Ч II

Дилюк спустился по ступеням и встал перед женщиной. Его поза была расслабленной, но Мия видела, как напряжены его плечи под камзолом, как правая рука была чуть-чуть ближе к поясу, где обычно висел кинжал.

– Госпожа Людмила, – его голос был издевательски вежливым и таким холодным, что мог бы заморозить вино в бокале. – Чем обязан?

– Мастер Рагнвиндр, какая честь, – женщина улыбнулась. Улыбка была идеально отрепетированной, от неё у Мии мурашки побежали по спине. – Благодарю, что нашли время. Я знаю, что вы занятой человек. Винокурня, таверна, ночные патрули...

Она произнесла «ночные патрули» с лёгким нажимом, и Мия увидела, как дрогнул мускул на лице Дилюка. Она знала о Полуночном Герое. Или пока только намекала, что знала.

– Я действительно занят, – ответил Дилюк. – Поэтому предлагаю перейти к делу. Магистр Джинн упоминала торговое соглашение по поставкам вина в Снежную. Какие условия вы хотите обсудить?

– О, условия стандартные. Объёмы, цены, сроки доставки. Но прежде я хотела бы осмотреть ваше производство, если не возражаете. Снежная ценит качество, и мне поручено убедиться, что ваша продукция соответствует нашим стандартам.

«Осмотреть производство. Она хочет попасть внутрь. Осмотреть не бочки, а дом, людей, всё, что здесь происходит».

Дилюк, разумеется, понял это не хуже Мии.

– Производственные помещения открыты для визита, – сказал он. – Давильня, погреб, виноградники. Дом – приватная территория.

– Конечно, конечно, – Людмила понимающе кивнула. – Я бы не посмела вторгаться в вашу личную жизнь. Только производство. И, может быть, чашечку чая? Дорога была долгой.

Дилюк помедлил. Отказать в чае было бы грубо. Грубость давала Фатуи повод для дипломатического инцидента, а этого Джинн точно не одобрила бы.

– Чай будет подан в давильню, – сказал он. – Пройдёмте.

Он увёл гостей, и Мия выдохнула. Давильня была в другом конце двора, далеко от дома. Если Людмила хотела что-то разнюхать, ей будет нелегко.

Мия отошла от окна и села на стул в гостиной. Руки тряслись. Браслет Альбедо на правом запястье тускло мерцал зелёным, без признаков угрозы. Значит, Людмила не несла в себе энергию Бездны. Она была просто человеком. Шпионкой. Дипломатом с лицензией на ложь.

«Фатуи здесь. В нашем дворе. Пьют наш чай. Осматривают наши бочки. И ищут меня. Через два дня мы уедем. Нужно просто продержаться пару дней».

Аделинда вошла в гостиную с подносом.

– Чай для гостей. Хозяин попросил отнести в давильню, – она посмотрела на Мию. – Ты бледная. Что-то случилось?

– Фатуи, – прошептала Мия.

Аделинда поставила поднос. Её лицо не изменилось, но руки на мгновение замерли.

– Те самые, которые напали на тебя в переулке?

– Не те. Другие. Дипломаты. Но они ищут то же самое.

– Тебя.

– Да.

Аделинда помолчала. Потом снова взяла поднос.

– Я отнесу чай, а ты сиди здесь. Не высовывайся. И, Мия...

– Да?

– Если эта женщина сунется в дом, я вылью на неё кипяток и скажу, что споткнулась.

Мия с восхищением посмотрела горничную, которая готова была облить кипятком дипломата Снежной империи ради девчонки, которую знала меньше двух месяцев.

– Аделинда, у меня нет слов. Спасибо.

– Не за что. Чайник всегда наготове.

Она ушла, а Мия осталась ждать в доме.

Визит длился два часа. Два бесконечных часа, в течение которых Мия сидела в гостиной и прислушивалась к каждому звуку. Голоса во дворе, приглушённые расстоянием. Искусственный и звонкий смех Людмилы. Ледяной тон Дилюка.

Когда гости, наконец, уехали, и стук копыт затих за деревьями, Мия выбежала на крыльцо. Дилюк стоял во дворе, глядя вслед повозке. Его руки были сжаты в кулаки.

– Что она узнала? – спросила Мия.

– Ничего. Я показал ей бочки, давильню и виноградники. Она задавала вопросы о производстве, и каждый третий вопрос был не о вине. «Как много людей у вас работает? Есть ли новые сотрудники? Приезжают ли путешественники?» Я отвечал так, чтобы она не получила ни капли полезной информации.

– Она подозревает, что я, то есть, причина всего, находится здесь?

– Она подозревает, что аномалия, которую Фатуи засекли на Мысе Ветров, как-то связана со мной. С моей винокурней и моими делами. Она пока не знает о тебе лично. Но она умная, наблюдательная и терпеливая. Это опасное сочетание.

– Значит, хорошо, что мы уезжаем.

– Да. Хорошо.

Он повернулся к ней. Его лицо было хладнокровным, но в глазах она заметила тревогу.

– Когда мы уедем, Аделинда останется здесь одна. Я поручу Кэйе присматривать за винокурней, но он не может быть здесь круглые сутки.

– Аделинда сильная.

– Она обычный человек. Если Фатуи решат обыскать дом...

– Они ничего не найдут. Мои вещи будут со мной. Блокнот, записи, всё. Здесь не останется ничего, что связывает меня с аномалией.

Дилюк кивнул, но тревога не ушла.

– Я оставлю Аделинде деньги и инструкции, – сказал он. – Если станет опасно, она уйдёт к Флоре в город. Флора надёжная и не задаёт лишних вопросов.

– Ты всё продумал.

– Я всегда всё продумываю.

– Я знаю. Это одна из вещей, которые мне в тебе... – Мия осеклась и покраснела.

– Которые тебе что?

– Которые мне не неприятны.

Она нарочно использовала эти слова. И увидела, как что-то мелькнуло в его лице: удивление? Смущение? Понимание, что она ответила ему его же оружием?

– Иди собираться, – сказал он. – Послезавтра на рассвете выезжаем.

***

В последний вечер на винокурне Мия сидела на заднем крыльце. Знакомое место: лавандовые кусты, каменная стена, вид на виноградники, которые тонули в лиловых сумерках. Кот лежал у её ног, развалившись на тёплых камнях.

Всё было упаковано. Сумки стояли в прихожей: две больших (отцовские) и одна маленькая (для вещей первой необходимости, которые должны быть под рукой). Одежда, еда, медикаменты, кинжал, блокнот с письмами маме и Дилюку, браслет Альбедо, флакон с концентратом, письмо для Тигнари.

Мия была готова, но только физически. Эмоционально – нет.

Она смотрела на виноградники и думала о том, что завтра в это время она будет уже далеко. На дороге, где-то между Мондштадтом и Ли Юэ. Без Аделинды, кота, без этого крыльца и этого запаха лаванды.

– Я буду скучать, – сказала она вслух.

– Я тоже, – ответил голос за спиной.

Мия обернулась. Аделинда стояла в дверях, вытирая руки о передник.

– Я буду скучать по тебе, глупая девчонка, – горничная подошла и села рядом.

– Аделинда, я тоже буду скучать. Ты мне как... – Мия запнулась.

– Как мама?

– Нет. Мама у меня одна. Ты мне как... как тётя. Самая лучшая тётя, которой у меня никогда не было.

Аделинда помолчала. Потом крепко обняла Мию.

– Ты вернёшься, – сказала она. – Ты вернёшься сюда, на эту винокурню, в этот дом. И я испеку тебе миндальное печенье. То, которое ты любишь.

– Откуда ты знаешь, что я его люблю?

– А ты вспомни, как ты ела его в прошлый раз, когда я пекла на праздник. Ты проглотила семь штук, и на лице у тебя было такое выражение, будто ты увидела рай.

Они ещё долго сидели на крыльце и разговаривали, как самые родные люди на свете.

***

Мия лежала в постели и с грустью осматривала комнату. Знакомая кровать, с подушкой, пахнущей лавандой. Знакомое окно, за которым виноградники серебрились в лунном свете.

«Завтра я уеду отсюда. Может быть, на пару недель. Может быть, навсегда. Я не знаю, что ждёт меня в Сумеру. Не знаю, примет ли меня Ирминсуль, и вернусь ли я на эту винокурню, в эту комнату».

Руди, как будто почувствовав её мысли, прыгнул на кровать и устроился на подушке рядом с её головой. Его мурчание было успокаивающим.

– Я вернусь, – прошептала она ему. – Обещаю, что ты, как прежде, будешь воровать мою рыбу, Аделинда будет ворчать, а Дилюк – варить мне овсянку рано утром, и всё будет, как раньше. Только лучше. Потому что я стану частью этого мира. По-настоящему.

Руди мяукнул, Мия поцеловала его в рыжую макушку.

Вдруг она услышала шаги в коридоре и замерла. Шаги остановились у её двери, раздался тихий стук.

– Да? – села, натянув одеяло до подбородка.

Дверь приоткрылась. Дилюк стоял в проёме – тёмный силуэт на фоне тусклого света коридора. В руках он держал что-то.

– Не спишь?

– Не сплю.

Он вошёл и положил на тумбочку небольшой плоский свёрток, завёрнутый в тёмную ткань.

– Что это?

– Открой.

Она развернула ткань. Внутри был новый плащ. Тёмно-бордовый, из плотной ткани, с капюшоном, подбитый мягким мехом. На застёжке – маленькая эмблема: виноградная гроздь, выгравированная на металле.

Герб «Рассвета». Герб Рагнвиндров.

– Это тебе, для дороги, – сказал Дилюк нарочито деловым тоном. – Твой старый плащ слишком тонкий. В горах Ли Юэ ночи холодные.

Мия держала плащ в руках. Ткань была мягкой, гладкой, пахнущей чем-то новым и свежим. Мех на подкладке грел ладони.

– Герб твоей семьи... – прошептала она, касаясь эмблемы.

– Чтобы в дороге знали, под чьей защитой ты путешествуешь.

Это было... Мия не могла подобрать слов. Это был не просто подарок. Это выглядело, как заявление всему Тейвату: «Она – моя. Под моей крышей. Под моей защитой. Тронете её – будете иметь дело со мной».

– Дилюк, – её голос дрожал. – Ты...

– Примерь, – перебил он. – Если не подходит по размеру, Аделинда подгонит утром.

Мия встала и накинула плащ на плечи. Он лёг идеально. Не слишком свободно, не слишком тесно. Капюшон мягко обрамлял лицо. Мех грел шею.

– Подходит, – сказала она.

Дилюк смотрел на неё, стоя у двери и прислонившись плечом к косяку. В полутьме комнаты, в лунном свете из окна, его лицо было мягким и незащищённым, без привычной маски равнодушия.

– Тебе идёт бордовый, – сказал он и тихо вышел, даже не пожелав «спокойной ночи».

Мия сняла плащ и аккуратно повесила на спинку стула. Легла в кровать и уснула с улыбкой на лице.