Глава 13. Ужас Бури

Двалин появился не днём, как предполагал Венти, а на рассвете, когда небо ещё серое, улицы пусты, и только пекари возятся в своих лавках, замешивая тесто.

Мия проснулась от звука, которого никогда не слышала. Это был глубокий и утробный рёв. Он шёл отовсюду сразу. Стёкла в окне задрожали. Стены завибрировали. Руди взвился с кровати и метнулся под шкаф.

Мия вскочила и подбежала к окну.

Небо над Мондштадтом было разорвано. Огромная тень закрывала половину горизонта. Крылья – бирюзовые, полупрозрачные, как витражное стекло, – растянулись от одного края неба до другого. Тело дракона было колоссальным: длинная шея, увенчанная рогатой головой, когтистые лапы, хвост, хлещущий воздух, как кнут.

Ужас Бури в игре выглядел впечатляющим. А здесь – просто нереальным.. Его размеры не укладывались в голове. Каждое крыло было больше городской площади. Каждый взмах поднимал ветер, от которого гнулись деревья и срывало черепицу с крыш. Его дыхание было чистым ветром, сжатым до невозможной плотности – оно ударило в городскую стену, и Мия увидела, как полетели каменные обломки.

Она стояла у окна не в силах пошевелиться. Тело словно парализовало. Ноги приросли к полу. Руки вцепились в подоконник.

«Триста метров. Размах крыльев – триста метров. Один удар хвоста сносит дом. Божечки».

Дверь распахнулась, и в комнату шагнул Дилюк.

– Мия!

Он был в полном снаряжении: камзол, перчатки, меч за спиной. Волосы собраны, лицо сосредоточенное. Глаза горят.

– Он рано, – выдавила Мия сиплым от шока голосом.

– Одевайся. Быстро. Встречаемся во дворе.

Он исчез. Его шаги загремели по лестнице.

Мия отлепилась от окна. Руки тряслись так, что она не попала в рукав куртки с первого раза. И со второго. Потом оказалось, что она надела куртку наизнанку. Мия нервно содрала её, вывернула и натянула снова. Хотя бы с сапогами проблем не возникло.

Она надела пояс, засунула кинжал в чехол и посмотрела на кровать. Точнее, на матрас, под которым лежал блокнот с письмом Дилюку. Письмом, которое начиналось словами «Я люблю тебя».

«Нет. Не сегодня. Сегодня я вернусь и порву его, или спрячу подальше. Сегодня оно не понадобится».

Она выбежала из комнаты.

***

Венти стоял во дворе у ворот с Небесной лирой в руках. Его обычная беспечность исчезла с лица, как меловой рисунок на асфальте, смытый дождём. Он выглядел бледным и сосредоточенным. Зелёные глаза смотрели на небо, где Двалин кружил над городом, и в них виднелась тысячелетняя вина бога, который не уберёг друга.

Дилюк выводил Аракса, тот фыркал и нервно бил копытом. Он чуял дракона и хотел бежать, но Дилюк держал его одной рукой, и конь слушался.

– Аделинда, – Дилюк обернулся к горничной, стоявшей на крыльце. – Запри дом и спускайся в подвал. Никуда не выходи.

– Хозяин...

– Это приказ.

Аделинда посмотрела на него, Мию, Венти, затем кивнула.

– Хорошо. Главное, возвращайтесь, – сказала она. – Все, и поскорее.

– Вернёмся, – сказал Дилюк.

Мия подбежала к Аделинде и крепко обняла её.

– Позаботься о Руди, – прошептала она. – Если...

– Никаких «если», – Аделинда отстранила её и посмотрела в глаза. – Ты вернёшься. А теперь иди.

Мия кивнула, отвернулась и побежала к коню.

Дилюк подхватил её и усадил в седло одним движением. Сел впереди. Венти вскочил на вторую лошадь – ту, что одолжили у рыцарей.

– В город! – крикнул Венти. – К площади перед собором! Оттуда ближе всего к Двалину!

Они рванули с места.

***

До Мондштадта они доехали в два раза быстрее, чем обычно. Мия вцепилась в Дилюка и не отпускала. Конь мчался галопом, копыта грохотали по камню, ветер бил в лицо. Мир вокруг размылся в полосы зелёного, серого, золотого.

Над головой кружила тень Двалина. Каждый его виток сопровождался порывом ветра, от которого деревья вдоль дороги сгибались до земли. Рёв повторялся снова и снова.

Ворота Мондштадта были открыты. Рыцари стояли на стенах, но не атаковали, что они могли сделать против существа размером с грозовую тучу?

Дилюк промчался через ворота, не сбавляя скорости. Горожане на улицах жались к стенам, прятались в домах, закрывали ставни. Мия видела перепуганные лица, слышала крики, плач детей.

Они доехали до площади перед собором Барбатоса. Дилюк осадил коня и спешился. Быстро и без церемоний снял Мию с седла и поставил на землю.

Венти, соскочил с лошади, глядя наверх. Двалин кружил прямо над собором, его тень накрывала площадь, как грозовая туча.

На площади были люди. Рыцари Фавониус – Мия узнала форму. Среди них, в центре, стояла женщина с длинными светлыми волосами и в голубом плаще. Прямая спина, решительное лицо, меч на поясе. Джинн – магистр Ордо Фавониус.

Рядом с ней стояла Лиза, в фиолетовом платье, с книгой под мышкой. И Эмбер, с луком наготове.

– Дилюк! – Джинн увидела их и сразу подошла. – Слава Барбатосу. Я отправила гонца на винокурню, но ты уже здесь.

– Мы знали, что он прилетит, – сказал Дилюк. – Джинн, нам нужна площадь. Чистая. Без людей. Мы... – он помедлил, – мы можем его остановить.

Джинн посмотрела на него, потом на Венти и лиру в его руках.

– Кэйя рассказал мне всё. – Её взгляд остановился на Мие. – Ты уверена, что справишься?

Мия хотела сказать «нет, я в ужасе и я хочу домой». Но эти слова были правдой только наполовину. Вторая половина правды была в том, что она уже относилась к этому месту, как к своему дому, и хотела его защитить. А рядом был Дилюк, и нет, она не бросила бы его так просто. Ни его, ни этих людей.

– Да, – сказала она.

Джинн кивнула и повернулась к рыцарям.

– Очистить площадь! Все гражданские – в укрытия! Рыцари – по периметру! Никто не входит, никто не выходит!

Площадь опустела в считанные минуты. Рыцари оттеснили последних горожан в переулки. Двери закрылись. Ставни захлопнулись.

На пустой площади с каменным фонтаном посередине остались только Дилюк, Мия, Венти и Джинн. Они молча смотрели на дракона в небе. За их спинами звенели от ветра витражные окна собора.

– Джинн, – Дилюк повернулся к ней. – Мне нужна ты. Наверху – на стене. Если Двалин попытается ударить по площади, отвлеки его.

– Как?

– Любым способом. Ты Анемо. Используй ветер. Заставь его изменить траекторию.

Джинн кивнула. Её рука легла на рукоять меча.

– Удачи, – сказала она и быстро ушла. Голубой плащ развевался за её спиной.

Они остались втроём.

Венти достал лиру и открыл футляр. Древний инструмент лежал на бархате. Струны, тонкие, как паутина, мерцали голубоватым светом.

Он повернулся к Мие.

– Готова?

– Нет.

– Тогда мы начинаем.

Он протянул ей лиру, Мия взяла её обеими руками и прижала к груди, как учил Венти. Дерево было тёплым. Струны мерцали.

Венти закрыл глаза и поднял руки. Ветер вокруг него изменился и стал мягким, контролируемым потоком, который обвил его, как кокон.

Он оторвался от земли. Мия смотрела, как Архонт Ветра поднимается в воздух легко и плавно, как пушинка. Десять метров, двадцать, тридцать.

– Дилюк! – крикнул он сверху. – Защищай Мию! Что бы ни случилось – лира должна звучать!

Дилюк выхватил меч. Лезвие вспыхнуло огнём.

Он встал спиной к ней, лицом к небу.

– Начинай, когда Венти начнёт играть. Пой, не останавливаясь. Что бы ты ни услышала, что бы ни увидела – не останавливайся.

– Хорошо.

– И если я скажу «уходи»...

– Каменная арка. Я помню.

Он на секунду обернулся, и их глаза встретились.

– Будь осторожна... Не умирай.

Она только кивнула. Он отвернулся и поднял меч.

Двалин пошёл на снижение.

***

От этого рёва у Мии заложило уши и задрожали колени.

Дракон нырнул вниз, и его тень накрыла площадь целиком, от края до края. На мгновение мир погрузился в темноту. Резким порывом ветра Мию отбросило назад, но она смогла устоять – ноги на ширине плеч, вес на носках, как учил Кэйя. Лира в руках задрожала, зазвенела, откликаясь на присутствие дракона.

Двалин завис над площадью. Он был поистине исполинским. Его крылья создавали ураган, от которого фонтан выплёскивался из чаши, а камни мостовой скрежетали друг о друга. Его бирюзовые, мутные глаза, затянутые плёнкой боли, смотрели вниз на крошечных людей, которые осмелились стоять перед ним.

Венти поднялся ещё выше и завис напротив морды Двалина, на расстоянии пятидесяти метров. Крошечная фигурка перед чудовищем. Давид без камней и меча, с одной лишь лирой.

– Двалин! – крикнул он, и его голос, усиленный Анемо, разнёсся над площадью, как раскат грома. – Двалин, это я! Барбатос! Ты помнишь меня?

Дракон повернул голову. Мутные глаза уставились на барда.

Словно в ответ снова раздался рёв. Но Мия не могла понять, что он означал: ярость или узнавание.

– Я знаю, что тебе больно! – кричал Венти. – Я знаю, что ты чувствуешь! Ты думаешь, что мы предали тебя! Что Мондштадт забыл тебя! Но это не так! Ты мой друг, Двалин! Ты всегда был моим другом!

Двалин раскрыл пасть. Воздух перед ним сгустился, закрутился в спираль.

– Венти, уходи! – крикнул Дилюк.

Но было поздно. Дракон выдохнул. Столб сжатого ветра обрушился на площадь, как удар молота. Камни мостовой вздыбились. Фонтан разлетелся на куски. Водяная пыль и каменная крошка заполнили воздух.

Дилюк прыгнул перед Мией. Его меч описал дугу, и стена огня поднялась перед ними, разрезая ветровой удар надвое. Жар обжёг лицо, но ветер прошёл мимо, по обе стороны огненной стены, не задев их.

Камни, фонтан, обломки – всё полетело в стороны. Грохот, треск, звон стекла. Витраж собора лопнул, и цветные осколки посыпались на мостовую, как драгоценные камни.

– Мия! Начинай!

Она стояла за спиной Дилюка, прижимая лиру к груди, и её трясло так, что стучали зубы. Вокруг была разрушенная площадь, обломки фонтана, пыль. Над головой – дракон. Перед ней – Дилюк, с мечом, объятым пламенем.

«Начинай».

Мия закрыла глаза.

«Пой не голосом. Пой сердцем».

Она открыла рот.

Первая нота вышла хриплой, сдавленной и едва слышной. Вторая прозвучала чуть лучше. Третья – чище.

Венти услышал. Мия не видела его – её глаза были закрыты, – но она почувствовала рядом приятный и лёгкий ветерок. Струны задрожали. Энергия лиры и её голос соединились, как два ручья, впадающие в одну реку. Его мелодия, написанная для Двалина почти три тысячи лет назад, влилась в её пение, и возник резонанс. Яркий свет поднялся от дерева и обвил её руки. А потом столбом взметнулся к небу. Золотисто-голубой, пронзительный, видимый даже сквозь закрытые веки, он ударил вверх, и Двалин отшатнулся.

Дракон взревел. Мелодия проникала сквозь яд и ярость, сквозь тысячелетнее одиночество. Она говорила на языке, который Двалин знал, но забыл. На языке дружбы, доверия, ветра.

– Ещё! – крикнул Венти. – Громче, Мия! Он слышит!

Мия пела.

Она не знала слов и нот. Лира знала за неё. Она вела её голос, как река ведёт лодку, а Мия просто позволяла себе плыть.

Она пела о ветре, о свободе, о друге, который ждёт. О боли, которую можно отпустить. О доме, который всегда здесь. Линии на её руке светились серебром. Двалин завис над площадью. Его крылья замедлились. Мутные глаза мигнули, и в них проявилась чистая, бирюзовая, как горное озеро, ясность.

«Он слышит. Он помнит».

А потом шипы на его теле вспыхнули чёрным.

***

Новая вспышка боли ударила Двалина. Мия видела это, даже сквозь закрытые веки, потому что лира показывала ей: чёрная волна, хлынувшая от шипов по телу дракона, затопившая его разум, стёршая проблеск ясности.

Двалин взревел. На этот раз от неконтролируемой ярости.

Он взмахнул хвостом. Мия не видела удара, но она услышала свист рассекаемого воздуха, грохот камня и крик Дилюка:

– На землю!

Она упала лицом вниз, руками закрыла голову, как учил Дилюк. Лира была прижата к груди, защищённая её телом.

Хвост дракона прошёл над ней так близко, что она почувствовала порыв ветра, как от проезжающего поезда. Воздух ударил в спину, вдавил в камень. Осколки мостовой посыпались сверху, один – острый, как нож, – ударил в плечо.

Мия вскрикнула от боли.

– Мия! – Дилюк мгновенно оказался рядом. Его горячая рука легла на её плечо.

– Я в порядке! – выдохнула она. – И лира цела!

– Встать можешь?

– Да!

Он поднял её на ноги. Его лицо было в пыли и копоти, ссадина на щеке кровоточила.

Двалин развернулся в воздухе. Его крылья ударили по крышам ближайших домов, сметая черепицу. Он шёл на второй заход.

– Венти! – крикнул Дилюк. – Отвлеки его! Мне нужно тридцать секунд!

Венти, подобно ласточке, метнулся в воздухе. Его руки описали дугу, и порыв Анемо ударил Двалина в бок, заставив дракона отклониться. Двалин повернул голову, пытаясь поймать барда, но Венти был маленьким и юрким – он нырял, кружился, ускользал.

– Мия, – Дилюк стоял перед ней. – Слушай. Мелодия не пробивается через яд. Шипы слишком сильны. Нужно ослабить их.

– Как?

– Огнём. Мой огонь может обжечь шипы. Не уничтожить полностью, но сделать слабее. Дать лире шанс.

– Но для этого тебе нужно подобраться к ним!

– Да.

– Это самоубийство!

– Нет, это просто хорошая тактика.

Он сказал это так спокойно и так буднично, что Мия на секунду подумала, что ослышалась. Потом поняла, что не ослышалась.

– Нет, – сказала она. – Нет!

– Мия.

– Нет! Я не позволю тебе...

– Ты не позволяешь мне? – он приподнял бровь. – С каких пор?

– С этих самых! Ты не подойдёшь к дракону! Ты...

– У нас тридцать секунд, – он перебил. – Венти не удержит его дольше. Когда я ослаблю шипы, ты начнёшь петь снова – громче и сильнее. Во всю мощь своих лёгких. Поняла?

Мия смотрела на него. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с пылью на лице.

– Поняла? – повторил он жёстче.

– Поняла.

– Хорошо.

Он развернулся и побежал к дракону, даже не оглянувшись.

Мия стояла на разрушенной площади, с лирой в руках, и смотрела, как Дилюк Рагнвиндр бежит к чудовищу размером с грозовую тучу, вооружённый мечом и собственным упрямством.

«Не умирай. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста».