цена свободы

Атланта. Город, который стал моей тюрьмой и моим королевством. Несколько недель я жила жизнью, лишенной всего, что делало меня мной. Стейси была моим проводником в этом новом, тёмном мире. Она учила меня охотиться, пить, наслаждаться жаждой, которая теперь была моим единственным чувством. Убивать стало так же естественно, как дышать. Или, вернее, как не дышать.

Я не помнила имён тех, кого лишала жизни. Не чувствовала вины. Только голод, который становился всё более ненасытным. Каждый укус, каждый глоток крови приносил временное удовлетворение, но оно быстро проходило, оставляя лишь пустоту. Стейси говорила, что это освобождение. Я верила ей.

Но постепенно, даже в моей пустой, лишенной эмоций голове, начали появляться вопросы. Стейси, которая раньше наслаждалась моей жестокостью, теперь часто отворачивалась, когда я совершала свои «подвиги». Её взгляд, раньше полный одобрения, теперь становился всё более... тревожным.

Однажды вечером, в очередном клубе, после того, как я «поужинала» особо жестоко, Стейси не стала меня хвалить. Она просто молча смотрела на меня, и в её глазах я увидела... разочарование.

— Ты переходишь грань, Эсми, — тихо сказала она.Я лишь пожала плечами.— Это то, чему ты меня научила. Быть сильной. Не чувствовать.— Быть сильной – да. Но не становиться монстром. Ты убиваешь без разбора. Ты лишаешь жизни невинных. И это... это неправильно.

Я рассмеялась. Её слова казались мне абсурдными. Неправильно? Что такое «правильно»?— Ты говоришь это мне? Ты, которая научила меня всему, что я знаю?— Я научила тебя защищаться, Эсми. Защищаться от тех, кто хочет тебя использовать. Но я не хотела, чтобы ты стала таким же чудовищем, как они.

Наши пути начали расходиться. Стейси стала всё чаще уходить одна, оставляя меня наедине с моей жаждой. Она стала избегать меня. Её прежняя дружба сменилась настороженностью. Я видела, как она смотрела на меня – с сожалением, с какой-то новой, непонятной мне болью.

В конце концов, её терзания достигли предела. Однажды ночью, когда я вернулась с очередной «охоты», она уже ждала меня. Пэйтон стоял рядом с ней, его лицо было бледнее обычного.— Мы должны поговорить, Эсми, — сказал Пэйтон. Его голос звучал устало.

Я посмотрела на него. Чувство жажды было сильнее всего.— О чем? О том, что я теперь не та, кем вы хотели меня видеть?— Ты не та, кем должна быть, Эсми, — вмешалась Стейси. Её голос дрожал. – Я ошиблась. Я думала, что смогу научить тебя жить с этим. Но я только загнала тебя глубже в темноту. Прости меня, Пэйтон. Я сделала хуже.

Пэйтон повернулся к Стейси.— Я знаю. Я тоже. Но теперь мы должны это исправить.

Их разговор длился долго. Я не слушала. Я просто чувствовала, как они смотрят на меня. Как будто я была каким-то экспериментом, который вышел из-под контроля.

— Мы не можем позволить тебе продолжать, Эсми, — сказал Пэйтон, его голос стал твёрдым.— Что вы собираетесь делать? – спросила я, чувствуя, как впервые за долгое время внутри зарождается что-то похожее на раздражение.— Мы вернем тебе твою человечность, Эсми, — ответила Стейси. – Любой ценой.

Я рассмеялась.— Вы не понимаете. Я больше не чувствую. Ничего.— Это не так, — сказал Пэйтон. – Ты просто заблокировала это. Мы поможем тебе это разблокировать.

План был прост и ужасен. Они собирались «иссушить» меня. Ослабить, чтобы вернуть в состояние, когда моё тело и разум станут более восприимчивыми к внушению. Они нашли старую, заброшенную клетку в подвале дома, где жила Стейси. Металлическая, крепкая, она казалась тюрьмой для чего-то древнего и опасного.

Когда они заперли меня, я почувствовала что-то похожее на панику. Но это была не та паника, что раньше. Это была паника от того, что меня лишили контроля.

— Это не сработает, — прорычала я, ударяя кулаками по прутьям клетки.— Мы сделаем всё, что в наших силах, Эсми, — ответил Пэйтон, его взгляд был полон решимости. – Чтобы вернуть тебя.

Они начали. Каждый день они приходили. Пэйтон, скрепя сердце, забирал у меня кровь. Не так, чтобы убить, но достаточно, чтобы ослабить. Стейси, чья кровь, видимо, имела особые свойства, давала мне её. Это было болезненно. Я чувствовала, как мои силы уходят, как тело становится слабее, как тускнеет мой вампирский слух.

Моя новая «свобода» заканчивалась. Я чувствовала, как возвращаются отголоски старых чувств – страх, боль, сожаление. И в эти моменты я понимала, что, возможно, Стейси была права. Может быть, я и правда перешла грань.

Но я всё ещё боролась. Я не хотела возвращаться. Не хотела снова чувствовать. Но они были настроены решительно. И я видела, что в их глазах есть что-то, чего я раньше не замечала. Надежда. Надежда вернуть меня.