Глава 8. Петля

Дружины были выстроены ровными рядами, точно каменные изваяния, на площади, где испокон веков вершились казни. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом дыма и сырого дерева. Грубо сбитый эшафот возвышался над толпой, как немой приговор.

Тэй стоял на досках, связанный, с петлёй, болтающейся рядом.

Он старался держаться прямо, но тело предательски дрожало — не от холода, а от того, как близко подступила смерть. Страх медленно поднимался из самых кончиков пальцев, холодной тяжестью расползался по рукам и оседал в груди, где с каждым ударом сердца становился всё плотнее и ощутимее.

Когда веревка коснулась кожи, мир словно сжался.

В висках зашумело, а желудок болезненно скрутило так резко, что он едва удержался, чтобы не согнуться.

«Неужели всё? Так просто?..»

Мысль мелькнула и исчезла, оставив после себя пустоту.

— Тебе есть что сказать, Тэан из Раграда? — равнодушно спросил палач.

Тэй попытался вдохнуть.

Он хотел сказать хоть что-нибудь — крикнуть, плюнуть им в лицо, — но горло сдавило так, что не вырвалось ни звука. Он лишь едва заметно качнул головой и в тот же миг почувствовал к себе отвращение. Никогда ещё страх не брал его так открыто.

Он обвёл глазами толпу.

Никого.

Ни князя Теодора. Ни тётушки Хотэги. Никто не искал его.

Ни Сиддина, который, может быть, пришёл бы ему навстречу. Ни Ацкаты. Впрочем, последнего Тэй и вовсе не надеялся здесь увидеть.

Он поднял взгляд выше.

На балконе сидел Ашпакай, а рядом с ним стоял Крукассин. Старик склонился к князю и что-то тихо сказал ему на ухо. Они выглядели так спокойно, будто обсуждали самые обычные дворцовые дела.

Конечно. Это ведь не Крукассину предстояло умереть через несколько минут.

Стараясь совладать с собой, Тэй прикрыл глаза. Может быть, так даже будет лучше. Он всё равно так и не смог найти себе место в этом мире, и вряд ли кто-то заметит, если его вдруг не станет.

Он поймал себя на том, что судорожно хватает воздух полуоткрытым ртом. Перед глазами на миг вновь всплыло лицо Ацкаты. Он даже не успел проститься. Интересно, будет ли змееглазый искать его?

И если найдёт...

То, наверное, уже потом — в какой-нибудь яме, куда его бросят, словно собаку.

Тэй сглотнул и до боли закусил губу. Теперь всё это уже не имело значения. Через несколько минут не будет иметь значения вовсе.

Он никогда не верил в жизнь после смерти. Всё, во что он верил, — это в то, что его кости, скорее всего, сгниют в безымянной могиле, и Ацката даже не сможет навестить его.

Наверху Ашпакай, наконец, кивнул. И тогда голос Крукассина, холодный и звучный, прокатился над площадью:

— Довольно. Повелитель изменил приговор.

Петлю тут же сняли. Палачи действовали так же безразлично, как и прежде.

От неожиданности кровь резко ударила в голову, и Тэй покачнулся, едва удержавшись на ногах. На мгновение ему показалось, что он сейчас потеряет сознание, а к горлу уже подступала тошнота.

Он закрыл глаза и попытался вдохнуть глубже, но желудок вдруг скрутило так резко, что он не удержался.

Его вырвало прямо на доски.

Тэй закашлялся, захлебнувшись воздухом. Кашель перешёл в рвоту, и всё его нутро будто выворачивалось наизнанку, пока доски под ногами медленно уходили из-под него.

Он слышал шаги, шорох, чьи-то приглушённые голоса, легкий смешок. Где-то наверху стоял Крукассин, лениво поигрывая плетью и наблюдая за происходящим с холодным вниманием, будто происходящее представляло для него лишь незначительный интерес.

Ноги Тэя наконец подогнулись.

Он рухнул на доски, уже не чувствуя ни рук, ни спины — только тяжёлую, унизительную пустоту внутри.

Что было дальше, он не помнил.

Кто-то поднимал его, куда-то тащил, вокруг звучали голоса, но всё это постепенно растворилось, и тьма на какое-то время полностью поглотила его.

***

...Ацката остановил повозку на маленьком постоялом дворе и, накинув на лицо капюшон, с трудом вытащил из нее Тэя, закутал в одеяло и, как ребенка, поднял на руки.

Хозяин гостиницы удивленно уставился на них.

– Нам нужна комната, – глухо произнес Ацката из-под капюшона.

Хозяин бросил взгляд на неподвижную, закутанную в одеяло фигуру, чья голова как-то слишком уж интимно склонилась к плечу Ацкаты.

– Молодожены? – понимающе спросил он.

Ацката раздраженно кивнул.

– И ванна нужна, – холодно произнес он. – И горячая вода.

Хозяин подмигнул.

– А она точно живая? – пошутил он и протянул руку, чтобы откинуть одеяло с лица Тэя. Но Ацката бросил на него такой свирепый взгляд медных глаз, слегка обнажив белые клыки, что хозяин сразу же отдернул пальцы.

– Ладно, ладно, я понял, – проговорил он. – Лучше ее трогать. Это не мое дело, но, надеюсь, что вы двое не создадите нам проблем, господин.

Ацката с мрачным видом покачал головой.

– Если что-то пойдет не по плану, я все оплачу, – хрипло произнес он.

Хозяин кивнул.

– Хорошо, следуйте за мной.

***

Запершись в предоставленных им комнатах, Ацката бережно опустил Тэя в теплую воду. Того трясло от какого-то мистического холода, губы посинели и зубы стучали, и его тело было ледяным, таким ледяным, словно Ацката и в самом деле прикасался к трупу. Однако, змееглазый выглядел совершенно невозмутимым, будто бы он проделывал с ним такое уже не в первый раз.

Он сидел возле бочки для купания и, не отрываясь, смотрел в мертвенно-бледное лицо. Тэй, казалось, впал в глубокое беспамятство и не собирался просыпаться. Если бы кто-то увидел его со стороны, то на самом деле подумал бы, что Ацката пытается отогреть в горячей воде мертвеца. Однако, слабо вздымающаяся грудь указывала на то, что этот мужчина был все же еще жив.

Когда щеки арсина порозовели, а температура тела стала более или менее приемлемой, Ацката вытащил его из остывшей бочки. Казалось, его совершенно не удивил тот факт, что вода в ней покрылась тоненькой корочкой льда.

Ацката с совершенно непроницаемым лицом поднял Тэя на руки и отнес в кровать.

Аккуратно вытер его, перевязал, закутал и улегся рядом, продолжая согревать теплом собственного тела....

***

...Темноты не было. Ничего не было. Какое-то время просто напрочь стерлось из его памяти.

Он не помнил, сколько все это продолжалось. Только тихий голос, который одним своим звуком успокаивал его. Казалось, он слышал его раньше, вот только где? Где-то далеко и бесконечно давно, и тогда он очень, очень долго брел в кромешной мгле на этот звук, не разбирая дороги и не слыша больше ничего вокруг, словно его голова и даже сама память были укутаны непроницаемым ватным одеялом.

Но он точно слышал этот голос раньше. Не в этой жизни. Не в этом мире.

В том мире не было ничего, кроме тьмы.

А что в этом?

А в каком мире, в каком времени он сейчас?

О Звезды, да как же звучит его имя?!

— Ты помнишь мое имя?....

Или это был один и тот же мир, и одна и та же бесконечная, мучительная жизнь, один и тот же бесконечный кошмар, и он когда-то уже точно так же метался в бреду и лихорадке, и этот голос вел его по лабиринтам беспамятства и темноты, не давая ему скатиться в ледяной беспросветный холод небытия.

Мягкий и вкрадчивый голос говорил с ним, но в полузабытьи он не мог разобрать слов. Он пытался что-то отвечать, но не в силах был понять даже собственных мыслей.

Змееглазый Бог с Очень Далекой Звезды с убранными в высокий хвост черными волосами и яркими медными глазами пытался вливать в него воду и какие-то вонючие лекарства, переворачивая его и аккуратно приподнимая его спину и голову, а он жадно пил большими глотками, такими огромными, что даже горло немело от боли и холода, но какой-то момент он смог, наконец, крепко уснуть.

***

...Спустя какое-то время Тэй пошевелился.

Ацката поспешно скатился с кровати напротив и, как собака, уселся рядом на полу, не отрываясь, глядя в осунувшееся лицо. Тэй приоткрыл глаза.

Сощурился, пытаясь сфокусироваться на том, кто сидел рядом с его постелью.

– Ацката? – прошептал он. – Снова ты?

– Это я, я здесь, – тихо сказал тот.

– А где этот... старикашка? Этот...

Тэй зажмурился и потер пальцами лоб, пытаясь припомнить.

– Кто? – тихо спросил Ацката.

– Этот... я забыл... такой... который приставал ко мне. Как же его звали? Ба... Бе.. Бау... я совсем забыл. Я забыл все. Работорговец.

Ацката нахмурился. Но, кажется, решил поддерживать эту игру.

– Его здесь нет, не беспокойся. Я с тобой, я помогу тебе. Я рядом.

Брови Тэя дрогнули.

– Ты...

– Что произошло? – пробормотал Тэй. Воспоминания о Крукассине, петле и его унижении перед дружинами неожиданно разом навалились на него. Он ощутил толчок в живот и тут же поморщился и прижал к нему ладонь. Второй рукой прикрыл рот и отвернулся.

Ацката пересел на его постель, с тревогой глядя на него.

– Тэй? Воды?

Тот покачал головой. Приступ тошноты постепенно прошел.

– Что... почему я тут? А где мы?

Ацката пожал плечами.

– Я забрал тебя.

Тэй уставился на него.

– Что значит – забрал? И... почему я ничего не помню?

– Ну... ты спал, а они... Они плохо обращались с моим рабом, – абсолютно серьезно сказал Ацката. Тэй поднял брови, глядя на него.

– Ты издеваешься? – наконец спросил он. Он с трудом сел, прижимая к голове ладонь. Виски отозвались тупой болью.

Ацката встревожено взглянул на него.

– Болит?

– Голова... немного. Я...

Тэй замолчал. Ацката сжал его плечо.

– Тебе нужно еще поспать. Но сначала обед. Хорошо? Тебя не сильно тошнит?

Тэй качнул головой.

– Думаю, немного поесть... смогу.