Ч II

К вечеру спуск вывел их на плоскогорье, и внезапно, как будто кто-то повернул выключатель, мир изменился. Камень уступил место земле. Серое сменилось зелёным. Воздух стал тёплым, влажным, пахнущим цветами и чем-то сладким, незнакомым, тропическим.

Сумеру.

Натянув поводья, Мия остановила Ореха и заворожённо огляделась по сторонам.

Перед ними раскинулся лес, но это были вовсе не привычные ей мондштадтские рощи и не суровые горные леса Ли Юэ. Это место дышало совершенно иной, необузданной и первобытной жизнью. Огромные, вековые деревья уходили кронами высоко в небо, переплетаясь ветвями и создавая плотный изумрудный навес, сквозь который на лесную подстилку едва пробивались косые золотистые лучи солнца.

Пышные лианы живыми занавесками свисали со стволов, а фантастические, невероятно яркие цветы росли повсюду – прямо на коре, на замшелых валунах и ковре из прелой травы. Радужные бабочки величиной с хорошую ладонь лениво порхали в струящемся воздухе, оставляя за собой едва заметный мерцающий след.

И всё это великолепие было наполнено звуками: чаща буквально пела, соединяя несмолкающие голоса птиц, стрёкот невидимых насекомых, далёкое журчание ручья и мягкий шорох листвы в единую, величественную симфонию.

– Это просто... – Мия так и не смогла закончить фразу, поскольку захлестнувший её восторг начисто лишил девушку дара речи.

– Лес Авидья, – негромко пояснил Дилюк, тоже придержав коня. – Граница Сумеру и личные охотничьи угодья лесного дозорного Тигнари.

– Наверное, это самое прекрасное место, которое я когда-либо видела в жизни, – прошептала она, продолжая смотреть по сторонам. – Красивее Мондштадта, красивее Каменных врат и вообще всего на свете.

– Здесь действительно красиво, но вместе с тем и смертельно опасно. В этих чащах обитают существа, о которых ты вряд ли слышала в своей игре: от агрессивных плесенников, готовых напасть на любого встречного, до ядовитых растений и насекомых, чей единственный укус способен вызвать сильнейшие галлюцинации.

– Ну вот, ты только что безжалостно уничтожил всё моё романтическое настроение, – притворно вздохнула Мия.

– Зато я сохранил тебе жизнь, а это, согласись, гораздо важнее любого сиюминутного восторга.

– Весьма спорное утверждение.

– Ничуть не спорное. Нам пора ехать, поскольку до лагеря лесных дозорных нужно добираться ещё добрую половину дня.

Они двинулись вглубь чащи, где широкая дорога окончательно уступила место узкой, петляющей тропинке, густо заросшей папоротником и влажным мхом. Лошади ступали предельно осторожно, чутко обходя оголённые корни деревьев и глубокие лужи, а сам воздух вокруг сделался настолько густым и влажным, что Мия ощущала его кожей, словно тёплое невесомое одеяло.

Вокруг них неумолчно кипела скрытая лесная жизнь. Мия то и дело замечала то юркую белку, мгновенно взлетевшую по шероховатому стволу, то замершую на замшелом валуне ящерицу, чья чешуя отливала сочным зелёным цветом, то необычный древесный гриб, испускавший мягкое голубоватое свечение.

– Даже не думай прикасаться, – предостерёг Дилюк, заметив, как она невольно потянулась к светящейся шляпке.

– Но он ведь такой красивый!

– И настолько же ядовитый. В этих краях внешнее великолепие и смертоносный яд почти всегда идут рука об руку.

– Ого, неужели ты решил заняться философией? – с улыбкой поинтересовалась Мия.

– Вовсе нет, это чистая ботаника и здравый смысл.

Девушка послушно отдёрнула руку и поехала дальше, изо всех сил стараясь держать пальцы при себе. Сделать это было невероятно сложно, ведь окружающий мир казался настолько ярким, живым и осязаемым, что руки сами собой тянулись прикоснуться к каждому незнакомому растению.

Ближе к сумеркам сквозь привычный шум чащи наконец пробились негромкие, деловитые человеческие голоса, а между густыми ветвями деревьев замелькали тёплые оранжевые отсветы. Впереди показался лагерь лесных дозорных, уютно расположившийся на небольшой поляне в окружении исполинских стволов. Здесь стояло несколько крытых широкими листьями хижин, в самом центре весело потрескивал костёр, на натянутых верёвках сушились пучки пахучих трав, а деревянные столы были сплошь завалены книгами и многочисленными образцами местной флоры.

У огня стоял молодой человек – невысокий, стройный, облачённый в практичный зелёный плащ с глубоким капюшоном. Из-под ткани выбивались тёмные волосы, собранные в короткий хвост, а на его худощавом лице с острыми скулами светились внимательные, умные глаза медового оттенка. Но больше всего Мию поразили его большие треугольные уши, покрытые мягким тёмным мехом, – те самые знаменитые лисьи уши, по которым невозможно было не узнать Тигнари.

Услышав приближающийся стук копыт, лесной дозорный обернулся и, пристально оглядев незваных гостей, недовольно нахмурился.

– Вы сильно опоздали, – вместо привычного приветствия сухо произнёс он. – Я рассчитывал встретить вас ещё вчера. Извещение от Альбедо пришло неделю назад, а послание от господина Чжун Ли – три дня назад, так что по всем расчётам вы обязаны были прибыть вовремя.

– Дорога через горный перевал полностью обледенела, – спокойно ответил Дилюк, плавно спешиваясь с коня.

– Перевал покрывается коркой льда абсолютно каждый год в это самое время, – отрезал Тигнари, скрестив руки на груди. – Данный факт прекрасно известен любому, кто утруждает себя регулярным просмотром календаря. Вы просто совершенно не подготовились к переходу.

– Мы были готовы ко всему, но путь отнял у нас гораздо больше времени, чем мы изначально предполагали.

– Значит, вы изначально заложили неверные расчёты. Суть от этого не меняется, просто сейчас вы сформулировали свою ошибку чуть вежливее.

Дилюк на мгновение замер, и Мия отчётливо заметила, как сурово потемнел его взгляд. Было очевидно, что молодой винодел совершенно не привык к подобным строгим выговорам и нравоучениям со стороны.

– Тигнари, – Мия спешилась (с третьей попытки, но кого это волнует) и подошла к лесничему. – Здравствуйте. Я Мия. Это Дилюк. Простите, что опоздали. Это моя вина. Я медленно еду верхом.

Тигнари перевёл взгляд на неё, и его большие лисьи уши мгновенно дёрнулись, повернувшись в сторону девушки, словно чуткие локаторы.

– Значит, ты и есть та самая гостья из другого мира? – прямо спросил он.

– Собственной персоной, – подтвердила Мия.

– Альбедо написал о твоей ситуации в своём послании, назвав тебя уникальным феноменом, который требует самого пристального изучения. Господин Чжун Ли выразился лаконичнее, охарактеризовав тебя, как весьма интересную личность. Однако ни один из них почему-то не удосужился упомянуть, что ты имеешь привычку катастрофически опаздывать.

– Считайте это моей новой чертой, я ведь постоянно развиваюсь и открываю в себе что-то необычное, – не растерялась Мия.

Тигнари удивлённо моргнул, а затем неожиданно для всех коротко и сдержанно усмехнулся одним лишь уголком губ.

– Ладно, проезжайте. Лошадей можете привязать неподалёку от ручья, там как раз достаточно свежей травы и чистой воды. Ужин будет готов примерно через час, а до тех пор я убедительно прошу вас ничего не трогать в лагере без моего личного разрешения. Среди разложенных здесь образцов есть такие, которые способны запросто убить вас, отравить или на пару суток внушить твёрдую уверенность, будто вы – самый обыкновенный полевой цветок.

– Обещаем, что пальцем ни к чему не прикоснёмся, – заверила его Мия.

– Да уж, все нарушители обычно говорят абсолютно то же самое, а потом мне приходится отлавливать по лесу очередного умника, который увлечённо беседует с дубом и на полном серьёзе доказывает мне, что он ромашка.

С этими словами лесной дозорный скрылся в своей хижине, оставив Мию и Дилюка одних посреди тихой поляны.

– А он мне определённо нравится, – с улыбкой призналась девушка.

– По-моему, он совершенно невыносим, – с мрачным видом отозвался Дилюк.

– Вот именно за это он мне и симпатичен. Вы с ним удивительно похожи, разве что у него есть пушистые лисьи уши.

Дилюк посмотрел на неё долгим, выразительным взглядом, в котором отчётливо читалось желание немедленно возразить, но он сдержался, понимая, что в её словах кроется изрядная доля правды.

– Сходи лучше привяжи коней, – наконец произнёс он.

– Обязательно схожу, но только если ты пообещаешь мне не затевать ссор с Тигнари.

– Я и не думал с ним ссориться.

– Ну да, конечно, у тебя желваки так ходили, что я едва ли не физически слышала скрип твоих зубов.

– Это называется не ссорой, а банальным самоконтролем.

– Настоящий контроль – это когда тебе вовсе не приходится сжимать челюсти от злости, а подобное напряжение обычно служит прямой подготовкой к открытому конфликту.

– Ты слишком повзрослела за два месяца и уже поучаешь меня. Пожалуйста, просто отведи коней к ручью.

– Вредина!

Мия показала ему язык, весело улыбнулась и направилась в сторону журчащей воды, уводя за собой послушного Ореха и величественного Аракса. Если бы в этот момент девушка решила обернуться, она непременно заметила бы, как Дилюк медленно и устало качает головой ей вслед, а уголок его губ едва заметно подрагивает в едва уловимой, мягкой улыбке.

Но Мия не стала оборачиваться, поскольку была полностью поглощена обустройством лошадей. Закрепляя поводья, она негромко рассказывала Ореху о том, насколько прекрасен этот первобытный лес, как здорово, наконец, оставить опасные горы позади и до чего же удивительно встречать в Тейвате настоящих людей с лисьими ушами. Верный конь мирно пожёвывал сочную траву, оставаясь абсолютно равнодушным к её восторгам, однако Мия всё равно искренне ценила его безмолвное терпение.

Позднее вечерний ужин в лагере лесных дозорных оказался на редкость уютным и тёплым. Они устроились прямо у костра, над которым весело булькал котелок. Тигнари угостил их ароматным рагу из разнообразных грибов и свежих овощей. Блюдо вышло невероятно вкусным, хотя Мия втайне подозревала, что добрая половина использованных ингредиентов изначально могла быть смертельно опасной для здоровья.

– Можешь не переживать, конкретно эти грибы совершенно безопасны, поскольку я лично вырастил их на своей грядке, – спокойно заметил Тигнари, безошибочно перехватив её настороженный взгляд. Затем он указал рукой на пучки сушащихся растений, развешанные на натянутых верёвках: – А вот те образцы действительно представляют серьёзную угрозу, так что постарайся никогда их не путать.

– Но они ведь выглядят абсолютно одинаково! – удивлённо воскликнула Мия.

– Это так только для необученного, дилетантского глаза, а любой мало-мальски грамотный ботаник сразу заметит разницу. Оттенок ножки, специфическая форма шляпки и даже текстура внутренних пластинок – здесь каждая мелочь имеет ключевое значение. Собственно, как и вообще всё в этом огромном лесу.

Он говорил о лесе с такой страстью, с таким знанием, что Мия заслушалась. Каждое дерево, каждый куст, каждый гриб был для него не просто растением, а живым существом со своей историей, своей ролью, своим местом в экосистеме.

– Лес Авидья – это не просто лес, – говорил Тигнари, помешивая рагу длинной ложкой. – Это живой, дышащий, думающий организм. Деревья общаются друг с другом через корни. Грибница соединяет их, как нервная система. Когда одно дерево болеет, соседние посылают ему питательные вещества. Когда появляется угроза, лес реагирует целиком.

– Как Ирминсуль, – сказала Мия. – Только маленький.

Тигнари посмотрел на неё. Его лисьи уши встали торчком.

– Точно, – сказал он с неожиданным уважением. – Именно, как Ирминсуль. Лес Авидья – это, в каком-то смысле, модель мирового древа. Местный Ирминсуль в миниатюре.

– Поэтому точка доступа к корням здесь?

– Поэтому. Корни Ирминсуля ближе к поверхности в местах, где экосистема наиболее цельная. А лес Авидья – одна из самых цельных экосистем в Тейвате.

– И ты действительно знаешь, где находится вход? – поинтересовалась Мия, подавшись вперёд.

– Знаю, – кивнул Тигнари, подбрасывая в костёр сухую ветку. – Это руины Старого Храма, расположенные в глубине чащи, однако сам проход сейчас надёжно заблокирован. Ирминсуль никого туда не пускает.

– Но Чжун Ли уверял, что древо само откроет путь, стоит мне подойти достаточно близко.

– Вполне возможно, ведь Властелин Камня определённо знает гораздо больше моего. Он видел сами корни, в то время как я изучал лишь внешние развалины. В любом случае я проведу вас к этому месту, поскольку это мои угодья, и я до последнего куста знаю здесь каждую тропу и каждую скрытую ловушку.

– Ловушку? – переспросила Мия, насторожившись.

– Руины находятся под надёжной охраной, но защищают их вовсе не люди, а сама дикая природа. Ирминсуль ревностно оберегает свои тайны от случайных прохожих, а потому создал вокруг мощный оборонительный периметр из агрессивных хищных растений, грибов со смертоносными галлюциногенными спорами и насекомых, чей яд мгновенно парализует жертву. К счастью, я прекрасно знаю, как обойти все эти опасности, ведь я посвятил исследованию здешних мест несколько лет.

– Несколько лет? – удивилась Мия масштабам его работы.

– Прежде всего я учёный-ботаник, а древние руины – это идеальная природная лаборатория для наблюдения за тем, как колоссальная энергия Ирминсуля влияет на местную флору. Я никогда не пытался проникнуть внутрь святилища, меня интересовала исключительно жизнь растений вокруг него. Зато теперь я досконально знаю весь периметр и могу безошибочно определить, где нас подстерегает опасность, а где можно пройти совершенно спокойно.

Дилюк, который всё это время хранил глубокое молчание и лишь внимательно слушал собеседника, наконец подал голос:

– Когда мы выступаем?

– Завтра на рассвете, а пока вам обоим необходим полноценный отдых. Особенно это касается твоей спутницы, – Тигнари выразительно кивнул в сторону Мии. – Она выглядит так, словно её волокли через горные перевалы вверх тормашками.

– Примерно так я себя и чувствую, – устало согласилась Мия.

– Тогда устраивайтесь на ночлег, вторая хижина сейчас совершенно свободна, и внутри вас ждут готовые постели. Только убедительно прошу: не вздумайте выходить ночью наружу без факела, иначе в темноте вы легко наступите на какое-нибудь местное существо, которое в ответ непременно наступит на вас.

Мия с трудом поднялась с бревна; ноги после долгой скачки нестерпимо гудели, а глаза уже буквально слипались от подступающего сна. Она повернулась к Дилюку и тихо спросила:

– Ты пойдёшь спать?

– Чуть позже, – негромко отозвался он, не отрывая взгляда от затухающих углей.

– Но...

– Я же сказал – позже.

– Ты ведь обещал мне, что обязательно выспишься, как только мы доберёмся до лагеря.

Тигнари с любопытством перевёл взгляд с настойчивой девушки на упрямого мондштадтца, и его чуткие лисьи уши едва заметно шевельнулись.

– Твоя спутница абсолютно права, – вмешался лесной дозорный, обращаясь к Дилюку. – Тебе действительно пора ложиться. В моём лагере вам ничто не угрожает, я лично контролирую весь периметр и гарантирую вашу безопасность.

Дилюк пристально посмотрел сперва на уверенного в своих силах лесничего, затем на утомлённое лицо Мии и, наконец, на тёмную, таинственно шумящую ночную чащу.

– Хорошо, – сдался он.

Они вместе вошли в прохладную хижину, где две плетёные постели были разделены лишь лёгкой, тонкой ширмой из широких высушенных листьев. Мия обессиленно опустилась на своё ложе, плотнее укуталась в дорожный плащ и закрыла глаза, а мгновением позже услышала, как за перегородкой устроился Дилюк.

Занавесь оказалась настолько невесомой, что до слуха девушки отчётливо доносилось его размеренное, глубокое дыхание. Изнурённый тяжёлым переходом, он заснул всего через несколько минут.

Мия ещё какое-то время лежала в густой темноте, чутко вслушиваясь в непривычные звуки леса: в доносившееся из чащи пение ночных птиц, мерный стрёкот цикад, таинственный шорох листвы и тихое, успокаивающее дыхание за ширмой. Она понимала, что уже завтра её ждёт встреча с загадочным Ирминсулем и тот самый главный вопрос, на который ей во что бы то ни стало придётся дать ответ.

Она до сих пор не знала, какими именно будут её слова, но была твёрдо уверена в одном: она будет предельно искренней, ведь честность оставалась её единственным верным оружием в этом чужом мире. А ещё её невероятно согревала мысль о том, что прямо сейчас этот суровый и надёжный человек находится совсем рядом, доверяет ей и мирно спит за тонкой стеной. Этого ощущения близости было более чем достаточно, чтобы унять любой страх.

Вскоре Мия и сама погрузилась в глубокий сон. В эту ночь ей снилось исполинское, величественное дерево, сотканое из чистого струящегося света, и далёкий, эхом отдающийся голос, который ласково произносил: «Приходи, когда будешь полностью готова».

«Я уже иду», – тихо ответила Мия в своём сновидении.