Глава 2. Прощай спокойная жизнь Ч. 1

Дни потекли, как вода в мондштадтских каналах: быстро, мутно и без остановки.Мия считала их по разбитым бокалам. Пятый день: один бокал. Шестой: ноль (личный рекорд, она чуть не расплакалась от гордости). Седьмой: два, но один из них толкнул локтем пьяный авантюрист, так что это не считается. Восьмой: тарелка, но маленькая. Чарльз перестал вздыхать и начал просто молча ставить на полку запасную посуду.

Работа в «Доле Ангелов» была похожа на плавание в бушующем море. Каждый день Мия боялась утонуть и каждый день каким-то чудом не тонула. Она путала заказы, забывала столы, один раз принесла трём рыцарям по кружке молока вместо пива (они посмотрели на неё так, будто она оскорбила их честь, их орден и лично Барбатоса).

Но она училась. Запоминала, какие блюда популярны (стейк с перцем, тост рыбака, куриные шашлычки с грибами, яблочный сидр). Запоминала постоянных посетителей: рыцарь Свон, который всегда садился у двери, торговец Блэнш, который заказывал только белое вино, старик Вагнер, который заходил после закрытия кузницы и молча пил медовуху, уставившись в стену.

Мондштадт постепенно принимал её - не с распростёртыми объятиями, а буднично, между делом. Новая официантка в «Доле Ангелов», неловкая, тихая, немного странная. Ну и ладно. Мало ли странных людей заносит ветром в город свободы.

По утрам, до начала смены, Мия бродила по городу. Трогала стены домов (камень, нагретый солнцем, шершавый под пальцами). Сидела у фонтана на площади, слушая плеск воды. Заходила в лавку «Хороший охотник» просто посмотреть на прилавок с мясом и овощами. Однажды забрела в собор Барбатоса и простояла десять минут перед витражным окном, задрав голову, пока шея не заболела.Всё было настоящим. Каждый камень, каждый запах, каждый блик солнца на воде. И с каждым днём надежда проснуться в своей кровати в родном доме становилась всё тоньше, как лёд на весенней луже.

Мия старалась не думать о маме, но не получалось. По ночам, лёжа в каморке, она утыкалась лицом в подушку и представляла, как мама стоит в её комнате, смотрит на пустую кровать, на включённый компьютер, и не понимает. Звонит на телефон, а он отзывается трелью рядом, в комнате. Ищет номера подруг, но у Мии нет подруг. Звонит в школу. Звонит в полицию. «Пропала дочь. Семнадцать лет. Каштановые волосы. Веснушки на носу. Последний раз видели дома, вечером, за компьютером». Мия кусала губы и молчала, потому что плакать в голос было нельзя: стены тонкие, за стеной спал дежурный рыцарь. «Я вернусь. Я обязательно вернусь. Только сначала мне нужно понять, как».

Она пыталась. Осторожно, не привлекая внимания, расспрашивала посетителей таверны о странных явлениях, о порталах, о людях, которые появлялись из ниоткуда. Ничего полезного. Один подвыпивший авантюрист рассказал байку о том, как его друг упал в Артерию Земли и вынырнул за три километра от того места, но это было не совсем то.

Мия думала об Альбедо. Главный алхимик Ордо Фавониус, гений, исследователь, человек, для которого слово «невозможно» было просто задачкой, ещё не решённой. Если кто и мог помочь ей разобраться в природе перемещения между мирами, то он. Но Альбедо работал на Драконьем Хребте, высоко в горах, куда Мия не могла добраться. Она не выжила бы там и часа. Она едва выживала в таверне.Пока что у неё был только один план: держаться, ждать и не разбить всю посуду в «Доле Ангелов».С последним пунктом было сложнее всего.

***

Дилюк приходил. Не каждый день. Раз в три-четыре дня, обычно вечером и ненадолго. Заходил, садился за стойку, просматривал отчёты с Чарльзом, выпивал стакан виноградного сока и уходил. Тихо, деловито, не задерживаясь. Он был подобен погодному явлению, которое просто случается, и ты ничего не можешь с этим поделать.Каждый раз, когда дверь таверны открывалась, и в проёме появлялась высокая фигура в тёмном камзоле, у Мии происходил один и тот же сбой системы. Сердце ускорялось, щёки покрывались румянцем, а пальцы, наоборот, немели. И что бы ни было в руках, оно начинало жить собственной жизнью: подносы кренились, бокалы звенели, ложки выпрыгивали из рук, как скользкая рыба.

Она ничего не могла с этим поделать. Это было как аллергия, только вместо пыльцы аллергеном был красноволосый владелец винокурни с голосом, от которого у неё слабели колени. «Мне семнадцать лет, - говорила она себе, вытирая очередную лужу. - Семнадцать. Это нормально. Это гормоны. Это пройдёт». Но не проходило. Более того: с каждым визитом становилось только хуже. Потому что Дилюк в жизни был не таким, как в игре. В игре он был набором характеристик: сильный, серьёзный, замкнутый. Красивый арт, красивая озвучка. Просто персонаж. Здесь он был настоящим человеком. Человеком, у которого на тыльной стороне ладони был тонкий шрам - белый, застарелый. Который сидел за стойкой и крутил в пальцах стакан с соком, не замечая, что делает это. Который хмурился, читая отчёты, и складка между бровей становилась такой глубокой, будто он пытался прожечь бумагу взглядом. Который иногда, редко, очень редко, говорил Чарльзу что-то негромкое, а тот фыркал от смеха, хотя по лицу Дилюка сложно было определить, когда он шутит.

Мия наблюдала за ним из-за стойки, столов и подносов. Украдкой, быстрыми взглядами, как вор, хватающий горсть золота и тут же прячущий руку за спину. Он никогда не смотрел на неё. Ни разу за все эти дни. Она была для него частью мебели, даже меньше. Мебель он хотя бы замечал, когда двигал стул. «И правильно, - думала Мия, драя столы после закрытия. - Он владелец винокурни, бывший рыцарь, Полуночный Герой Мондштадта. А я кто? Официантка, которая не может пронести поднос, не разбив хотя бы один бокал. С какой стати ему на меня смотреть?» С такой, что сердце всё равно ныло, не давая покоя.

***

Но однажды кое-что произошло, что поменяло ход событий.Был вечер. Таверна, как обычно, гудела, повсюду раздавался звон бокалов. Мия металась между столами, уже почти ничего не роняя (прогресс!). За стойкой Чарльз привычно протирал бокал.За угловым столом, у стены, сидели двое. Мия заметила их ещё час назад и с тех пор старалась держаться подальше. Что-то в них было неправильное. Слишком тихие, слишком внимательные. Их взгляды обшаривали таверну, не задерживаясь ни на чём, но всё фиксируя. Одеты они были в дорожную одежду, неприметную, но слишком новую для путников, слишком чистую. Мия знала этот тип. В игре они назывались «подозрительные незнакомцы» и обычно оказывались агентами Фатуи.

«Нет. Нет-нет-нет. Я не буду думать об этом. Я всего лишь официантка. Моё дело, чтобы бокалы стояли на столах, а не лежали на полу. Не моё дело, кто и зачем сидит в углу». Она принесла им заказ (два пива, хлеб с сыром), стараясь не пялиться. Руки, конечно же, предательски тряслись. Кружка стукнула о стол чуть сильнее, чем нужно. Один из них поднял на неё взгляд. У него были серые, холодные, и оценивающие глаза.

- Новенькая?Мия кивнула, не открывая рта.- Давно в городе?- Н-недавно.- Откуда?Вопрос был задан небрежно, но Мия почувствовала, как волоски на руках встали дыбом.  Так разговаривают люди, которые собирают информацию. Шпионы.- Издалека, - сказала она и отошла, прежде чем он успел спросить что-то ещё.Руки дрожали. Она поставила поднос на стойку и сделала вид, что протирает её. «Фатуи? Здесь, в таверне? Зачем? Они ищут кого-то? Следят за чем-то? За кем-то? За мной?» Мысль была параноидальной. Никто не знал о ней. Никто не мог знать. Она обычная девушка, которая появилась из ниоткуда. Таких в Мондштадте, городе свободы, наверняка десятки. Но те серые глаза...

Мия дождалась конца смены. Двое за угловым столом ушли раньше, оставив на столе точную сумму - ни монетой больше. Она убрала со стола и обнаружила под тарелкой клочок бумаги. Записку. Мелкий почерк, несколько строк на тейватском (который, к счастью, она понимала так же легко, как родной язык).«Объект не обнаружен. Наблюдение продолжается. Странная энергетическая аномалия в районе Мыса Ветров подтверждена. Требуется дополнительная разведка».

Сердце остановилось. Энергетическая аномалия. Мыс Ветров. Там, где она проснулась. Они искали не её. Они искали место, куда она попала. Или откуда. Трещину. Разлом. Точку, через которую она провалилась в Тейват. А значит, рано или поздно они найдут и её. Мия сунула записку в карман фартука и быстро огляделась. Никто не видел. Чарльз мыл стаканы, стоя к ней спиной. В таверне оставались только двое последних посетителей, допивающих эль.

«Что делать? Рассказать рыцарям? Кэйе?» Нет. Кэйя начнёт задавать вопросы. Откуда она знает про Фатуи. Откуда знает, что записка важна. Откуда вообще знает слово «аномалия» в этом контексте. «Дилюку?» Мысль была абсурдной. Дилюк не знал о её существовании. Он видел её только мельком и, скорее всего, забыл через пять секунд. «Значит, пока молчу. Прячу записку. Наблюдаю. Если Фатуи появятся снова, тогда...» Тогда что? Мия не знала. Она не была героиней. Не была шпионкой, воином или стратегом. Она была семнадцатилетней девчонкой с тройкой по физре и привычкой ронять бокалы.

***

Через пару дней Дилюк пришёл в таверну не один. Мия услышала его раньше, чем увидела. Точнее, услышала Кэйю. Голос кавалерийского капитана было трудно с чем-то спутать: мягкий, ленивый, с этой вечной ухмылкой, которая слышалась даже в интонации.- ...и я говорю, что это нужно обсудить, а ты говоришь, что тебе неинтересно, а я говорю, что тебе должно быть интересно, а ты...

- Кэйя.

Только одно слово, произнесённое низким голосом - и Кэйя замолчал. Не потому что испугался, нет. Потому что знал: когда Дилюк произносит твоё имя таким тоном, дальнейший разговор бессмысленен.

Они вошли в таверну. Дилюк впереди, Кэйя за ним. Мия стояла у стойки со стопкой чистых тарелок и смотрела, как они идут в её сторону: два высоких, красивых, совершенно непохожих друг на друга человека, между которыми висело столько невысказанного, что воздух звенел от напряжения.Она знала их историю. Знала, что они были названными братьями. Что Крепус взял Кэйю в дом ребёнком. Что после смерти Крепуса что-то между ними сломалось, тихо и непоправимо.

Здесь, вживую, это было намного заметнее, чем на экране. Кэйя улыбался, шутил, облокачивался на стойку с таким видом, как будто ему ни до чего нет дела. Однако выражение лица, с которым он смотрел на Дилюка, ясно говорило о желании быть ближе к брату. Но он не имел возможности сделать даже шаг.Дилюк сел за стойку. Кэйя сел рядом, оставив между ними один пустой стул.- Чарльз, виноградный сок для хозяина и «Полуночную розу» для меня, - Кэйя постучал пальцем по стойке. - И что-нибудь перекусить. Что есть?- Стейк с перцем, тосты рыбака, сырная нарезка, - ответил Чарльз.- Сырную нарезку. И оливки, если есть.

Чарльз кивнул Мие. Это означало: «Неси». Мия оторвала взгляд от Дилюка (она, оказывается, пялилась последние тридцать секунд и только сейчас это осознала). Пошла на кухню. Руки тряслись. Колени тряслись. Всё тряслось. «Соберись. Ты просто несёшь сыр. Сыр и оливки. Ничего сложного. Поставить тарелку на стойку. Не уронить. Не уронить. НЕ УРОНИТЬ».

Она вернулась с тарелкой. Поставила перед Кэйей. Не уронила. Маленькая победа. Потом вернулась с высоким, прозрачным стаканом, наполненным виноградным соком насыщенного бордового цвета. Она поставила его на стойку перед Дилюком. Пальцы едва заметно дрожали, но стакан встал ровно. Ни капли не пролилось. Дилюк не поднял глаз. Он, нахмурившись, читал какую-то бумагу и просто взял стакан, не глядя. Его пальцы задели её пальцы. На полсекунды. Случайно. Он даже не заметил. А Мия заметила. Её рука отдёрнулась, как от ожога. Щёки вспыхнули. Она отступила на шаг, споткнулась о собственную ногу и врезалась спиной в полку с бутылками. Та качнулась, и три бутылки звякнули друг о друга, но, слава Барбатосу, не упали.

Кэйя поднял бровь. Дилюк поднял глаза. И впервые за две недели посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел. Не скользнул взглядом, а остановился, задержался, увидел. Мия стояла у полки, красная до ушей, вцепившись в край стойки, и мечтала о том, чтобы пол разверзся и поглотил её. Но пол был каменный и надёжный, как назло.

Дилюк смотрел на неё три секунды. Потом снова вернулся к бумаге. Три секунды. Целая вечность. Кэйя опустил взгляд в свой бокал, и Мия заметила, что уголок его рта дрогнул. Она сбежала на кухню и стояла там, прижавшись лбом к холодной стене. Вдох, выдох. Вдох, выдох. «Его пальцы тёплые. Горячие, даже. Пиро... Он обладатель Пиро-способностей. Конечно, у него руки тёплые. Это элемент. Это физика. Это никакая не романтика. Это. Просто. Элемент».Но пальцы, которых он коснулся, покалывали ещё минут десять.