Глава 16. Великая Пустошь

Тэй и Эста покинули Храм, когда лёгкие сумерки уже накрывали Агарти. С неба срывался редкий снег. Каменные ступени под ногами были холодны, как лёд, а в ушах ещё звенели слова Тайгурис.

Тэй шёл молча, глядя вперёд. Рядом с ним, едва поспевая за ним, шагала Эста, плотно закутавшись в плащ, сжимала ремень сумки так, будто хотела выдавить из него немного храбрости.

Холод, поселившийся в нём после Храма, не отпускал.

Словно там он был... другим.

Ледяным. Отстранённым. Почти чужим.

— И что нам теперь делать?! — не унималась Эста. — Где искать этот... Диск? Или как его? Может, нам нужно вернуться и выкрасть эту банку с водой?

Тэй медленно поднял руку — непривычно властным жестом, приказывая ей замолчать.

— Ты, правда, думаешь проникнуть в Храм? — тихо, почти насмешливо спросил он. — Отвлечь её? Серьёзно? Ты хоть поняла, кто она такая?

Кони ждали у входа в город. Тэй одним движением вскочил в седло.

— Мне показалось, она была к тебе довольно доброжелательна! — в отчаянии воскликнула Эста.

Тэй посмотрел в сторону.

— Зачем нам эта банка? Этот Диск? Эти предметы принадлежали Эану Даю. А я — не он.

Он пришпорил коня, пуская его вниз по склону.

Эста вскочила в седло и бросилась за ним.

Ветер усиливался. Снег начал бить в лицо.

— Тэй, подожди! — закричала она. — Ты передумал мне помогать? А как же Ацката?

Порывы ветра донесли до неё его голос:

— Тебе лучше уехать.

Он не обернулся.

— Укройся где-нибудь. Року нужен я, верно? И сила Титанов. Просто уезжай из Ространны. Беги.

Слова звучали ровно. Слишком ровно.

— Я теперь всё знаю. Тебе больше не нужно следить за мной. Ты привела меня туда, куда нужно. Сделала всё, что могла.

Снег усилился.

— Уезжай, Эста. Подальше. Как можно дальше. И быстрее.

Короткая пауза.

— Насчёт Ацкаты... думаю, он сам разберётся.

— Он что, тебе больше не нравится?! — выкрикнула Эста.

Тэй не ответил.

Ветер бил в лицо острыми иглами. Снег сгущался, превращая дорогу в белую пелену.

И вдруг Тэй понял, что они уже на Пустоши, у подножия горы.

Он резко осадил коня.

Поднял руку к лицу и сжал кулак.

Великая Пустошь лежала впереди, чёрным выжженным пятном среди белизны леса. Ни кустика, ни зверя — сама смерть, застывшая в снегу. Никто не знал, когда она появилась, но все знали: лучше обходить её стороной.

– Уезжай, – снова бросил он женщине.

В груди кольнуло, будто он что-то вспомнил. Но осознать не успел.

Из снежного тумана выплыла высокая фигура. Медленно, неумолимо. Силуэт был чужой... и смутно знакомый.

– Ацката?.. – выдохнул Тэй.

Нет. Не он. Совсем другой.

– Беги, я задержу его, – хрипло сказал Тэй, натягивая поводья.

– Тэй...

– Я сказал, беги! – сорвался он на крик. – Я сам разберусь!

С этими словами он рванулся вперед, оставляя Эсту далеко позади.

Из вихря вышла фигура в белом плаще.

– Твою ж мать... – глухо выдохнул Тэй.

Крукассин. Белый-как-снег. Он неторопливо стряхнул снег с капюшона. Длинные седые пряди выбились из-под него.

– Приветствую, Тэй, – прогремел его голос. – Господин Рок послал узнать, как у вас дела.

Тэй сглотнул. Он вдруг вспомнил, что его сабля сломана. Остался только нож.

Но он не собирался падать ниц перед каким-то старикашкой, хоть и облеченным властью и силой.

– Никак, – холодно ответил он, осаживая коня. – Для тебя нет никаких сведений.

Крукассин медленно кивнул. Он потянул носом воздух, будто принюхиваясь. Потом удовлетворенно кивнул.

– Значит, Золотого Диска в Храме не было, и ты не смог его интегрировать... – в его голосе скользнула усмешка. – Ох уж, этот Диск. Любовь — как песок: только решил, что поймал — и она вновь утекает сквозь пальцы. Жаль, а я-то думал решить все за один раз. Но... я чувствую, что с Клинком ты подружился.

Тэй не понимал, к чему он клонит. И с чего старик вдруг заговорил про Диск. Но все же – ему казалось, что он понимал слишком хорошо. Крукассин склонил голову на бок, глядя на него с какой-то жалостью, и стиснул рукоять оружия.

Тэй дёрнул поводья, но Черная Плеть со свистом хлестнула по ногам его коня. Животное рухнуло, повалив всадника в снег. Воздух выбило из лёгких.

Тэй, задыхаясь, отполз из-под туши и вскочил. Нож блеснул в его руке.

Крукассин шагнул вперёд. Его плеть извивалась, как змея. Он слегка щёлкнул ею — и кончик полоснул снег прямо перед ногой Тэя. Тот инстинктивно отшатнулся.

– Ну, что, – спокойно сказал Белый, – попробуем? Поиграем немного? Посмотрим, каким ты стал, получив Ярость?

Он двинулся ещё ближе, плеть скользнула по снегу, хлестнула сбоку, заставив Тэя резко отскочить. Тэй пятился, следя за противником, за безжалостно сужающимся пространством вокруг.

Крукассин усмехнулся. Он не спешил. Он развлекался.

Плеть извивалась, перерезая снег, то подрезая шаг, то щёлкая рядом с телом Тэя, каждый раз оставляя дымящиеся полосы на белом насте.

Тэй тяжело дышал, пытаясь удержать нож. И тогда Крукассин одним точным взмахом обвил его запястье. Жгучая боль прошила руку, нож выпал, исчезнув в снегу.

Плеть соскользнула, будто играя, а Тэй вскрикнул и прижал к груди обожжённую кисть. Крукассин шагнул ближе, глаза его сверкнули холодным блеском.

– Ну что, Тэй, – его голос звучал спокойно, почти лениво, – может, все же расскажешь мне, что случилось в Храме? Повелитель ждёт отчёта. Ты что-то видел там? Что-то вспомнил?

Тэй стиснул зубы, тяжело дыша, и лишь подумал: Интересно, успела ли Эста уйти?..

В этот миг стремительная тень вырвалась из снежной завесы, будто сама буря метнула её на врага.

Эста. Её клинок мрачно блеснул в полумраке, удар был молниеносен, точен — Тэю даже показалось, что сабля прошила белый плащ Крукассина.

Но демонический старик оказался быстрее. Даже не повернув головы, он одним движением руки отразил удар, отбросив стройную фигурку в сером плаще на несколько шагов назад.

Эста перекатилась по снегу, мгновенно поднялась на колено, пальцы стиснули рукоять сабли. На её другой руке в тот же миг вспыхнула перчатка с шипастыми когтями — она метнулась вперёд, целясь прямо в пергаментное горло.

Крукассин двигался так, будто время послушно замедлялось ради него. Он легко уклонился от удара. Потом от следующего. И от следующего. Его движения были плавны и страшно быстры, Тэй лишь успевал моргнуть, и старик уже менял позицию, словно скользил сквозь снег.

Плеть, брошенная им прежде, жила своей жизнью: она кружила вокруг Тэя, шипела, как живая змея, готовая в любой миг ударить.

Но сам Крукассин даже не брался за меч — руки были сцеплены за спиной. Он лишь скользил, уклонялся, разворачивался, отражал атаки движением плеча.

Эста рванулась снова, и снова он ушёл с линии удара, не касаясь её, будто предугадывая каждый шаг. Её дыхание стало тяжёлым, снежинки таяли на лице, но она не отступала.

– Не трогай его! – выдохнула она, зарычав, как зверь. – Это моя вина! Он не виноват! Он всего лишь человек!

Крукассин наклонил голову, и его голос прозвучал глухо, как приговор:

– Ты. Ошибаешься.

Тэй рванулся вперёд, но Эста заслонила его собой и снова бросилась в атаку. Её сабля ударила сбоку, но старик лишь слегка поднял руку и отбил клинок, даже не напрягаясь. Ещё один выпад — и он сделал шаг назад, плавно, точно, словно танцуя в снежном вихре.

Наконец, видимо, устав от глупой игры, Крукассин вытащил угольно-черный меч.

Эста, на останавливаясь, била снова и снова. Клинок звенел, когти расчерчивали воздух, но Крукассин все еще уходил от ударов с нечеловеческой скоростью, не пытаясь ответить. Он не атаковал. И всё же, постепенно, шаг за шагом, он оттеснял её ближе к линии леса.

Тэй смотрел с ужасом: старик отражал удары так, будто знал их наперёд. Каждое движение Эсты встречало безупречный блок или уклонение. Её ярость и скорость были безграничны — но он был ещё быстрее. И всё время — ни единой царапины. Словно он не бился, а испытывал её.

Они метались по поляне, слишком быстрые, чтобы человеческий глаз мог уследить. Казалось, они не ступали по снегу, а парили над ним, отталкиваясь от стволов деревьев так легко, будто бежали по самой коре. Тэй только беспомощно хлопал глазами, не успевая различать их. Мир превратился в вихрь белых вспышек и тёмных теней.

Если бы он даже хотел вмешаться – он просто не смог бы найти даже малейшую брешь, куда он мог бы протиснуться со своими нехитрыми умениями.

Глупо. Жалко. А он-то считал себя великим воином.

Он поднял нож и сжал его в руке, но все не решался бросить — старик исчезнет с места ещё до того, как клинок прорежет воздух.

Тэй видел: Крукассин не собирался убивать Эсту сразу. Хищник и жертва. Уклоняясь, отскакивая, позволяя ей рвать воздух ударами, он изматывал её, истощал каждое дыхание, каждое движение. Его превосходство было настолько чудовищно явным, что страх холодным комом застрял в горле Тэя.

– Где же ты, Ацката... – сорвалось с его губ.

И тут случилось невозможное: старик на миг застыл, словно услышал. Его взгляд, жёлтый, как расплавленный янтарь, встретился со взглядом Тэя.

Эста не упустила шанс. Её клинок со свистом рассёк воздух и распорол белую ткань капюшона. На снег упала отсеченная седая прядь. Старик резко отскочил, раздражённо заправляя волосы за заострённое ухо.

В тот же миг чёрная плеть, лишившись контроля, перестала виться у ног Тэя и упала в снег сухой мёртвой змеёй. Тот, задыхаясь, метнулся назад, из круга, словно вырывая у судьбы последний шанс.

Эста же, воодушевлённая маленькой победой, ринулась вперёд, её удары стали яростнее, точнее. Но Крукассин уже не отвлекался. Снова и снова он блокировал выпады — легко, холодно, не оставляя на её теле даже царапины.

Схватка продолжалась, неумолимая, смертельная. Для Эсты — это было всё. Она сражалась так, будто каждая секунда решала судьбу не только её, но и его. Тэй видел только её спину, слышал лязг клинков и свист ударов. И снова, и снова он осознавал: он ничем не может помочь. Он слишком медленный. Слишком слабый. Жалкий.

Но сдаваться он не собирался. Тэй с остервенением принялся тереть левой рукой своё запястье, отчаянно надеясь, что меч явится на его зов. Может быть, с этим клинком ему прибавится и божественной или титанической мощи? Может быть. Та сила, которую он ощущал там, на вершине пирамиды – может быть, она снова явится вместе с Клинком?

Кожа покраснела и уже горела, но меч не появлялся.

Пустота.

И только шум схватки, рёв ветра и ледяной холод Пустоши, обжигающий дыхание.

Тэй стиснул рукоять кинжала так, что побелели костяшки пальцев. Он уже примеривался — метнуть в спину Белому, вонзить сталь в его сердце. Но его собственное сердце колотилось так громко, что он боялся, что его выдаст собственный стук крови в ушах.

Снегопад усиливался. Мир вокруг заволакивала белая пелена, всё смазывалось, теряло очертания.

– Ну, все, хватит, Эста, – голос Крукассина был ленивым, как у усталого наставника. – Я не хочу тебя убивать. Я просто заберу тебя обратно в Заснегорье. Вот и всё. Или беги, залечи раны, начни новую жизнь. Найди себе хорошего мужа! Перестань метаться, как раненая кошка.

– Лжёшь! – сорвалась Эста, её сабля блеснула в вихре снега. – Вы с Роком пошлёте шпионов, и они убьют меня! Я знаю всё про вашу шайку!

Она рвалась в бой, хотя силы уже иссякали, каждый её выпад был отчаянным криком, а не холодным ударом.

И тут завеса снега раздвинулась. Из-за пелены метели вынырнул ещё один всадник.

Тэй похолодел. Надежды на спасение окончательно рухнули.

Новый враг.

Плащ тёмно-красного цвета хлестал по бокам коня. Лица не было видно под капюшоном, но достаточно было одного взгляда — он видел поле боя и понимал: один старик против двоих. Он бросил быстрый взгляд на Черную Плеть, которая должна была блокировать Тэя, но теперь без контроля валялась в снегу, а человек явно примерялся, как лучше метнуть нож в спину Белому Старику.

Крукассин скользнул взглядом в сторону незнакомого всадника.

Тот же резко откинул капюшон, встряхнул мокрые от снега волосы. На мгновение Тэю почудилось, что это Ацката. Сердце подпрыгнуло.

Но нет. Совсем другой.

Очень молодой на вид Шехи: кожа пепельная, глаза — ярко-голубые, с узкими зрачками. Лицо худое, острое, словно высеченное из мрамора. Ничего общего со смуглым Балазаром или пергаментным Крукассином. И всё же — в нём угадывалась та же кровь.

В его ладони вспыхнула пепельно-серая сфера, будто вырванная из самой бури. Она переливалась, вращалась, пульсировала.

Увидев её, Эста резко отпрянула. Сабля дрогнула в её руках.

– Нет... – сорвалось с её губ.

Всадник швырнул сферу в снег. Та ударилась о землю и покатилась прямо к ней. Хлопок.

И мир содрогнулся.

Сфера разверзлась, вырываясь клубами пара. Изнутри выскочила чудовищная тварь — ящерица с кожей землистого цвета, с клыками длиной в руку и костяным воротником вокруг шеи. Она рванулась вперёд, выдыхая пар, глаза сверкали бешенством.

– Беги, Тэй!!! – закричала Эста.

Но тот застыл, ослеплённый страхом. Он видел только пасть, набитую ножевидными зубами.

Крик всадника резанул воздух. Приказ, выкрикнутый на чужом языке.

Чудовище, резко сменив направление, отскочило от Эсты и метнулось к Тэю. Скорость была чудовищной. Оно не рычало, не скалилось — просто бросилось, молча, с ледяной решимостью разорвать его в клочья.

– ТЭЙ!!!! – отчаянно завопила Эста.

Снег вокруг взвился облаком, когда тварь прыгнула.

Серая ящерица встала стеной, отрезая Тэя от Эсты. Та, в свою очередь, была зажата Крукассином, и каждый её отчаянный выпад он блокировал так, словно разгонял надоедливую мошкару.

Тэй стиснул нож, пытаясь выискать слабое место в чешуйчатой броне монстра. Но не находил ничего. Ни единой щели. Ни единой уязвимости.

Жёлтые глаза твари сверкнули, и, раскрыв костяной воротник, она рванулась вперёд. Земля вздрогнула. Тэй успел отскочить, рубанул ножом по толстой шее — но удар лишь оставил царапину, будто комариный укус.

Монстр снова прыгнул сбоку, сшибая воздух тяжестью тела. Тэй в отчаянии колол, резал, уходил перекатами, слышал, как под лапами чудовища гудит земля, будто сама Пустошь отзывалась на бой. Несколько раз он сумел увернуться, даже оцарапал шкуру твари — но понимал: долго он так не продержится.

От удара лапы его сбило с ног. Тэй рухнул на колено, попытался подняться — и в тот же миг чудовище обрушилось сверху.

Он и моргнуть не успел, как оказался прижат к снегу тяжёлым телом. Когтистая лапа вдавила его в землю, из лёгких вырвался сдавленный стон. Нож вылетел из руки и исчез в снегу.

– Твою ж мать... – выдохнул он, задыхаясь.

Тэй упёрся ладонью в морду твари, из последних сил удерживая её зубастую пасть подальше от своего лица.

Голова чудовища раскачивалась из стороны в сторону, механически, как у куклы.

И именно это было страшнее всего: в глазах зверя не было злобы. Ни жажды крови. Ничего. Он выглядел неживым.

Тварь придавила сильнее. Хрустнули рёбра. Тэй зажмурился, почувствовав, как тёплая струйка крови потекла изо рта по щеке. Во рту появился мерзкий железный привкус.

– Яд, – услышал он, будто сквозь туман, чужой приказ.

Тварь нависла ближе, и из отверстия в её шее выдвинулась тонкая трубка. Плотная струя едкого дыма ударила прямо в лицо.

Тэй вдохнул и закашлялся, корчась от удушья. Слёзы брызнули из глаз. Он захрипел. Из последних сил он заглянул в глаза существа... и вдруг ощутил себя внутри... пустоты. Темной пустоты, абсолютного глухого, чувственного ничего. Правда, это длилось всего секунду.

– Стой, – прошептал он.

В этот миг ему показалось – или это было на самом деле – но тварь будто бы замедлилась, отпрянула от него, и даже какое-то сознание на миг промелькнуло в ее пустом взгляде. Но держать ее стало чуть легче.

– Хватит, Хха-Шеяк! – голос Крукассина пронзил бурю. – Довольно! Его нельзя убивать, только припугнуть!

– Но господин, это же Эан Дай! – выкрикнул тот. – Мы должны хотя бы удержать его, иначе он освободит... Лед!!

– ТЭЙ! – крикнула Эста и с яростным воплем снова бросилась на Белого.

Задыхаясь, Тэй в отчаянии вцепился в лапу чудовища, пытаясь оттолкнуть её. Кашель душил, кровь заливала рот и нос. Он тянул правую руку в сторону, нащупывая выпавший нож, но не находил его.

И тогда... в левую ладонь легла другая рукоять. Холодная. Но до жути живая и будто пульсирующая.

На его запястье вспыхнули серебряные буквы и сплелись в сияющий серпообразный клинок. Безысходность обернулась силой.

Левая рука. Тэй знал его имя. «Отчаяние».

Тэй захрипел, судорожно вцепившись в меч и, уже ни на что не надеясь, нечеловеческим усилием всадил призрачное лезвие в бок твари, которая все еще удерживала его. Клинок заискрил и задрожал, заходил ходуном, и синеватые молнии прошили его. Арсин вздрогнул, но какая-то сила заставила его удержать оружие. Ледяная корка стала с чудовищной скоростью расползаться по шкуре монстра.

Хватка твари мгновенно ослабла и, не издав ни звука, обледеневшее тело медленно отвалилось в сторону.

Не ожидавший такого, человек вскочил и, схватившись за меч двумя руками, уже не помня себя от боли и ужаса, размахнулся и из последних сил перерубил толстую шею твари одним чудовищным ударом.

Голова монстра покатилась по снегу. Одним богам было известно, чего стоил ему этот удар. Из перерубленной шеи ящерицы полилась на землю черная маслянистая жижа.

Место пореза мгновенно покрылось инеем. Маслянистая лужа тут же заледенела и растрескалась.

Все это сопровождалось гробовым молчанием, как со стороны чудовища, так и со стороны троих Шехи, наблюдавших за сценой. Прервав свое сражение, они ошалело глядели на него и на сияющий ледяной меч, появившийся в его руке.

– Это и правда сам Эан Дай, – прошептал старик, прижимая к груди правую руку с зажатым в ней клинком. Конь Хха-Шеяка снова вздыбился, чувствуя кровь, заглушая своим ржанием тихие слова.

Только завывания ветра слышались в тревожно гудящих ветвях, да снег все летел и летел в глаза, налипая на ресницы, и Тэй, пошатнувшись, попытался смахнуть снежинки со своего лица....

...Меч выскользнул из ослабевших пальцев и, превратившись в пыль, снова мягко улегся на его запястье.

Тэй рухнул на колени, судорожно хватая воздух ртом. В последний удар он вложил всю силу, которая только осталась в его теле.

Капли крови тяжело бухались в снег, вторя стуку крови в его ушах.

В изнеможении он рухнул на бок, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Падая, он видел, как синеватые искорки с треском бегают по, кажется, металлическим жилам и костям твари. Та дернулась несколько раз и затихла.

Воспользовавшись ситуацией и замешательством всех троих, Хха-Шеяк в мгновение ока оказался возле Эсты, обнажая меч.

Конечно же, женщина не видела его.

– Нет! – из последних сил захрипел Тэй, силясь подняться. – Не-ет!!!! Стой! Эста, сзади!

Но было слишком поздно. Метель развеяла его вопль над землей, и он слился со звуком стонущих от ветра деревьев.

Взмах меча, мощный удар в спину, короткий крик – и женщина, истекая кровью, уже катится по земле.

– Остановись, Хха-Шеяк! Хватит! – закричал Крукассин, бросаясь к ней.

Хха-Шеяк покорно опустил меч и склонил голову.

– Хорошо, – тихо сказал он.

Старик склонился над Эстой и выругался.

– Зачем ты убил ее?! Король теперь накажет тебя!

Не глядя на Тэя, Крукассин быстро огляделся.

– Нам нужно уходить, – сказал он. – Приведи моего коня, быстро! Скажем, что Эсту убили разбойники! А иначе нам несдобровать!

Хха-Шеяк фыркнул, молча и угрюмо кивнул и скрылся за пеленой снега.

Крукассин бросил быстрый взгляд на лежащего в снегу человека и в молчании проследовал за ним.

Тэй лежал, не в силах шевельнуться. Снег падал, засыпая его тело, скрывая следы. Он повернул голову к Эсте, но глаза уже застилала тьма. Он закрыл веки.

***

...Когда Тэй снова очнулся, мир был уже другим. Сумерки сгущались, снег падал мягко, беззвучно.

Он понял, что очнулся от топота копыт. Голоса. Знакомые до боли.

– Тэй! Тэй! – крики приближались, прорывались сквозь метель, пробиваясь к его сознанию. – Тэан!!

Он попытался ответить, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. Из снежной пелены вынырнула высокая тень в чёрном.

– Он здесь! – голос прозвучал, как удар.

Над ним склонился Ацката. Его длинные чёрные волосы упали на плечи, в оранжевых глазах сверкнула тёплая, почти болезненная тревога.

Тэй с трудом улыбнулся, и в этой улыбке был не только свет облегчения. На одно дрожащее мгновение ему показалось, что он узнал в этих чертах — нечто древнее, знакомое до боли, как память о далёком сне.

– Ацката, – прошептал он.

Тот склонился к нему, пытаясь поднять.

– Я здесь, все хорошо.

– Женщина мертва, – раздался голос откуда-то из-за пелены снега. Но Тэй не слышал их. Он во все глаза смотрел на своего змееглазого демона.

– Ацката, я... послушай....

Тот осторожно убрал влажные волосы, налипшие на его лицо.

– Тихо, тихо, все хорошо, я здесь. Все будет хорошо.

Но Тэй не унимался.

– Ацката, я... я люблю тебя, – вдруг прошептал он. – Если я умру, я хочу... чтобы ты знал.

Ацката крупно вздрогнул и замер на мгновение. Его оранжевые глаза округлились.

– Что? – выдавил он.

Тэй обмяк на его руках. На губах заиграла полубезумная улыбка.

– Я люблю тебя, – как в бреду повторил он.

Ацката тяжко сглотнул, прижимая его к себе. Потом скинул плащ, пытаясь закутать его. За спиной змееглазого в снегу возник Теодор, выхваченный из серого сумрака зимнего неба.

– Хвала Небесам... он жив. Носилки, быстро!

Ацката вцепился в Тэя, закрывая его собой. Во рту сверкнули клыки.

– Он поедет со мной, – прорычал он.

Теодор сразу же отпрянул, выставив вперед ладони.

– Ладно, ладно, хорошо, как скажешь. Скажи только, если нужна помощь.

– Сам разберусь, – огрызнулся змееглазый.

Тэй уже не помнил, как Ацката закутал его в теплый плащ и до самого Рагдара вез на своем коне, ни на минуту не выпуская его из объятий.