Ягода волка

(Я не дождалась вечера, захотела выложить раньше, слишком вас обожаю. Приятного чтения 💗) Музыка лилась по залу, переливаясь хрустальными нотами, и казалось, что даже воздух здесь стал гуще от предвкушения праздника. Элеонор кружилась в танце, чувствуя, как подол её платья - глубокого бордового оттенка - взмывает волнами, а на губах сама собой расцветает улыбка. Сегодня она была по-настоящему счастлива. Не из‑за пышных декораций, не из‑за блеска свечей и шёпота гостей, а потому что рядом был Джеффри.

Он стоял у колонны, иногда отвечаяна вопросы друзей-парней со стороны,слегка ссутулившись,будто пытался казаться незаметным, но Элеонор знала: это его фирменный способ прятать волнение. В его глазах плясали озорные искры, и стоило ей поймать его взгляд, как он тут же делал вид, что разглядывает узор на стене. Они с Джеффри давно перешли ту грань, где шутки сменяются тишиной, в которой слышно, как бьётся сердце друга. Они были не просто друзьями - они были союзниками, теми, кто понимает друг друга без слов.

Элеонор скользнула к нему, схватила за руку и потянула в центр зала.

- Ну уж нет, ты не будешь стоять в углу, как мрачный страж! - рассмеялась она, утягивая его в ритм вальса. - Сегодня ты танцуешь. Даже если наступишь мне на ногу - я не обижусь. Обещаю.

Джеффри фыркнул, но в его глазах мелькнуло облегчение. Он всегда немного терялся на таких мероприятиях, и только рядом с ней мог позволить себе быть неидеальным.

- Ладно, только не говори потом, что я предупреждал, - буркнул он, неловко обнимая её за талию. - Если разобью тебе пальцы - это будет на твоей совести.

Они смеялись, кружились, и на мгновение весь мир сжался до этого танца, до их общего ритма. Но потом к ним подошёл Милинг.Не удивительно, что он был на школьной вечеринке.

Высокий, безупречно одетый, с той самой ледяной улыбкой, от которой у большинства по спине бежали мурашки. Миллинг редко обращал внимание на кого‑то вроде Элеонор - по его меркам, она была слишком шумной, слишком живой, слишком не вписывалась в его строгий порядок. Но сегодня в его взгляде мелькнуло что‑то новое - интерес, смешанный с холодным расчётом.

- А, Джеффри, - протянул он, едва кивнув в сторону парня. - И твоя... спутница. Не знал, что ты водишься с теми, кто не умеет держать язык за зубами.

Элеонор уже открыла рот, чтобы выдать какую‑нибудь колкость - она терпеть не могла этот снисходительный тон, - но Джеффри опередил её.

- Элеонор умеет держать язык за зубами лучше, чем половина этого зала, - спокойно ответил он, но в его голосе прозвучала сталь, которую она слышала лишь в редкие, опасные моменты. - И если ты намекаешь на что‑то, лучше скажи прямо.

Милинг чуть склонил голову, будто оценивая эту вспышку защиты. И тут Джеффри, сам того не понимая, сделал шаг в ловушку.

- К тому же, она знает про... ну, про ту историю с ягодой волков - небрежно бросил он, словно это была какая‑то пустяковая деталь, вроде забытого зонта. - Так что если думаешь, что сможешь её задеть - не трать время.

Элеонор замерла. Кровь отхлынула от лица, а потом ударила в виски горячим, оглушающим шумом. Ягода волков.Тот самый секрет, который она доверила Джеффри в одну из тех ночей, когда мир казался слишком тяжёлым, а слова лились сами собой. Она просила его никому не говорить - не потому что это было так уж важно для всех, а потому что это было важно для неё. Это была её слабость, её страх, её боль - и теперь он лежал на ладони у Милинга, как драгоценный камень, который тот уже примерял к своим планам.

<<•>>

14 ноября. Джеффри вернулся от Милинга. Ему написала Нора, попросила придти.

-Нора? -парень приоткрыл дверь в комнату пантеры. Стоял лёгкий аромат лаванды и ромашки, похоже от чая. Нора сидела на кровати, забившись в угл.

-Джефф.. я больше не могу молчать, мне нужно кому-нибудь рассказать. -в пары шагов волк оказался около неё. Он сел рядом. Нора чуть придвинулась к его плечу и вздохнула.

Тогда она рассказала. О том, как отравила свою мать. Случайно. Когда та болела, Нора догубила её своей заботой.

Она принесла ей ягоды, что уже ела, надеясь, что мама скоро будет в порядке. Но при болезни матери, нельзя было эти ягоды. Не кто, кроме отца, не знал, что ягоды нельзя есть.Так и умерла мать Элеонор, Пантея.

Она отправилась при болезни от своей дочери и от сложных ядов погибла под сосной.

<<•>>

Миллинг не улыбнулся. Он даже не изменился в лице - но в его глазах вспыхнул тот самый хищный огонёк, который означал, что он уже всё просчитал.

- Интересно, - тихо произнёс он, переводя взгляд с Джеффри на Элеонор. - Очень интересно.

Джеффри наконец заметил, как побледнела Элеонор. Он моргнул, будто выныривая из воды, и вдруг понял, что только что сделал.

- Эй, погоди, я не... - начал он, делая шаг к ней, но она уже отступила.

- Всё в порядке, - прошептала она, хотя в горле стоял ком, а руки предательски дрожали. - Просто... мне нужно подышать.

Она развернулась и почти побежала к выходу, чувствуя на себе взгляды - чужие, любопытные, чужие. Но хуже всего был взгляд Джеффри - полный ужаса и осознания того, что он только что предал её, пусть и не нарочно.

Элеонор выскользнула в тихий коридор, где музыка звучала глухо, словно издалека. Она прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Слезы подступали, но она сжала кулаки, запрещая себе плакать. Не здесь. Не из‑за этого.

Через минуту дверь скрипнула, и в проёме появился Джеффри. Он выглядел так, будто его только что ударили под дых.

- Элеонор, послушай, - выдохнул он, подходя ближе, но не решаясь коснуться её. - Я не думал... Я просто хотел, чтобы он отстал от тебя. Я не хотел...

Она подняла на него глаза - и в них было столько боли, что он невольно отступил на полшага.

- Ты знаешь, как это было для меня важно, - тихо сказала она. - Ты обещал.

- Я помню, - прошептал он, и в его голосе прозвучала такая искренняя мука, что ей захотелось его простить прямо сейчас, сию секунду. - Я всё исправлю. Я поговорю с ним, заставлю забыть...

- Ты не можешь заставить его забыть, Джеффри, - покачала она головой. - Ты же знаешь его. Всю информацию он не забывает, даже если она ему не нужна.

Он сжал кулаки, и в этот момент в нём проступило что‑то твёрдое, взрослое - то, что она всегда в нём ценила.

- Тогда я буду стоять между ним и тобой, - твёрдо сказал он. - Пока он дышит, он не тронет тебя. Я обещаю.

Элеонор смотрела на него, и гнев постепенно уступал место чему‑то другому - не прощению, но пониманию. Он не хотел причинить ей боль. Он просто был Джеффри - импульсивным, горячим, готовым броситься в бой, не подумав о последствиях. И именно поэтому она ему доверяла.

-Не когда не пойму твоих импульсов, Джеффри. Некогда.-она слегка прикрыла глаза.

-Нора, я.. прости, что.. -Джеффри стал говорить своё оправдание. Но Нора была продуманнее.

-Я не хочу слышать, Джеффри. Это было очень подло в моих глазах. Я пойду, пожалуй. -как только Нора скрылась за поворотом, из двери в зал вышла Тикаани.

-Джеффри? А где Нора? -Тикаани выглядела чуть зволнованой.

-Я всё испортил. Всё, -чувствуя, как ноги не держут от правды, Джеффри сел.

Какой ужасный вечер оказался, а как он красиво начинался..

И главное, он не мог вспомнить, где говорил о секрете Норы, Милингу.