Глава 15. Призрачная книга Аштахар

В Храме, кажется, никого не было. Тэй раскрыл дверь пошире, чтобы свет с улицы хоть немного освещал то, что было внутри. Он ступил на пол. Ему показалось, что тот был сделан из какого-то очень гладкого металла или камня. Он неуверенно шагнул вперед.

– Эй, есть здесь кто?

Каменные своды Храма Аш Тахарр хранили в себе глубокое молчание, как будто стены веками впитывали чужие тайны и уже привыкли слушать, не перебивая. Свет факелов дрожал, отражаясь в холодных плитах. Пространство казалось огромным, но не пустым. Оно было наполнено... ожиданием.

Впереди обнаружилась вторая дверь. Он сначала подергал, а потом толкнул ее. Странно – двери здесь были деревянными, и, кажется, совершенно новыми.

Озираясь по сторонам, путники бесшумно вошли в главную залу. Большая книга в красном переплете лежала на освещенном холодными светильниками алтаре Пирамиды Титанов, в самом центре широкой каменной залы. В стены также были впаяны странные штуки, излучавшие тусклый желтоватый свет.

Тишина. Кроме них здесь, кажется, никого нет.

Тэй сделал несколько осторожных шагов вперед и огляделся. Казалось, в зале не было ничего опасного. Никаких встроенных в стены и потолки стрел, гигантских ножей или подвешивающих за ноги ловушек. Хотя, признаться, его бы это совершенно не удивило.

Он приблизился к алтарю и заглянул в книгу. Красивые, но пожелтевшие от времени страницы крупно исписаны тщательно прорисованными вручную четкими, идеально ровными буквами.

– Тэй, – прошептала Эста. – Может быть, не нужно читать эту книгу?

– А что такое?

– Это может быть опасно!

Тэй фыркнул.

– Да хватит тебе, что может быть опасного в чтении книг?!

Удивительно, но язык оказался ему совершенно понятен.

Однажды на Землю пришёл Зверь.

Он называл себя Шшетаури. Он искал Камень Судьбы.

Но Верховный Эан не отдал бы силу первозданной души в руки Короля Зверей. И тогда Эан Дай разделил свою душу на Осколки и создал артефакты.

Собрав их, можно получить Камень Судьбы.

Осколки означают:

Огонь — Ярость — Серебряный Клинок.

Земля — Любовь — Золотой Диск.

Вода — Форма — Тело.

Воздух — Знание — Белый Ключ.

Только собрав первые три, можно получить Ключ. Т

олько собрав все четыре — можно пробудить Камень.

Шум, раздавшийся за дверью, отвлек его. Он вскинул голову и прислушался. На всякий случай он поспешно вытащил саблю, и путники укрылись за алтарем.

Высокая статная фигура, одетая в длинный плащ, спокойно и величественно прошла в центр зала. Видимо, почувствовав неладное, вновь вошедший начал подозрительно принюхиваться и оглядываться по сторонам.

– Кто здесь, – наконец спросил Жрец. Хотя, судя по голосу, это определенно была Жрица.

Эста взглянула на него, изогнув бровь. Тэй прижал палец к губам.

– Кто здесь, – повторила странная Жрица. – Выходи, смертный, я же знаю, что ты тут. Я чувствую. А, вас здесь даже двое.

Тэй и Эста медленно выбрались из-за алтаря. На всякий случай Тэй отодвинул ее себе за спину, продолжая держать саблю обнаженной. В свете факелов перед ним стояло высокое существо в длинном струящемся плаще и накинутом на лицо капюшоне.

— Убери оружие.

Тэй не двинулся. Она подняла руку. Невидимая сила ударила по лезвию.

Меч дрогнул — но он удержал его. Она чуть склонила голову. Щёлкнула пальцами.

Лезвие переломилось. Тэй вздрогнул и отпрянул.

– Умения смертных, – удовлетворенно проговорила та. – Остались такими же бездарными. Я же тебе сказала – убери.

Она откинула капюшон. Жрица Храма, высокая, строгая женщина с ярко-голубыми глазами и чертами, которые могли принадлежать как человеку, так и кому-то древнему, стояла в центре зала. Тэй и Эста замерли перед ней — уставшие, промокшие, но твердые в своем решении.

– Кто ты? – спросил арсин.

– Тот же вопрос я хотела бы задать тебе, дитя, – неожиданно доброжелательно ответила она. – Я – Страж Пирамиды, и мое имя Тайгурис, но ты зови меня Аш Тахарр, Верховная Жрица. Как твое имя, дитя?

«Дитя, – подумал Тэй. – Серьезно, она называет меня «дитя»?!»

– Ох. Ну... Мое имя Тэй. Я арсин... бывший арсин Ашпакая Сумадарского.

– Хм, Тэй, – сказала она, словно припоминая. – Как звучит твое истинное имя?

– Истинное имя? Не знаю. Я... впервые слышу про истинное имя, – он задумался. – Вообще-то, мое имя Тэан.

Страж замерла, словно окаменела.

– Тэан? – переспросила она. Ее голос неожиданно сорвался, но она быстро взяла себя в руки. – Так назвала тебя твоя мать?

Тэй непонимающе моргнул.

– Я... не знаю. Я не помню свою мать. Мне сказали, что её звали Эуагарис. Ты её знала?

Аш Тахарр — или Тайгурис — стояла очень тихо. Её руки, скрытые под длинными рукавами, дрожали едва заметно.

Эста неожиданно вышла вперед.

— Разве ты не видишь, что это Эан Дай, — вдруг сказала она.

Тэй уставился на нее, а Аш Тахарр едва заметно улыбнулась.

— С чего ты это взяла? — мягко сказала она. — И откуда тебе это известно?

— Я из Заснегории, оттуда и известно.

— И тебя послал твой король? Чего же сам не явился?

— Я по своей воле здесь, — заявила Эста. — Он должен знать правду! Вот, — она схватила руку Тэя и, засучив его рукав, подняла ее в воздух. Письмена блеснули ледяным светом.

Аш Тахарр с улыбкой взглянула на них, а потом перевела взгляд на Тэя.

— Хорошо. А ты сам-то чего хочешь, Тэан?

Тэй открыл, было, рот, но Эста сделала еще шаг вперед.

— Нам нужен Ключ! Чтобы открыть Хранилище и получить силу богов!

— Ах, вот оно что, — кивнула Аш Тахарр. — Я могу это понять. Но зачем вам эта сила?

— Справиться с Белым Стариком и защитить.... Защитить тех, кто мне дорог! — выпалил Тэй.

Аш Тахарр кивнула.

— Что ж, похвально, похвально, Тэан. Но есть одна проблемка.

Она указала рукой на висящую над алтарем довольно большую прозрачную колбу, наполненную чистейшей водой, которая слегка искрилась в тусклом свете, падающем из окон под потолком. В самом верху, над поверхностью воды, виднелся крошечный гладкий кусочек льда – слишком правильный, чтобы быть случайным. Видимо, это была часть головки ключа.

— Дело в том, что Ключа нет, — спокойно произнесла Аш Тахарр. — Он должен проявиться. Он проявится здесь через тебя.

Эста и Тэй уставились на колбу.

— Что это значит? — спросил Тэй.

— Ну, ты же читал книгу? — спокойно, немного лениво выговорила Аш Тахарр. — Тебе нужно собрать три первых артефакта. С каждым артефактом к тебе будет возвращаться часть его памяти. А с каждой частью памяти – ключ будет проявляться.

Тэй снова бросил взгляд на колбу.

— Но сейчас в колбе почти ничего нет?

Аш Тахарр кивнула.

— Верно. Ты еще ничего не вспомнил – поэтому почти ничего и нет.

Тэй нахмурился.

— А что я должен вспомнить?

— Может быть, ты видишь какие-то сны? Обрывки? Видения? — поинтересовалась Аш Тахарр. — Когда ты получил Клинок, может быть, ты что-то видел, какой-то сон, и себя в нем?

Тэй внезапно вздрогнул. А потом немного растерянно взглянул на Аш Тахарр.

— Муйниир, — тихо сказал он.

Аш Тахарр дернулась и резко вскинула взгляд.

— Ты вспомнил... Муйниира? — уточнила она.

Тэй качнул головой.

— Нет, я... просто вспомнил слово. Я даже не знаю, что оно значит. Просто оно вдруг... пришло мне в голову. Ты знаешь, что это такое? Я вспомнил его... во сне.

Аш Тахарр едва заметно качнула головой.

— «Муй Ниир» на языке демонов нижнего мира означает «Кровавый Песок», — тихо сказала она. — И... раз уж ты вспомнил Красные Пески, то я помогу тебе вспомнить еще кое-что, – она подошла ближе. Тэй отшатнулся и попытался отступить назад, но внезапно она прижала большой палец к его лбу.

А потом видение ослепило его.

***

Девять летательных аппаратов приближались к земле. Их вытянутые, изогнутые тела казались выкованными из окаменевших хребтов давно умерших чудовищ. На боках светились руны, будто пульсировавшие живым огнём. Зеркальные грани ловили солнечные лучи, и казалось, что само янтарное солнце мира Титанов заключено в эти чудовищные оболочки, как пленник. Эан Дай невольно почувствовал, как холод сжал сердце: знак был слишком ясен.

– Они идут, Аш Тахарр, – глухо произнёс он.

– Я вижу, – тихо откликнулась Тайгурис, неслышно присоединившись к нему на террасе Великой Пирамиды. Её биомеханическое тело сияло в отсветах чужих кораблей, словно само стало частью металла и камня.

Она не была живым существом в прямом понимании этого слова - когда-то ее мозг и мощное осознание Верховной Эа Титанов были заключены в совершенное тело-андроид, отличавшееся от тела живого существа лишь пропорциями и идеальной симметрией. И теперь она могла жить практически вечно, лишь поддерживая в порядке свое тело и сохраняя и преувеличивая весь свой энергетический потенциал.

К сожалению, таких технологий не существовало на этой планете. На тот момент Жрица Храма была единственной.

Флагманский аппарат опустился на мегалитическую площадку, остальные зависли в воздухе, подобно ястребам, готовым в любой миг ринуться вниз. Трап раскрылся, и девять фигур в белоснежных скафандрах сошли на землю. Но их белизна не сияла чистотой — напротив, она резала глаз, как ложный свет на костях.

На троих скафандрах красовался знак: корона, оплетённая змеёй. Именно эти фигуры шагнули вперёд. Их жесты были неторопливы, будто исполненные достоинства, но в них сквозила холодная издёвка.

Один из них снял шлем. Лицо старого рептилоида — шрамы, треснувшие ряды шипов на голове, тусклые жёлтые глаза. Титаны, сдерживая тревогу, вышли из укрытий. Их ряды беловолосых воинов блеснули на солнце, и на миг казалось, что перед пришельцами стоит сама гордость этого мира.

Старый рептилоид произнес что-то на шипящем и потрескивающем наречии, и переводчик на его груди передал эти слова на языке Титанов.

– Я хочу видеть ваш король.

Слегка запыхавшийся Эан, оправив одежды, степенно раздвинул соплеменников и выступил вперед.

– Я Эан Дай.

Раздался механический треск. Рептилоид оглядел Эана внимательным взглядом серо-желтых глаз и снова склонил свою величественную голову. Взгляд казался дружелюбным, уголки пасти тронула улыбка, но Эан Дай видел — это был лишь тонкий яд, завуалированная враждебность, как у змеи, притворяющейся безобидной.

Внимание Эана же, почему-то, привлекли его потрепанное лицо и поломанные шипы на голове.

«Видимо, пострадал в драках с сородичами», вдруг подумал он, но тут же отогнал от себя эти мысли, как неподобающие ситуации.

– Эан Дай — это твоя имя? - спросил рептилоид.

– Нет, мое имя звучит иначе, – медленно произнес тот. – Но ты зови меня Эан Дай.

– Ты «Эн»? – спросил рептилоид.

(*Эн - Жрец)

Эан Дай склонил голову на бок. Его брови недоуменно дрогнули.

– «Эн»? – переспросил он.

– У вас власть «эн»? – прошелестел переводчик. Эан посмотрел в желтые рептильи глаза. Переводчик продолжал. – Ты Эн? Верховный Эн. Ты понимаешь меня?

– Эн, - повторил Эан, пристально рассматривая вертикальные зрачки. Он замолчал. Титаны молчали также.

Его статус или должность, которую он занимал, больше соответствовала статусу Верховного Жреца, Духовного Лидера, чем Короля. И именно это он хотел объяснить лидеру рептилий. И он вглядывался в его морду, словно это могло бы помочь ему найти какие-то незнакомые слова незнакомого языка, чтобы объяснить незнакомцу малопонятное значение нового слова.

Наконец, словно нащупав что-то, Эан Дай снова открыл рот.

– Да. У нас власть «Эн». Я - верховный Эн.

На древнем мегалитическом космодроме, где даже ветер казался свидетелем затерянных эпох, Эан Дай и Акх-Нушш впервые встретились взглядом. Старый Король Рептилий изогнул губы в вежливой, притворной улыбке, но глаза его сияли холодной змеиной насмешкой. Эан Дай стоял, словно высеченный из ледяного камня, — молчаливый, с прищуром, изучая чужака из-под тонких, напряжённых бровей. Воздух дрожал от напряжения — словно каждый их взгляд был клинком, а молчание громом перед бурей.

– Ты выглядишь очень молодым для твоей должности, – льстиво произнес Акх-Нушш.

– Я могу выглядеть как пожелаю, – спокойно ответил Эан Дай. – Я же Верховный Эн.

– Я рад видеть тебя, Верховный Эн, – прошипел переводчик. – Я — Акх Нушш, Акх-Нушш Ксар'Шет Ур-Хазз, Король Шшетхаури. И я хотел бы познакомить тебя кое-с-кем. Для укрепления дружбы между нашими расами.

Он сделал знак четырехпалой лапой, и один из двоих оставшихся в шлемах астронавтов поспешно снял головной убор. Первое, что увидели Титаны – это аккуратно уложенные пепельные волосы.

По толпе Титанов пронесся шепоток. Перед ними стоял высокий юноша, наверное, еще подросток, наполовину Титан, наполовину рептилия. Небольшой прямой нос, тонкие губы, красиво очерченные, чуть заостренные уши.

Однако, на левой половине его лица, вокруг глаза, переходя на висок, захватывая часть лба и опускаясь на щеку и шею, красовалась нежная однотонная чешуя, которая по цвету скорее напоминала бледную кожу Титана. Правая же сторона выглядела абсолютно гуманоидной.

Обе его пятипалые ладони также были частично покрыты бледной кожистой чешуей.

На лице сияли ярко-оранжевые глаза с вертикальными зрачками.

Эан Дай с содроганием отступил назад.

– Это – мой сын, Принц Акх-Нанку Ра Шаар Кхем-Таал, Принц Пустынных Пределов, — указал на него Акх-Нушш. — Мой сын и мой наследник. Мы пришли с миром.

Губы Эана задрожали. Он узнал его. Он не мог не узнать его.

– Этого не может быть, – беззвучно прошептал он. – Этого просто не может быть....

Муйниир.

Его Муйниир.

Это был он. И он не помнил ничего. Совершенно ничего.

Акх-Нанку держался с непередаваемым достоинством, его спина была абсолютно прямой, а лицо – совершенно бесстрастным. Он вел себя так, будто видел Эана впервые. Это так и было на самом деле.

Для него. Но не для Эана.

Акх-Нанку мимолетно взглянул на него, а потом прижал к груди ладонь и поклонился.

В его оранжевых глазах бушевало пламя.

Эан Дай открыл, было рот, но, почему-то, слова не шли ему в голову. Явившийся Акх-Нанку был прекрасен и ужасен одновременно.

Как Демон Огненной Горы.

Эан зажмурился и тряхнул головой, стараясь отогнать наваждение. Нужно было взять себя в руки.

– Похоже, он не только твой сын, – с трудом выговорил Эан Дай. – Он наполовину Титан?

Коробочка на груди Короля перевела его слова. Услышав слова Титана, Акх-Нанку нахмурился.

Кажется, он понимал их язык?

Внезапно Эан поймал себя на том, что никак не может отлепить взгляд от ухоженной кожи змеиного Принца. Это зрелище было настолько же странным и отвратительным, насколько поистине завораживающим. Интересно, чем он ее смазывал? Маслом? Или у них есть какие-то специальные крема? Наверняка есть. Кажется, они выглядят цивилизованными, если ухаживают за собой.

Его черты лица определенно были больше похожи на черты Титана. Если бы не эта чешуя, его даже можно было бы назвать красивым.

Впрочем, его и так можно было назвать красивым. Из-за того огня, который бушевал в его взгляде. Из-за той энергии и силы, которые, казалось, рвались из него. Да и черты лица его были очень приятными.

Или это Эану так казалось?

Нахмурившись, Титан взглянул в оранжевые глаза. Какое сознание скрывалось там, внутри этого существа, что за разум в недрах этого черепа?

Как бы там ни было, теперь это было совершенно иное существо.

Принц заметил, что Эан Дай пристально рассматривает его и, кажется, смутился. Опустил пылающие глаза, скрыв их за длинными ресницами.

Задвигались желваки под скулами.

А сюрпризы, тем временем, не заканчивались.

– У меня есть дар для Верховный Эн, – произнес Акх-Нушш.

Пришельцы расступились, пропуская вперед еще одного высокого астронавта, единственного, кто до сих пор оставался в шлеме. Принц рептилий подтолкнул его в спину. Астронавт поспешно поднял шлем и... Эан Дай еще раз опешил — из-под шлема на него смотрело лицо еще одного существа гуманоидной расы с рептильими зрачками в серебристых глазах. На этот раз это была девушка. Она молча склонилась в почтительном поклоне, а Эан ощутил неловкость и взглянул на Принца. Тот молча и внимательно следил за ним, не отводя взгляда пылающих глаз. Король Рептилий, казалось, наблюдал за всем с нескрываемым интересом.

Она неуверенно сняла шлем. Остриженные по плечи волосы осыпались белой дымкой.

– Это и есть твой... дар? Вы дарите друг другу разумных существ? – спросил Эан.

Король ответил:

– Это знак дружбы. Она создана специально для тебя.

Эан резко выставил руку:

– Из пробирки? – его глаза метали ледяные молнии. Он помолчал, а потом добавил:

– Я не принимаю в дар существ, наделенных волей.

Он подошёл к девушке:

– Ты наполовину Титан?

Та вздрогнула и не ответила.

– На 60%, – вмешался Принц Акх-Нанку.

– Я не с тобой говорю, а с ней, – холодно отрезал Эан, даже не взглянув на него. – Понимаешь язык Титанов, девочка?

Акх-Нанку отпрянул от неожиданности и весь как-то подобрался, будто готовился к прыжку.

– Меня создали для тебя, – беззвучно отозвалась девушка.

Эан кивнул и обратился к Принцу:

– А ты? Ты ведь тоже гибрид? Тоже из пробирки? Откуда у вас наш генетический материал? Кто дал его вам?

Он оглянулся на Титанов. Те принялись тревожно перешептываться, но в их глазах Эан не увидел предателя. Он снова повернулся к пришельцам:

– Значит, вы украли его? Из могил? Или похищали живых?

Они молчали. Он продолжал свой допрос:

– Зачем вы здесь?

В голове прозвучал голос Тайгурис:

– Им нужен Камень Судьбы.

Девушка вздрогнула, явно услышав это.

– Ты слышишь её? – беззвучно спросил Эан.

– Да, – кивнула она.

– Твое имя?

– Акх-Тиин, Шаэ'Луур Мийраэль.

– Сочувствую тебе... А брат твой не слышит, да? Но язык понимает. Вас хорошо обучили. Долго готовились к прилету сюда? Что еще ты умеешь?

Она молча смотрела на него. Потом покачала головой. Эан кивнул и отвернулся, обрывая ментальный контакт. А вслух сказал:

– Вы можете починить вашу технику. Я позволяю вам попросить помощи у нашего народа. Но потом вы должны оставить Агарти навсегда.

С этими словами он решительно развернулся и покинул площадку космодрома.

Титаны последовали за ним. Король схватил одного за локоть:

– Почему ваш Верховный Эн так молод?

– Он выглядит так, как хочет. Радуйтесь, что он не пришёл к вам в образе ребёнка.

– Кто он, по сути?

– По сути он – Бесконечность.

* * *

В Храме Солнца, на горе Севевель, три тысячи лет спустя, Тэй тряхнул головой. Казалось, сонный паралич овладел им, не давая возможности пошевелиться, а ведьма и повелительница снов в образе женщины в золотом капюшоне удерживала его тело в неподвижности, а сознание — в движении.

Тэй глухо застонал. Его колени подогнулись, он попытался осесть на пол, но Тайгурис не отпускала его.

– Это еще не все, – сказал ее голос прямо в его голове.

* * *

Тэй замер, когда видение ожило перед его глазами.

В голове Тэя прозвучал её голос, холодный, как сталь: «Миролюбивые Титаны не были готовы к войне. Многие оказались в плену...»

Тэй увидел огромное круглое помещение с ослепительно-белыми стенами, гладкими и холодными, словно их выточили из кости.

В центре — пять тяжёлых кресел, поставленных спинками друг к другу, замыкая круг.

В каждом кресле — Титан.

Их руки и ноги стиснуты толстыми стальными фиксаторами так сильно, что под металлом проступила кровь. На головах — мёрзло поблёскивающие обручи, из которых вверх тянулись клубки проводов.

Перед ними стояли прозрачные панели, словно из идеально отполированного льда. Внутри панелей бежали потоки светящихся символов, и каждый, вспыхивая, будто бился в конвульсиях. Рептилоиды управляли ими когтями: длинные, чёрные пальцы скользили по световым узорам, и там, где касался коготь, символ разгорался, трещал, словно вопил.

И тут над креслами ожил механизм. С потолка с жутким скрежетом спустились тяжёлые металлические полусферы, как пустые черепа. В воздухе разлилось сухое жужжание, треск искр, запах палёного металла и чего-то ещё... омерзительного.

Вокруг каждого прикованного Титана проявились светящиеся коконы-яйца — их ауры. Бело-жёлтые сферы дрожали, словно затаившиеся сердца.

И тогда сверху опустился прибор — колоссальный нож, опутанный металлическими нитями, как паутиной. Его острие впилось в коконы и начало сдирать верхний слой, словно кожицу с яблока.

Тэй вздрогнул: звук был ужасен. Это был не просто треск — это был влажный хруст, словно сдирали кожу с живого.

Запах ударил в нос — запах горелой ауры, кислый, как палёный пластик, и приторно-горький, будто прижигают плоть.

Титаны завыли. Их тела выгибались так, что казалось — они сломают себе позвоночники, но крепления держали. Крики пронзали стены, отдавались в костях Тэя.

Содранные оболочки, прозрачные и ещё дышащие светом, рептилоиды складывали в контейнеры. Там они дрожали, как пойманные души, и угасали, ссыхаясь и трескаясь, будто стекло.

Тем временем коконы вокруг Титанов становились мутно-зелёными и почти прозрачными. Их свет гас.

Глаза исполинов стекленели, и в них не осталось божественного огня. Теперь это были пустые, тусклые глаза обычных людей — поломанных, сломленных, обречённых.

Всё это происходило под спокойным, мрачным взглядом Короля Рептилий Акх-Нушш. Он стоял, не моргая, наблюдая, как мясник, уверенный в своей работе. В его холодных глазах не было ни капли сомнения.

***

Тэй закричал. С нечеловеческой силой стиснув собственную голову, он заорал так, слово кожуру сдирали с него самого, хотя это и не могло быть правдой — он родился человеком, и всю свою жизнь был человеком, и он определенно не мог испытывать ту чудовищную боль, которую испытывали эти существа, сидящие в креслах там, три тысячи лет назад.

В его голове, усиливая его муки, безжалостно звенел голос Тайгурис.

– Эан Дай, Верховный Жрец, чувствовал все, что с ними делают, словно это делали с ним самим.

***

Эан Дай и группа Титанов стояли на ветреной террасе Пирамиды, вглядываясь вдаль, туда, где за холмами скалилась зубцами стен новая постройка – Дворец Короля Рептилий. Они смотрели туда, и видели жуткие миазмы, которые источал гладкий камень обители рептилоидов.

Внезапно Эан рухнул на плиты террасы, словно пронзённый невидимым клинком. Его тело выгнулось в судорогах, пальцы вцепились в волосы, из груди вырвался рваный, звериный крик.

– Он чувствует, что с ними делают, Агаль, – тихо сказала Тайгурис, но в её голосе дрогнула тревога. – Он связан с их сознаниями. Их пытки – его собственная боль.

Высокая женщина-Титан с белоснежными волосами, уложенными прямым пробором, наклонилась к нему. Её гордый взгляд смягчился.

– Бедняжка Эан... – прошептала она. – Снаружи он кажется ледяным, а внутри – беззащитный ребёнок.

Она коснулась его плеча, но Эан содрогнулся так, словно прикосновение прожгло его изнутри.

– Брат! – Деос метнулся к нему, волосы разметались по лицу. Он схватил Эана под руки, силясь удержать. – Держись! Дайте же кто-нибудь помощь!

– Ты бессилен, Деос, – глухо произнесла Тайгурис. – Никто не может остановить это. Это его путь. Путь Эана.

Эан рывком оттолкнул брата и поднялся на ноги. Его крик превратился в рёв, тяжёлый и древний, от которого стены Пирамиды дрогнули. Голова запрокинута к небу, кулаки сжаты, по венам, будто реки из огня и льда, побежала сила.

На его запястьях внезапно вспыхнул серебристо-алый узор. Он разрастался, выжигая кожу изнутри, линии вспыхивали, словно молнии, рвущиеся наружу.

И тогда, с хриплым звоном, в его руках возникли два серповидных клинка. Они не просто сверкали — они звучали.

Клинки, которые он однажды создал в сновидении, ожили и материализовались в реальном мире.

Ледяной металл издавал протяжный вой, похожий на стон, и крик, и плач одновременно. Слышалось, будто в их стали запечатлены все крики Титанов, которых мучили и ломали.

Эан взмахнул мечами, и воздух взорвался эхом — будто сама Ярость вопила в унисон с ним.

Ветер на террасе закрутился спиралью, сбивая дыхание у тех, кто стоял рядом.

* * *

Тэй очнулся в Храме, на полу, от собственного воя. Из носа бежала тоненькая струйка крови.

Руки жгло так, словно он вылил на них миску раскаленного масла. Тэй хотел схватиться за кисть, но какая-то сила не дала ему притронуться к ней. Серебряное сияние заполнило пустоту между его пальцами и запястьем другой руки. Сотканный из света серповидный меч внезапно оказался в его ладони. Правда, всего лишь один.

Тэй в ужасе уставился на клинок, чье ледяное пламя белым светом отражалось в его глазах.

– Это хорошо, – одобрила Тайгурис. – Начало положено. Остальное – дело тренировок.

Он взглянул на нее затуманенным взглядом, словно пытаясь припомнить давно забытые черты. В его глазах вдруг заплясали голубоватые искры.

– Который сегодня год? – с трудом выдавил он.

– Я думаю, тут больше будет уместен вопрос о том, кто же ты, Тэан.

Тот с сомнением взглянул на сотканный из белого света клинок. Потом, нахмурившись, посмотрел на Тайгурис. Потом оглядел себя.

Он прикрыл веки, словно пытаясь скрыть ледяной огонь, вспыхнувший в его глазах.

– Я Тэй, – тихо сказал он. – Я Тэй, сын Эуагарис. Называй меня «Тэй».

Лазурное свечение в его глазах исчезло окончательно. Он взглянул на Эсту, которая с неподдельным ужасом и благоговением наблюдала за ним.

Тэй все еще держал в руке меч, который, впрочем, истаял в течение минуты, снова улегшись на его запястье мерцающими письменами.