Глава 15. Сборы

Неделя до отъезда пролетела пугающе быстро.

Мия составила список вещей. Потом переписала его. Потом переписала ещё раз, потому что первые два варианта были залиты чаем. Она опрокинула чашку на стол, задумавшись о том, что ей предстоит две недели спать рядом с Дилюком под открытым небом. Рука дрогнула, чашка полетела, список превратился в мокрую кашу.

Третий вариант выглядел так:

«Одежда: 2 платья (рабочие), куртка, плащ (его? свой? оба?), тёплые чулки, запасные сапоги (а у меня есть запасные? надо спросить Аделинду).

Еда: сухари, вяленое мясо, сыр, яблоки, орехи, чай (травяной, тот, что Аделинда заваривает от всего), кофе (обязательно! он без кофе невыносим, то есть, ещё более невыносим, чем обычно).

Медикаменты: мазь Альбедо (на всякий случай), бинты, мазь от ожогов (рядом с Пиро-пользователем это не паранойя, а здравый смысл), травы от простуды.

Прочее: блокнот, карандаш, гребень, кинжал, фляга для воды, огниво (хотя зачем огниво, когда есть Дилюк?).

Вопросы: нижнее бельё? Как стирать в дороге? Где мыться? Есть ли в Ли Юэ нормальные гостиницы? Что если я захочу в туалет посреди пустыни?»

Последний пункт она подчеркнула три раза и обвела в кружок. Это был главный вопрос, на который никто не давал ответа, потому что никто, по всей видимости, не задумывался о таких мелочах, когда речь шла о спасении мира.

Аделинда, увидев список, вздохнула так глубоко, что, казалось, в ней поместился весь ветер Мондштадта.

– Во-первых, – сказала она, забирая блокнот, – запасные сапоги у тебя есть, я заказала их на прошлой неделе, потому что твои уже стоптаны до дыр, хотя им всего месяц, и я не понимаю, что ты делаешь со своими ногами.

– Спотыкаюсь, – честно ответила Мия.

– Во-вторых, нижнее бельё я упакую сама, потому что если ты будешь складывать его при хозяине, ты умрёшь от смущения, и я останусь без помощницы. В-третьих, стирать в дороге можно в любом ручье, если он чистый. В-четвёртых, мыться можно там же. В-пятых, в Ли Юэ прекрасные гостиницы, я слышала от торговцев, которые приезжали за вином. В-шестых...

– Шестой пункт? – Мия с опаской посмотрела на неё.

– В-шестых, насчёт туалета в пустыне: находишь большой камень, заходишь за него, и вопрос решён. Так делают все путешественники с начала времён.

– А если Дилюк рядом?

– Тогда находишь очень большой камень и подальше.

Мия спрятала лицо в ладонях. Аделинда погладила её по голове, как маленькую.

– Ничего страшного, милая. Люди путешествовали задолго до того, как появились удобства. Ты справишься. Ты усмирила дракона, а значит, переживёшь и отсутствие ванной комнаты.

– Это разные уровни ужаса, Аделинда.

– Ужас – он и есть ужас. Большой или маленький, он лечится одним способом: делаешь первый шаг, а дальше само пойдёт.

Она ушла в кладовую и вернулась с двумя большими дорожными сумками, которые, судя по виду, пережили не одно путешествие.

– Эти сумки принадлежали мастеру Крепусу, – сказала Аделинда, ставя их на стол. – Он брал их, когда ездил по делам в Ли Юэ. Крепкие, непромокаемые, с кучей карманов. Хозяин разрешил их взять.

Мия провела рукой по грубой ткани сумки. Вещь отца Дилюка. Ещё одна часть семьи, которую он отдавал ей.

«Гребень матери. Сумки отца. Скоро у меня будет вся коллекция семейных реликвий Рагнвиндров. Осталось только попросить фамильный портрет и ключи от погреба».

Она не стала шутить об этом вслух. Некоторые вещи были слишком хрупкими для шуток.

***

На третий день сборов приехал Альбедо.

Он появился без предупреждения, как обычно: одинокая фигура на дороге, в белом пальто, с сумкой через плечо и тетрадью под мышкой. Спокойный и рассеянный, он выглядел так, словно только что решил уравнение вселенской важности, но не мог вспомнить, что было на завтрак.

– Альбедо! – Мия выбежала ему навстречу. За прошедшие недели она успела по нему соскучиться, хотя знала его совсем недолго. Было что-то успокаивающее в его присутствии.

– Мия, – он кивнул ей с лёгкой улыбкой. – Ты выглядишь лучше, чем я ожидал. После того, что ты сделала с лирой, я предполагал как минимум неделю постельного режима.

– Пару дней с трудом вытерпела, потом сбежала.

– Я не сильно удивлён – дух у тебя боевой. Как твоя рука?

Она показала серые мёртвые линии. Альбедо взял её запястье, повертел, посмотрел на свет. Достал из кармана кристалл, поднёс. Кристалл остался чистым, даже не помутнел.

– Всё стабильно, – сказал он с удовлетворением. – Скверна не растёт. Печать на трещине держится. Хорошая работа.

– Это твоя работа. Твой кристалл и твоя формула.

– Моя формула, твоё тело, энергия Дилюка и Кэйи. Коллективное усилие. Я не отбираю у команды заслуги, – он убрал кристалл. – Но я приехал не ради проверки. У меня есть кое-что для твоей поездки.

Они прошли в кабинет. Дилюк уже ждал там, стоя у окна в привычной позе: руки скрещены, взгляд на виноградниках, лицо непроницаемое.

– Альбедо, – он кивнул.

– Дилюк. Ты выглядишь так, будто не спал дня четыре.

– Три.

– Это не повод для гордости.

Дилюк проигнорировал замечание с мастерством, отточенным годами практики.

Альбедо разложил на столе свои материалы. Не колбы и кристаллы, на этот раз, а бумаги: карты, схемы, рисунки, исписанные мелким почерком листы.

– Итак, – начал он. – Ирминсуль. Мировое древо Тейвата. Корни, которые пронизывают всю реальность и хранят в себе запись каждого существа, каждого события, каждой судьбы. Чтобы вписать Мию в Ирминсуль, нужно физически добраться до корней и провести ритуал привязки. Ближайшая точка доступа к корням находится в Сумеру, в подземных руинах под Академией Знаний.

Он разложил карту, но не ту, что привёз Кэйя, а свою: более детальную, с пометками, рисунками и формулами на полях.

– Маршрут: из Мондштадта через Каменные Врата в Ли Юэ. Через Гавань Ли Юэ, затем на юг, через Перевал Линдзю к границе Сумеру. Оттуда через тропический лес к городу Сумеру и Академии. Общее расстояние – примерно восемьсот километров. Время в пути – неделя-две, в зависимости от обстоятельств.

– Обстоятельств? – переспросила Мия.

– Погода, монстры, Фатуи, состояние дорог, непредвиденные ситуации. Обычный набор путешественника.

– Обычный, – повторила Мия поникшим голосом.

– Но я подготовил кое-что, чтобы облегчить ваш путь, – Альбедо достал из сумки три предмета.

Первый: небольшой флакон с жидкостью цвета расплавленного золота.

– Концентрат элементальной защиты. Три капли на язык, и в течение часа ты получишь частичный иммунитет к элементальным атакам. Не полный, но достаточный, чтобы выжить при прямом попадании среднего уровня. Для тебя, Мия. У Дилюка есть его Глаз Бога, у тебя нет ничего.

– У меня есть кинжал, – возразила она.

– Кинжал не защитит от ледяного шторма или огненного шара. Флакон – защитит. Бери.

Второй предмет: тонкий браслет из переплетённых металлических нитей, с маленьким бледно-зелёным кристаллом в центре.

– Сенсорный маяк. Кристалл реагирует на присутствие Скверны или энергии Бездны в радиусе пятидесяти метров. Если кристалл начнёт светиться фиолетовым, значит, рядом враг или источник тёмной энергии. Раннее предупреждение. Надень на правую руку, на левой у тебя линии, они могут интерферировать.

Мия надела браслет. Металл был прохладным, лёгким, почти невесомым. Кристалл тускло мерцал зеленоватым, как глаз спящей кошки.

Третьим предметом был запечатанный конверт.

– Это письмо, – сказал Альбедо. – Для Тигнари, смотрителя леса Авидья в Сумеру. Он мой знакомый. Мы обменивались исследованиями по ботанике. Он знает подземные руины лучше любого учёного Академии, потому что он изучает корни Ирминсуля не в библиотеке, а в реальных условиях. Он поможет вам найти точку доступа.

– Тигнари, – повторила Мия. Она знала это имя. В игре Тигнари был лесным рейнджером, серьёзным, ответственным, с лисьими ушами и привычкой читать лекции каждому, кто вёл себя безответственно в лесу.

– Он хороший человек, – добавил Альбедо. – Строгий, но хороший. Не обижайся, если он будет ворчать. Это его способ проявлять заботу.

– Как у Дилюка? – вырвалось у Мии.

Альбедо перевёл взгляд с неё на Дилюка, который стоял у окна и делал вид, что не слышит.

– Отдалённо, – сказал он с тенью улыбки. – Но Тигнари ворчит словами, а Дилюк ворчит молчанием.

Дилюк отвернулся от окна с абсолютно равнодушным выражением лица.

– Закончили? – спросил он.

– Почти, – Альбедо собрал бумаги. – Ещё одна вещь. Ритуал привязки к Ирминсулю. Я не знаю точно, что он потребует. Мои теоретические расчёты показывают, что Мие нужно будет физически прикоснуться к корням древа и позволить ему «прочитать» её. Это может быть болезненно. Ирминсуль – не библиотекарь, который записывает имя в каталоге. Он живой. Он будет проверять, достойна ли она быть частью мира.

– Достойна? – Мия нахмурилась. – Что это значит?

– Не знаю. Это может быть испытание. Физическое, ментальное, эмоциональное. Ирминсуль заглянет в самую суть того, кто ты есть. И решит, принимает ли он тебя.

– А если не примет?

Альбедо помолчал. Его светло-голубые глаза были серьёзными.

– Тогда мы найдём другой путь. Но давай сначала попробуем этот.

Он встал и убрал тетрадь.

– Я вернусь на Хребет. Буду мониторить трещину, пока вас не будет. Если что-то изменится, пришлю голубя.

– Спасибо, Альбедо, – Мия встала и быстро обняла его, прежде чем он успел отстраниться.

Альбедо застыл на мгновение. Потом неловко похлопал её по спине.

– Я не привык к объятиям, – сказал он.

– Привыкай.

– Попробую. Хотя научные данные о пользе объятий неоднозначны.

– Плевать на данные. Объятия полезны, потому что я так решила.

Альбедо посмотрел на неё и улыбнулся, так открыто, что его лицо стало выглядеть моложе.

– Ты определённо странная, – сказал он. – И это по-прежнему комплимент.

Он ушёл так же тихо и спокойно, как и пришёл. Одинокая фигура в белом пальто на дороге среди виноградников.

Мия с теплотой на душе смотрела ему вслед.

«Настоящий друг. Пусть и странный, и не умеющий обниматься».

***

На пятый день сборов случилось непредвиденное.

Мия стирала бельё во дворе (Аделинда, наконец-то, допустила её до работы, хотя контролировала каждый шаг, как сержант на плацу), когда во двор въехала незнакомая повозка. Нарядная, с занавесками на окнах и гербом на дверце, который Мия не узнала.

Из повозки вышла высокая и статная женщина, в дорожном костюме, который стоил, наверное, больше, чем весь гардероб Мии в обоих мирах. Светлые волосы, холодные серые глаза, тонкие губы, сжатые в линию.

За ней вышли двое мужчин в форме. Не рыцари Фавониус. Форма была другой: тёмно-синяя, с серебряными вставками и эмблемой, изображающей снежинку. Фатуи. Мия уронила мокрую простыню прямо в грязь. Сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там.

Женщина огляделась, оценивая двор с таким видом, будто собиралась его купить. Её взгляд скользнул по конюшне, по лозам, по кошке на заборе, и остановился на Мие.

– Здравствуйте, – сказала женщина мягким вежливым голосом с лёгким акцентом. – Я ищу мастера Дилюка Рагнвиндра. Он дома?

Мия стояла с пустыми руками, по колено в грязной луже (спасибо, упавшей простыне), и пыталась заставить свой мозг работать. Фатуи на пороге винокурни. Ужас.

– Кто вы? – спросила Мия. Голос прозвучал жёстче, чем она хотела.

– Людмила, дипломатический советник посольства Снежной империи в Мондштадте. Я назначила встречу с мастером Рагнвиндром через магистра Джинн. По поводу торговых соглашений.

Ложь. Мия чувствовала это каждой клеткой тела. Ни одна торговая встреча не требовала двух вооружённых охранников и повозки с гербом Фатуи.

– Подождите здесь, – сказала Мия. – Я позову его.

Она развернулась и пошла к дому, стараясь не бежать и не показывать страх, который Фатуи обожали.

Дилюк уже стоял в дверях. Он видел повозку, видел гостей, видел всё. Его лицо было непроницаемым, как гранитная стена, но глаза горели тем особым тёмным огнём, который появлялся, только когда речь шла о его личных врагах.

– Я знаю, кто она, – сказал он тихо, когда Мия поднялась на крыльцо. – Джинн предупредила. Новый дипломат Снежной. Формально – торговля. На деле – разведка.

– Она ищет меня?

– Скорее, информацию. О трещине и о тебе. Но она не знает, что ты та, кто им нужен. Для неё ты всего лишь прислуга на винокурне. Ничего больше.

– А если она догадается?

– Не догадается. Если будешь молчать и не привлекать внимания.

Мия посмотрела на своё грязное платье, мокрые руки, пятно от стирального мыла на щеке. Идеальная маскировка. Кто заподозрит грязную горничную в том, что она – «чистый лист», невидимый для богов?

– Я буду молчать, – пообещала она.

– Хорошо. Иди на кухню. Не выходи, пока я не позову.

Он прошёл мимо неё на крыльцо, и Мия отступила в дом, но не пошла на кухню. Вместо этого она встала у окна в гостиной, откуда была видна часть двора, и стала наблюдать.