ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ИНТЕГРАЦИЯ ФОРМЫ Глава 1. Оболочка

Тэй метался. Его тело вздрагивало, будто его бросало из жара в холод, дыхание сбивалось, превращаясь в хриплый, рваный шёпот, а губы побелели и растрескались, иногда с них слетали какие-то бессвязные слова — обрывки фраз, имён, звуков, не складывающихся ни во что осмысленное.

Ацката наклонился почти вплотную, так близко, что чувствовал горячее дыхание на своей щеке. Он вслушивался, стараясь уловить хоть что-то.

— Прошу, очнись, — прошептал он. — Только очнись.

Тэй, казалось, не слышал. Не воспринимал. Ацката осторожно коснулся его лица, а потом накрыл его руку своей ладонью.

— ...Ацката... — наконец вырвалось у Тэя. — Не уходи...

От неожиданности змееглазый крупно вздрогнул. Он резко сжал его пальцы — сильнее, чем собирался, — и прижал их к своей груди.

— Я здесь, — прошептал он почти неслышно. — Я всегда буду здесь.

Он не сразу разжал руку.

В этот момент дверь открылась почти без звука.

Князь Теодор вошёл тихо, остановился у стены, не подходя ближе. Несколько секунд он молча смотрел на распростёртого на постели Тэя, на сжатые пальцы, на напряжённую фигуру Ацкаты.

И только потом сказал:

— Ты двое суток от него не отходишь.

Ацката не обернулся. Как будто не услышал.

— Ты даже не спал, — добавил Теодор тише.

Только теперь Ацката медленно разжал ладонь и осторожно положил руку Тэя обратно на кровать. Как будто... с усилием. Он выпрямился, и в следующий миг его лицо снова стало абсолютно спокойным и собранным.

— Как он? — спросил князь.

— Слишком нестабилен, — ответил Ацката. — Очень сильный жар. Его тело не успевает за тем, что он запустил.

Он говорил ровно, но в голосе всё ещё звучало что-то лишнее. Не про лечение.

— Это яд. Стресс. Переохлаждение. Плюс перегрузка от контакта с Силой, — добавил он после короткой паузы. — Он освободил Клинок Эана. Нервная система человека... не выдерживает интеграции артефакта. Пилюль и отваров здесь уже недостаточно.

Теодор нахмурился.

— И что дальше?

Ацката на мгновение сжал кулаки. Слишком сильно — будто удерживал что-то внутри.

— Его нужно стабилизировать, — выдавил он. — Иначе мы будем год собирать его по кускам. Если вообще сможем.

Короткая пауза.

— Я не знаю, что с ним будет, если это продолжится.

Повисла тишина.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросил князь.

Ацката поднялся, прошёлся по комнате и остановился у окна. За стеклом кружился редкий снег, но ветер заметно стих, небо прояснялось.

— Нужны капельницы, — сказал он, не оборачиваясь. — Полноценные.С синхронизацией поля и тела. И ещё кое-что.

Пауза.

— Я слетаю в Заснегорию. У меня там всё есть. Я быстро. За несколько часов управлюсь.

Теодор медленно поднял голову.

— После двух суток без сна? — спросил он.

Ацката чуть повёл плечом.

— Это не имеет значения.

— А если будет буря? — продолжил Теодор. — Если ты не сможешь вернуться — что нам тогда делать?

Ацката посмотрел на небо, а потом резко повернулся. Его взгляд был жёстким, почти ледяным.

— Не будет. Видишь — небо ясное.

— Ты откуда знаешь? — тихо, но упрямо спросил Теодор. — Всё может измениться за несколько часов.

— Потому что я так сказал, — отрезал Ацката.

Он помолчал.

— Бури не будет. Я успею. Если нет...

Он на мгновение замолчал. Слишком резко.

— Значит, я всё равно привезу всё, что нужно.

Князь поджал губы. Несколько секунд Ацката молчал, потом всё же произнёс:

— Это было слишком для него.

Теодор сделал шаг вперёд и остановился прямо напротив змееглазого. Его поза была спокойной — и от этого ещё более угрожающей.

— Зато он освободил Клинок, — сказал он. — Он стал ближе к своей истинной форме.

Ацката не отвёл взгляда.

— А если он не выдержит до этой «истинной формы»? — тихо спросил он. — Ты это учитываешь?

На мгновение что-то мелькнуло в глазах Теодора. Почти незаметно. И исчезло.

Он усмехнулся.

— А разве у нас есть выбор? — выдавил он. — Или ты предлагаешь остановиться сейчас? Хочешь оставить его... человеком?

Ацката не ответил.

— Ты ведь сам ведёшь его, — продолжил князь глухо. — Но я не всегда понимаю... куда.

Ацката чуть склонил голову.

— Туда, куда он сам идёт, — ответил он.

И добавил, уже почти лениво:

— Я просто... не мешаю.

Теодор коротко хмыкнул.

— Ты называешь это «не мешаю»?

Ацката помолчал.

— Я стараюсь, — наконец выдавил он. — Но я тоже... не знаю, как правильно. Все мы, по сути, ищем верный путь в кромешной мгле. А находим то,... что находим.

Он бросил короткий взгляд на Тэя — слишком быстрый, чтобы его можно было назвать заботливым, и слишком цепкий, чтобы назвать равнодушным.

Он развернулся, схватил плащ, хлопнул князя по плечу — почти дружески, но с какой-то странной тяжестью — и быстро вышел за порог.

Дверь закрылась. В комнате стало тише.

Теодор ещё несколько секунд стоял, глядя на пустое место, где он только что был.

А потом перевёл взгляд на Тэя.

И ничего не сказал.