречных масок. Про то, как в глазах Миллинга вспыхнул этот хищный огонёк, будто он нашёл недостающий кусочек головоломки. Про то, как ей хотелось просто исчезнуть.

Тикаани слушала, не перебивая, только время от времени крепче сжимала её руку. Когда Элеонор замолчала, в комнате повисла тишина - не неловкая, а та самая, в которой можно выдохнуть.

- Знаешь, - наконец тихо сказала Тикаани, - Джеффри - как гроза. Громкий, стремительный, всё вокруг переворачивает, но потом уходит, и воздух становится чище. Он не со зла. Просто он сначала делает, а потом думает.

Элеонор горько усмехнулась.

- Спасибо, конечно, за поэтичное сравнение, - пробормотала она. - Но мне от этого не легче. Миллинг теперь знает. И он не из тех, кто забывает такие вещи.

Тикаани нахмурилась, и в её взгляде мелькнула та самая твёрдость, которую Элеонор так ценила.

- Тогда мы не дадим ему шанса этим воспользоваться, - решительно сказала она. - Мы придумаем, как перекрыть ему эту дорогу. Может, пустить слух, что это была шутка... или найти что‑то на него самого...

- Нет, - покачала головой Элеонор. - Я не хочу играть в его игры. Не хочу становиться такой же, как он.

Тикаани хотела что‑то возразить, но в этот момент дверь снова распахнулась - на этот раз без стука, резко, будто её толкнули плечом. На пороге стоял Джеффри. Его волосы были взъерошены, будто он то и дело проводил по ним рукой, а в глазах читалась паника, смешанная с решимостью.

- Элеонор, я... - начал он, но, заметив Тикаани, запнулся, словно только сейчас понял, что врывается туда, где его, возможно, не ждут. - Прости, я не хотел мешать, но я должен был...

- Ты уже помешал, - холодно сказала Элеонор, выпрямляясь. - Но раз уж ты здесь - скажи, что ты сделал после того, как я ушла.

Джеффри побледнел. Он открыл рот, закрыл, потом снова открыл - и наконец выдавил:

- Я... я попытался поговорить с Миллингом. Хотел сказать, что это была ошибка, что он не должен...

Тикаани тихо выругалась себе под нос.

- Ты что сделал? - переспросила Элеонор, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева - не холодного, а горячего, обжигающего. - Ты пошёл к нему? Сам?

Джеффри опустил глаза.

- Я хотел всё исправить, - тихо сказал он. - Хотел сказать, что это неправда, что ты ничего не знаешь...

- И что он тебе ответил? - почти прошептала Элеонор.

Джеффри сжал кулаки.

- Он... он улыбнулся. И сказал, что ценит мою преданность. А потом спросил, не хочу ли я узнать, зачем ему вообще нужна эта информация.

Элеонор почувствовала, как земля уходит из‑под ног.

- И ты сказал «да», - догадалась она.

Джеффри кивнул, и в этом движении было столько стыда, что у неё защемило сердце.

- Прости, - снова прошептал он. - Я просто хотел защитить тебя. Я не думал...

- Ты никогда не думаешь, Джеффри, - резко сказала Элеонор, но тут же осеклась, увидев, как он вздрогнул, будто от удара. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. - Ты действуешь, не глядя. И каждый раз, когда ты так делаешь, я оказываюсь на краю пропасти.

Джеффри поднял на неё глаза - в них стояли слёзы, но он не позволял им пролиться.

- Я знаю, - тихо сказал он. - И я ненавижу себя за это. Но я не могу смотреть, как он смотрит на тебя. Не могу стоять в стороне и ждать, пока он сделает свой ход.

Тикаани встала, словно пытаясь стать буфером между ними, и посмотрела на Джеффри так строго, что даже он невольно отступил на полшага.

- Слушай, - твёрдо сказала она, - если ты хочешь помочь - перестань действовать в одиночку. Если ты снова пойдёшь к Миллингу, он использует это против вас обоих. Ты понял?

Джеффри кивнул, не отрывая взгляда от Элеонор.

- Я больше не буду, - пообещал он. - Клянусь. Я буду слушать. Буду ждать, пока ты скажешь, что делать. Просто... не отталкивай меня.

Элеонор закрыла глаза. Внутри всё ещё кипело, но где‑то под этим гневом пряталось другое чувство - страх потерять его. Потому что, каким бы неуклюжим и импульсивным он ни был, он был её другом. Её опорой. И она знала, что, несмотря на все его промахи, он всегда будет на её стороне.

- Ладно, - наконец сказала она, открывая глаза. - Но с этого момента - никаких одиночных вылазок. Никаких разговоров с Миллингом. Если что‑то случится - ты идёшь ко мне. Или к Тикаани. К кому угодно, но не действуешь в одиночку. Договорились?

Джеффри выдохнул, будто с его плеч свалился огромный камень.

- Договорились, - кивнул он.

Тикаани скрестила руки на груди, но в её глазах мелькнула лёгкая улыбка.

- Отлично, - сказала она. - Теперь, когда мы установили правила, может, вы оба перестанете выглядеть так, будто мир вот‑вот рухнет?

Элеонор попыталась улыбнуться - и на этот раз улыбка получилась почти настоящей.

- Наверное, - тихо сказала она. - Просто мне нужно немного времени, чтобы поверить, что всё будет хорошо.

Джеффри подошёл ближе, но не стал садиться - будто боялся нарушить хрупкое равновесие.

- Я дам тебе столько времени, сколько нужно, - пообещал он. - И я буду здесь. Даже если ты не захочешь меня видеть - я буду где‑то рядом. Чтобы Миллинг знал: ты не одна.

Элеонор кивнула. И в этот момент она вдруг поняла, что, несмотря на все его ошибки, именно это ей и было нужно - знать, что кто‑то готов стоять рядом, даже если не знает, как правильно.

- Спасибо, - тихо сказала она. - Этого достаточно.

Тикаани вздохнула, будто наконец‑то смогла выдохнуть, и слегка хлопнула Джеффри по плечу.

- Ладно, герой, - сказала она. - Теперь иди вниз и сделай вид, что ничего не случилось. А мы с Элеонор ещё немного посидим здесь. И, пожалуйста, постарайся не ввязаться ни в какие новые неприятности, пока нас нет.

Джеффри криво усмехнулся.

- Постараюсь, - пообещал он, но в его глазах снова мелькнуло то самое озорство, которое она так любила. - Но не гарантирую.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь, и в комнате снова стало тихо - но теперь эта тишина была другой. Не тяжёлой, а той, в которой можно было дышать.

Элеонор опустилась на кровать, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает её. Тикаани села рядом, и они посидели так несколько минут, просто слушая, как где‑то внизу продолжает звучать музыка - уже не как угроза, а как напоминание о том, что вечер ещё не закончен. И что, несмотря на все трудности, они справятся.

-Ну что? И как теперь? -Тикаани села перед ней. В её глазах читалась тихая тревога. Она переживала за Нору. И её отношения с Джеффри. Всё шло прекрасно, если б не Миллинг.

-Ты про Джеффри? Не знаю-Нора виновато выдохнула и опустила взгляд.

-Он переживает. -Тикаани кивнула головой на дверь, где не давно скрылся волк.

-Да, но.. Я не знаю-Нора окончательно поникла.

Что будет с ними? Хочется Джеффри вернуть всё назад?

Нора не думала, но знала-он будет рядом .