Глава 7. Награда

Год спустя

...Пещера Рока, как чрево мёртвого зверя, дышала тишиной. Два небольших светильника, искусно вделанных прямо в каменную стену, освещали просторную круглую залу. В центре возвышался стол, укрытый синим сукном. Несколько мягких крутящихся кресел стояли здесь же, и самое большое кресло, похожее на трон с резными ручками – прямо в центре, перед столом. На столе также находилась небольшая лампа, которая бросала свет на разложенные и разбросанные на столе рукописи, исписанные ровным, немного ленивым почерком.

Трое в накинутых на лица капюшонах восседали в мягких креслах возле стола. Однако сам хозяин пещеры еще не явился.

Обладатель белого плаща сцепил в замок на животе когтистые четырехпалые ладони. Черный впился в подлокотники кресла пальцами с четко очерченными суставами так, словно боялся свалиться. Бордовый же молча разглядывал собственные отполированные когти.

Наконец, дверь в другом конце пещеры отодвинулась, и явилась еще одна высокая фигура в синем бархатном плаще с капюшоном. На лице красовалась золотая маска, из-под которой виднелись только сияющие рептильи глаза с узкими вертикальным зрачками. Существо сделало шаг вперёд. Синий плащ зашуршал по камню.

Трое моментально подскочили со своих мест и склонились в поклоне.

– Приветствуем, Ваше Величество.

Вновь прибывший опустился в кресло за столом, и свет настольной лампы осветил прорезь маски над левым глазом, являя взгляду тонкие кожистые чешуйки на верхнем и нижнем веке. Пепельная прядь длинных волос выбилась из-под капюшона, но существо даже не заметило этого.

После того, как фигура Рока опустилась в кресло, Черный, Белый и Красный опустились также.

– Вы были призваны сегодня, чтобы обсудить Отмеченного Льдом, – раздался глухой голос из-под маски. – Мы уже давно нашли его, а я все еще не вижу никаких продвижений в нашем деле.

Черный, Белый и Красный плащ молчали.

— Он заигрался, — продолжала маска. Голос — хриплый, властный, искажённый эхом. — Мальчишка засел в Сумадари. Блещет перед князьями. Играет в честь, в долги, в любовь к воинам. В месть. Всё это — пустое. Вы знаете. Все уже решено.

Белый плащ едва заметно пошевелился и кивнул.

— Верно. Еще в прошлом году, Ваше Величество.

Остальные молчали.

— Он должен вернуться в Раград, — продолжала маска. — Артефакт ждёт. Печать ещё спит. Сила богов — по-прежнему под горами. А он... сыт. Сыт и умен, как придворный пес. Нам это не подходит. Займитесь этим.

Тишина упала, как занавес. И советники, поклонившись, медленно исчезли — в дыме, в темноте, в глубине проходов, куда не ступает время.

***

...Год спустя они снова стояли в том же зале Совета.

Белый камень под ногами. Высокие своды, теряющиеся в полумраке. Те же жрецы и советники вдоль стен. Та же красная мантия князя Ашпакая на возвышении.

Только Тэй был уже другим.

Он стоял прямо перед троном — в белой куртке арсина. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, руки спокойно лежат на поясе рядом с мечом. За этот год его движения стали увереннее, взгляд — спокойнее. В нём уже не было той неловкой настороженности, с которой он когда-то переступил порог дворца.

Глашатай сделал шаг вперёд.

— Тэан из Раграда, арсин князя Ашпакая. За особые заслуги перед князем и княжеством.

В зале зашевелились.

Князь кивнул.

— Подойди.

Тэй сделал несколько шагов к возвышению.

Но прежде чем князь успел что-то сказать, вперёд выступил Крукассин.

Белый как снег.

Его тонкие губы тронула лёгкая улыбка.

— Позвольте мне, повелитель.

Ашпакай лишь махнул рукой, явно довольный торжественностью момента.

Крукассин держал в пальцах брошь.

Работа была великолепной — золото, тонкая резьба, и в центре крупный рубин, который горел тёмным огнём в свете факелов.

— Особый знак отличия, — произнёс он мягко, оборачиваясь к залу. — Для тех, кто особенно усердно служит князю.

Он шагнул ближе к Тэю.

На мгновение их взгляды встретились.

Крукассин приколол брошь к его куртке — медленно, почти заботливо.

А затем чуть склонился, словно поправляя ткань, и тихо, так, чтобы услышал только он, сказал:

— Скажи мне... могут ли считаться заслугами достижения того, кто изначально оказался здесь незаконно?

Пауза.

— Раб... в белой куртке арсина, еще и с рубином от самого князя. Забавная прихоть судьбы.

Год назад Тэй вспыхнул бы. Теперь он лишь чуть повернул голову.

— Конечно, — тихо сказал он. — Ведь у вас такого нет.

Он помолчал мгновение.

— Как и куртки арсина.

На мгновение в жёлтых глазах Крукассина мелькнул холодный блеск, но он лишь ухмыльнулся.

И тихо, почти лениво произнёс:

— Целый год думаю об одной вещи.

Он чуть наклонился ближе.

— Чем же ты так приглянулся господину лекарю из Заснегории...

Пауза. Тэй вспыхнул. Будто бы не заметив, Крукассин продолжал:

— Удивительно настойчивое покровительство.

Он выпрямился и громко произнёс, уже для всех:

— Арсин Тэан из Раграда. За службу князю.

По залу прокатился одобрительный гул. Крукассин развернулся, собираясь уйти.

И в этот момент Тэй едва слышно произнес:

— Надо же, целый год про меня думаешь.

И почти сразу добавил:

— Какая честь.

Крукассин на мгновение замедлил шаг. Совсем чуть-чуть. Но не обернулся. И спокойно пошёл дальше, растворяясь в тени колонн.

А Тэй стоял неподвижно, чувствуя на груди тяжесть рубина. На его губах играла едва заметная усмешка.

***

...Обычным вечером поздней осени Тэй, задумавшись, валялся на покатой крыше пиршественной залы в Сумадари, бездумно уставившись в темное ночное небо. Снизу доносились шум и смех — воины праздновали.

Воины всегда праздновали, когда им, под предводительством Тэя, удавалось захватить очередное княжество или город и завербовать тамошнего князя на службу к князю Сумадари Ашпакаю. Так уж у них было принято.

Глупая традиция – для кого-то этот день мог бы стать самым страшным событием за всю его жизнь, так чего уж тут радоваться? В какой-то из дней такой же арсин придет и на твою собственную землю, и тогда уж точно больше не попразднуешь. Вряд ли вообще жив останешься. А, может, и надо радоваться, пока еще жив, пока чаши наполняются вином, и есть, чем набить желудок.

В любом случае, Тэй не собирался присоединяться к своим дружинникам. Почему-то подобные посиделки неизменно вызывали у него невыразимую скуку.

Его задачей было вербовать князей на службу к Ашпакаю, а грабеж и разврат его не очень-то интересовали, как и чрезмерная выпивка. Как-то раз он попробовал разделить развлечения своих подчиненных, так потом два дня головы не мог поднять.

– Скучаешь, арсин? – мягкий вкрадчивый голос заставил его вздрогнуть.

Тэй повернул голову. Рядом с ним на крыше стоял высокий, худой мужчина с длинными черными волосами, убранными в высокий хвост. Как всегда, щегольски одет — темные одежды под горло красиво облегали его стройную фигуру.

Он растянул в улыбке алые губы, обнажив небольшие, но заметные клыки.

Тэй с неприятным чувством отметил, как его сердце вдруг дрогнуло и забилось быстрее. Он криво усмехнулся в ответ.

— Ох, Ацката. Ты-то тут какими судьбами? — старательно скрывая волнение, Тэй приподнялся на локте. — Сколько месяцев ты не появлялся? Я уж думал, ты разобиделся на меня.

Он приложил немало усилий, чтобы голос звучал ровно, хотя появление змееглазого каждый раз отзывалось странной дрожью в груди.

За всё время службы Тэя в Сумадари Ацката появлялся лишь несколько раз — будто проверяя, всё ли с ним в порядке. И всякий раз обязательно находил повод высказать своё недовольство его поступками.

Ацката сел рядом, опершись руками о черепицу, и несколько мгновений молча смотрел на город.

Тэй украдкой разглядывал его, зацепившись взглядом за серебряные нити вышивки на груди — вблизи было видно, что некоторые из них неровно торчат, словно недавно были повреждены. Потом его взгляд скользнул на четкий профиль.

— А ты что... скучаешь? — вдруг спросил Ацката. — Обо мне? Считаешь дни?

Он неожиданно повернулся. Тэй, внезапно пойманный на том, что только что беззастенчиво разглядывал его, смущенно моргнул.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

— Опять шутишь? — отозвался Тэй, отворачиваясь.

Ацката пожал плечами и тоже отвернулся.

— Значит, нет.

Повисла короткая пауза.

— Может, уже пора вернуться в Раград? — немного помолчав, произнёс Шехи. — Ты вроде добился того, чего хотел. Даже рубин от князя получил.

Тэй фыркнул.

— Что, переживаешь за судьбу своего раба?

Ацката чуть повернул голову.

— Ты мне не раб. Я давно отпустил тебя.

Фраза прозвучала спокойно, почти мягко.

Тэй отвернулся, глядя в темнеющее небо.

— В Раград я не поеду.

— Почему?

Тэй помолчал.

— Пока ещё не собрал достаточно.

Ацката нахмурился.

— Для чего?

Тэй повернул голову и посмотрел на него.

— Чтобы вернуть тебе долг.

На мгновение между ними повисла тишина.

Ацката чуть поджал губы. В глубине его глаз вспыхнуло короткое пламя, но он ничего не сказал.

Тэй снова отвернулся.

Несколько мгновений они сидели молча.

— Ладно. Я пошутил, — наконец сказал Тэй. — Расплачусь в другой раз.

Ацката взглянул на него.

— Да?

Тэй пожал плечами и кивнул.

— Да. Завтра всё должно свершиться, — тихо сказал он. — И я смогу здесь закончить. Ведь ты этого хочешь?

Он повернул голову. Ацката смотрел на него.

— Может быть, закончишь прямо сейчас? — спокойно предложил он.

Тэй фыркнул и не ответил.

Ацката тоже помолчал.

— Даже интересно, — после паузы произнёс змееглазый. — Как далеко может зайти человек, который так люто ненавидит самого себя?

Тэй резко повернул голову.

— Что ты имеешь в виду?

Ацката чуть улыбнулся уголком губ.

— Ты постоянно оказываешься в местах, где тебя бьют, унижают, ломают. Будто ищешь этого.

— Глупости, — хрипло сказал Тэй.

— Ну... не такие уж и глупости. Ты ведь хорошо знаешь законы этих земель. И знаешь, за что тебя могут наказать.

Тэй тяжело сглотнул.

— Я не...

Он осёкся и замолчал.

— Тогда скажи, — мягко продолжил Ацката. — За что ты сам себя наказываешь? За злость? За то, что позволил себе её чувствовать?

Тэй замер. В груди кольнуло, словно чужая рука надавила прямо на сердце.

— Ты имеешь право злиться, — сказал Ацката.

Тэй едва заметно закатил глаза.

Он и не заметил, как рука змееглазого накрыла и сжала его ладонь. Это прикосновение вернуло его в реальность. Он повернулся. Яркие глаза Ацкаты оказались совсем близко.

Тэй сглотнул и на мгновение скользнул взглядом по его губам.

— Но будь осторожен, Тэй. Не позволяй своей злости обернуться против тебя.

Тэй поспешно отнял руку и отвёл взгляд, сжимая пальцы на коленях.

Ацката немного помолчал, затем вздохнул.

— Ладно. Раз ты снова не хочешь меня слушать, мне пора.

Тэй вздрогнул. В его взгляде мелькнуло недоумение. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в следующий миг Ацката ловко съехал вниз по скату крыши.

Внизу раздался тихий треск рвущейся ткани, словно змееглазый зацепился за что-то, а затем короткая приглушённая ругань.

После всё стихло.

— Да осветят звезды твой путь, — поморщившись, пробормотал Тэй, заглядывая вниз.

Будто услышав его, Ацката на мгновение обернулся, махнул рукой, и его тёмный плащ растворился в сумерках.

Тэй вскинул брови.

— Вот так всегда. Не успел прийти, как уже ушёл.

Он откинулся назад и, подложив руки под голову. Маленькая круглоголовая сова бесшумно пролетела над ним. Синева позднего вечернего неба отражалась от ее будто прозрачных крыльев, делая ее почти невидимой на фоне сине-лиловой темноты ночи. Тэй проследил за ней завистливым взглядом.

За год непрерывных битв и славы имя арсина стало звучать в Сумадари с уважением — и страхом. И он уже решил, что его положение тут стало достаточно прочным, чтобы кое-какие вопросы он мог решать самостоятельно, без согласования с высшим командованием.

Ему казалось, что уж теперь-то он может не спрашивать и не объяснять. Он получил все, что хотел – власть, воинов, расположение князя. Он мог просто встать — и поехать.

И он, наконец, решился. То, что он уже давно хотел сделать. То, ради чего затеял все это. А потом... он мог бы быть свободен.

***

Карательный отряд выдвинулся в путь до рассвета – двадцать воинов в боевых доспехах. Тишина в седлах. Острые пики, тёмные маски, дыхание в такт копытам. И впереди – он. Тэан. Арсин князя Сумадарского. Без герба. Без флага. Но в белой, обтягивающей куртке арсина, без единого пятна.

Молча. Холодно. Он не предупреждал. И не собирался.

Его меч покоился у бедра. На груди — знак князя Ашпакая, вырезанный в металле – стальная брошь в виде лошадиной головы с вставленным в ее глаз кроваво-красным рубином.

Его успехи добавили ему самоуверенности – такую брошь получал не каждый арсин. Он собирался творить правосудие именем князя, не спросив позволения.

Впрочем, когда это он спрашивал позволения?

Усадьба Баурзоми лежала в долине, как рана, покрытая пылью. Ворота распахнуты. Воздух неподвижен. Птицы молчат.

— Вперёд, — коротко бросил Тэй.

Конь ступил на знакомый двор, вымощенный чёрным камнем. Сквозь узор трещин и мха проступали старые следы... крови? пепла?

Тэй взглянул влево. И сразу узнал его – тот самый столб, к которому он был привязан год назад, измученный, униженный, брошенный умирать. Тэй осмелился взглянуть на него. Там — следы ржавой крови и треснувшая древесина.

Он спешился. Молча подошёл к столбу. Но дотронуться не посмел. Отвернулся и быстрым шагом направился прочь.

Во дворе послышались крики.

— Пусто!

— Ни души!

— Все помещения проверены, арсин! — доложил командир отряда. — Ни людей, ни следов жизни.

Тэй вскинул брови. Уверенным шагом, будто хозяин, он вошёл в главный дом. Дверь висела на одной петле. Внутри — пыль, паутина, опрокинутый стол, разбитая посуда. Всё, как будто кто-то ушёл внезапно. Или — бежал.

Он на всякий случай прошёлся по комнатам. Заглянул в подсобные помещения.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Кругом царило запустение, как будто здесь уже давно никто не жил. Он взбежал по лестнице на второй этаж. Там, в кабинете, птицы сидели на полуобгоревших документах. Распахнув дверь, Тэй спугнул их, и они, хлопая крыльями, улетели в открытое окно. Тэй приблизился к столу.

На обгаженных птицами и засиженных мухами бумагах он прочитал с трудом различимые строки: «... Это не человек. Силы, которые охраняют его, пришли за мной...»

Тэй фыркнул и закатил глаза. Быстрым шагом направился прочь. Рассохшиеся деревянные половицы скрипели под его шагами.

Он вышел на крыльцо. Глядя на пыльный двор, где когда-то его кровь впитывала жара, он бросил короткое:

— Сжечь.

— Что именно, арсин?

— Всё.

Не мог же он теперь просто уйти.

***

Огонь поднялся быстро. Пламя пожирало древесину, кости стен, гниющий навес. Тот столб тоже вспыхнул, как факел.

Но Тэй не смотрел на него. Он смотрел вдаль. Он лихорадочно соображал. Кто мог устроить такое? А главное – зачем?

На обратном пути арсин с отрядом свернул с тракта, к скромной, но ухоженной усадьбе, расположенной через холм от пепелища Баурзоми.

Он оставил воинов у ворот, сам спешился и постучал в калитку.

— Что вы хотите, господин? — испуганно выглянула седая женщина в простом платье.

— Узнать, что произошло с поместьем по соседству, — спокойно ответил он. — С Баурзоми.

Женщина взглянула на него с тревожным уважением.

— А вы... не из тех, кто приходил туда в прошлом году?

— Каких — тех?

***

Скоро он уже сидел на скамье в кухне хозяйской усадьбы, у очага, и слушал, как старики и рабочие, собрание немногословное, но любопытное, рассказывали своё.

— Это было год назад. Осенью.

— Пришли змееглазые.

— Никто не знал, кто они. Но хозяева соседних усадеб сразу заперлись. И мы тоже, конечно.

— С ними был один... особенный. Старик. Весь в белом, и плетка на боку. Глаза как у гадюки. Такие желтые....

— Они зашли в поместье Баурзоми. Никто не слышал ни крика. Ни звона клинка. Ни вопля. Только тишина.

— А на следующий день... всё. Рабов больше не было. Никого.

— Кто-то говорил — то был посланник самого Короля Заснегории.

— Мы думали, там всех удавили, а те, кто выжил – разбежались.

— Будто Баурзоми чем-то перешёл ему дорогу. Или ослушался.

— А может, просто стал неудобным.

— Говорят, воровал.

— Мы не знаем.

Тэй молчал. Никто так и не рассказал ему толком, что же все-таки сталось с самим Баурзоми. Никто не видел его после.

Только дым над усадьбой — и слухи.

А главное – совершенно непонятно, что делал тут Белый Как Снег.

Тэй нахмурился. Он не верил, что Сумадарь решила защитить своего арсина. Нет, тут было что-то другое.

Это не было похоже на милосердие. Но тогда что?

Он собирался потребовать объяснений. Он собирался поговорить.

***

Зал для особых аудиенций был затянут пологом из тёмно-синего шёлка.

Князь Ашпакай восседал на троне, но сегодня в его позе не было привычного расслабленного величия. Он сидел прямо, руки лежали на подлокотниках, губы сжаты в тонкую линию.

Перед ним стоял Тэй — без меча, в боевой куртке, запястья стянуты за спиной.

Слева от трона — Крукассин.

Как всегда в белом. Холодный, неподвижный, как снеговая статуя. Плеть на его боку висела спокойно, будто терпеливо ждала своего часа.

— Арсин, — голос князя звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Знаешь ли ты, в чём тебя обвиняют?

Тэй кивнул.

— Да, князь.

— Без приказа ты поднял отряд. Увёл его за пределы Сумадари. Вторгся в частные владения. Это военное самоуправство. Знаешь, чем оно карается?

— Знаю. — Его голос оставался твёрдым. — Я готов принять наказание. Но накажите только меня. Воины лишь исполняли приказ.

Ашпакай некоторое время смотрел на него. Затем нетерпеливо повёл рукой.

— Я понимаю, ты молод и горяч, а заслуг передо мной у тебя достаточно, поэтому я...

— Подождите, повелитель.

Голос Крукассина прозвучал негромко, но в зале сразу стало тише.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты хотел отомстить, — сказал он, разглядывая Тэя с лёгким интересом. — Верно?

Тэй не ответил.

Крукассин медленно прошёлся вдоль него, словно оценивая.

— Ты решил, что Империя слепа и не сможет защитить своих детей? Что Баурзоми останется безнаказанным?

Он остановился рядом.

— Забавно.

Старик чуть склонил голову.

— Я ведь говорил, что навёл о тебе справки. Мы сразу отправили отряд. Мы сами устроили расправу.

В зале кто-то тихо выдохнул.

— Или ты думаешь, — продолжил он, почти лениво, — что змееглазые просто так появляются в усадьбах?

Он чуть помедлил.

— Или ты не слышал, что король Заснегории вызвал Баурзоми на суд?

Тэй вздрогнул.

— На суд?.. — тихо сказал он. — За моей спиной?

Он поднял голову.

— Почему мне никто не сказал?

Крукассин повернул к нему лицо.

Улыбка на его губах стала чуть заметнее.

— Слишком много чести, — медленно произнёс он, — предупреждать такого, как ты, о планах князей.

И прежде чем Тэй успел что-либо ответить, ударил его наотмашь.

Удар был тяжёлым. Тэй не удержался на ногах и полетел на пол.

Крукассин шагнул ближе.

Некоторое время он просто смотрел на него сверху вниз.

— Странно, — тихо произнёс он. — Сколько шума. А всё оказалось уже решено.

Он снова занёс руку.

— Довольно, Крукассин! — резко сказал князь.

Советник остановился.

Его губы дрогнули в лёгкой улыбке.

Он наклонился, медленно расстегнул брошь на груди Тэя и сорвал её одним движением.

Рубин вспыхнул в его пальцах.

Тэй едва заметно вздрогнул.

— Творил беспредел именем князя? — тихо произнёс он. — Такие, как ты, не имеют права стоять в этом зале.

Он чуть повернул голову к Ашпакаю.

— Наказание за измену — смерть.

— Погоди, Крукассин, — вмешался князь. — О казни речи не было.

Старик медленно обернулся к нему.

— Если он однажды поднял солдат, что будет в следующий раз, повелитель? Против кого он поведёт воинов?

Он слегка развёл руками.

— Заговор должен караться. Если не смертью — то изгнанием.

Тэй молчал. Этот старик правда решил избавиться от него?

Он поднял взгляд на князя.

Видел, как сжались пальцы Ашпакая на подлокотнике трона. Видел напряжённые лица воинов и стражи.

Князь тяжело вздохнул и на мгновение закрыл глаза.

Крукассин сделал знак и ухмыльнулся. Потом наклонился ближе.

— В этот раз змееглазый лекарь не спасет тебя.

При этих словах Тэй едва заметно вздрогнул. Холодные кольца сомкнулись на его запястьях.

Тихий лязг металла. Звон цепей. Последний звук перед тем, как его увели прочь.